Veronika Grossman – В Тени Темного Мага (страница 4)

– Мистер Моэм? – прогремел пожилой мужчина, как только я открыл дверь, и, не дожидаясь ответа, сунул мне под нос отполированный до блеска полицейский жетон. Я молча кивнул и слегка прокашлялся, пытаясь сосредоточиться на визите столь неожиданных гостей. – Детектив Джереми Уилсон, убойный отдел. А это мой напарник, детектив Росс. Вы не будете против, если мы войдем?

Его вопрос не предусматривал возражений, поэтому я молча отошел в сторону и пропустил полицейских внутрь. Детектив Росс вошел в коридор, громко присвистнул и, с любопытством вращая головой, стал озираться по сторонам, с жадностью разглядывая дорогой интерьер моей квартиры в стиле ар-деко. Он вольготно разгуливал из угла в угол и то и дело цокал языком, при этом противно чавкая жвачкой. Я проводил полицейских в гостиную и уселся на огромный бежевый диван. Детективы последовали моему примеру и заняли кресла рядом с небольшим дизайнерским столиком.

– Не будем ходить вокруг да около, мистер Моэм, скажите, где вы были вчера между десятью часами вечера и шестью часами утра? – деловито закинув ногу на ногу и глядя мне прямо в глаза, спросил детектив Уилсон.

Я напряг мозг и попытался восстановить цепочку событий вчерашнего вечера.

– Я уехал из офиса в начале десятого.

– Куда? – тут же спросил детектив и, не моргая, стал буравить меня взглядом, пока его напарник что-то шустро строчил в своем блокноте. Казалось, еще немного, и я вспыхну под пытливым взглядом мистера Уилсона. Поэтому я отвел глаза в сторону и небрежно пожал плечами.

– В клуб «Супериор».

– Как долго вы там были?

– Не знаю. Не более часа, а может, меньше. Не засекал.

– Вам знакомо имя Аарон Хьюз?

– Да, знакомо. А в чем, собственно, дело?

– А дело в том, мистер Моэм, что он умер прошлой ночью.

Сказать, что меня это нисколько не удивило – ничего не сказать. Вчера, когда я в последний раз видел этого наркомана живым, он был настолько обдолбанным, что неизвестно, как он вообще стоял на ногах и не помер прямо за столиком в клубе. Поэтому я уверенно озвучил свои предположения полиции, надеясь, что на этом их визит и закончится.

– Передозировка? Не удивлен.

Детектив Росс, до этого без конца калякавший ручкой в блокноте, наконец поднял на меня взгляд и перестал чавкать.

– Нет, мистер Моэм. Он был жестоко убит в своем доме около пяти часов утра, – детектив Уилсон заерзал в кресле и скрестил руки на груди.

Теперь пришла моя очередь уставиться на полицейских. В голове крутилась куча вопросов, но мистер Уилсон, словно прочитав мои мысли, сразу же ответил на несколько из них:

– Дверь была не заперта. Он явно сам впустил убийцу в дом. А одним из последних, с кем его видели живым, были вы.

Слова детектива, словно тяжелая туча, повисли в воздухе. Я судорожно восстанавливал в уме события прошлой ночи, стараясь сохранять хладнокровное спокойствие.

– Да, я поздоровался с ним, и почти сразу уехал. Он был знаком со многими в клубе. И я более чем уверен, что помимо меня его видели еще с кем-то. Он был очень… общительным человеком.

– А после клуба? – мистер Уилсон пропустил мое замечание и, не сводя с меня глаз, медленно достал из папки несколько больших фотографий и веером разложил их на столе. – Куда вы поехали после клуба, мистер Моэм?

– Домой, – твердо, почти с вызовом прохрипел я и взглянул на фото.

Моим глазам предстала удручающая, зверская картина. На фото во всех подробностях было изображено безжизненное тело Аарона, больше напоминающее разбитый манекен, а не человека. Оно лежало на каменной плитке около бассейна и было едва узнаваемым: руки были широко раскинуты, из носа и слегка приоткрытого рта тонкой струйкой сочилась розоватая пена, на веках проступили огромные, фиолетовые, почти черные синяки, а голова была неестественно повернута и смята в нескольких местах. Я положил ладонь левой руки на одну из фотографий и ощутил неприятный холодок в кончиках пальцев. Четкий признак того, что в его смерти виноват кто угодно, но только не человек.

– Это все очень печально, но я-то тут причем? – спросил я, с трудом отрывая руку от фото.

– Кто видел как вы входили домой? Кто-то может подтвердить, что всю оставшуюся ночь вы провели дома? – не унимался детектив Уилсон. Он сгреб фотографии со стола и убрал их обратно в папку. – Сосед, швейцар? Может, ваш личный водитель? Судя по всему, вы можете себе его позволить. У вас есть жена или любовница?

Я криво усмехнулся, понимая, что дело не просто пахнет жареным, а вовсю дымит и воняет горелым, потому что моего возвращения никто не заметил. Разве что камеры, установленные при входе. Черт, да я и сам с трудом помнил, как добрался домой. Я наклонился немного вперед и бросил взгляд на потрепанную папку в руках пожилого детектива.

– Вы намекаете на то, что это я так его разукрасил? Прикончил, а потом спокойно уехал домой и пошел спать, как ни в чем не бывало? Серьезно?

Мистер Уилсон вдруг расплылся в широкой улыбке и слегка склонил голову набок.

– Что вы, мистер Моэм, – с легким укором в голосе произнес он, – я допрашиваю и подозреваю каждого, кто был знаком с покойным. Просто вас я подозреваю чуть больше, чем остальных, – детектив многозначительно приподнял бровь и громко, словно поставив жирную точку, хлопнул рукой по папке. – Видите ли, есть один маленький нюанс. На зажигалке, которая была найдена неподалеку от тела мистера Хьюза, обнаружили ваши отпечатки.

В воздухе мгновенно повисло тяжелое напряжение. Я сердито взглянул в глаза детектива и уверенным тоном заявил:

– И вы считаете, что это повод? Моя зажигалка сломалась, и он одолжил мне свою. Все на этом.

Мистер Уилсон лишь безразлично пожал плечами, порылся в кармане своего пиджака и бросил на стол смятую визитку.

– У вас было несколько инцидентов с полицией за драки в колледже.

– Было дело.

– И еще когда вы учились в школе.

– Да вы прикалываетесь…

– У меня плохое чувство юмора, мистер Моэм. Так почему же? Что произошло тогда в школе?

– Серьезно? Я был совсем ребенком, не помню.

– А я почему-то так не думаю.

Я опустил взгляд и принялся рассматривать толстый ворс бежевого ковра в надежде уйти от нахлынувших воспоминаний. Но каждое слово, произнесенное детективом, словно безжалостный лом, вновь и вновь срывало замки с потаенных дверей моей памяти.

– Мы навели о вас справки, мистер Моэм. В детстве вы какое-то время жили в приюте для несовершеннолетних. Потом вас распределили в приемную семью, из которой вы с завидной регулярностью сбегали. Иногда очень даже успешно. Припоминаете?

Детектив понял, что попал в цель, и деловито откинулся на спинку кресла. Я же молча таращился в пол, чувствуя себя нашкодившим первоклассником в кабинете директора. А тем временем детектив продолжал воскрешать в памяти события прошлых дней:

– Школа «Святой Марии». Интересная история там приключилась. Жестокая драка средь бела дня, после которой несколько детей были доставлены в больницу с рваными ранами на теле. Не расскажете, что там случилось? Тогда вы заявили полиции, что не знаете, что произошло.

– Это было давно. Я плохо помню, с чего все началось. Но точно знаю, что они получили по заслугам. Я говорил полиции, что это они на меня напали. Этого вы не видели?

– Конечно, видел, – просиял детектив и поднялся с кресла. – Вот только еще в вашем пухлом досье я видел очень жестокого ребенка, который необъяснимым образом покалечил своих одноклассников и умудрился выйти сухим из воды. А сейчас я вижу очень успешного, взрослого мужчину с далеко не безупречной репутацией, чьи отпечатки были найдены на месте преступления, и алиби у него тоже… так себе. Удивительное совпадение, не правда ли? Думаю, что на сегодня мы закончили.

Детектив Росс щелкнул кнопкой своей ручки, спрятал ее в кармане пиджака и захлопнул блокнот. Словно по команде, полицейские синхронно развернулись и направились к выходу.

– Ах да, чуть не забыл. Вы же знаете девушку по имени Мия? – обернувшись, вдруг спросил детектив Уилсон.

Я кое-как проглотил ком, вновь подкативший к горлу. Мало мне одного трупа наркомана, так теперь еще и шлюха в деле появилась. Не так я представлял себе расплату за свое пьяное легкомыслие…

– Насколько я знаю, она тоже мертва, – сквозь зубы процедил я, вспомнив про проституку из клуба и понимая, к чему клонит детектив. – Дайте-ка угадаю, там тоже нашли мои отпечатки?

Детектив холодно улыбнулся и манерно поправил лацканы своего пиджака.

– Пока нет. Но не уезжайте далеко, мистер Моэм. Мы с вами еще обязательно встретимся. У меня к вам будет еще очень много вопросов.

Последние слова детектива Уилсона, словно густой ядовитый туман, остались неподвижно висеть в воздухе. Я не стал провожать своих незваных гостей и остался сидеть на диване. Я слышал, как щелкнул дверной замок, и спустя секунду остался в полной тишине. Словно сбивающая с ног лавина, на мою голову обрушилось давно забытое прошлое…

Дождливая ночь, рваный свет фар на мокром асфальте и мягкий голос Скотта Маккензи, доносившийся из радиоприемника. В то время моя семья жила в маленьком, живописном городке под названием Лейк-Плэсид⁴. Мы возвращались домой после отпуска в Нью Йорке; пели песни, хрустели чипсами, строили планы на осень и даже уже вовсю обсуждали подарки на Рождество, как вдруг… Удар. Пронзительный визг тормозов, крики, скрежет покореженного металла, хруст ломающихся костей, детский плач, оборванный в одну секунду, а затем… Затем тишина. Глухая, давящая, нарушаемая лишь мерным, похоронным стуком дождя по асфальту. В той аварии, где в нашу машину влетел грузовик, не выжил никто. Никто, кроме меня и пьяного водителя того проклятого грузовика. Он уснул за рулем и умудрился отделаться лишь парой царапин. Мой отец лежал на руле, намертво вцепившись в него пальцами, а в рваной ране на его шее виднелся осколок шейного позвонка. Мой младший брат, которому недавно исполнилось пять, как и я, сидел в своем детском автокресле и смотрел на меня пустыми, кукольными, голубыми глазами и огромным осколком во лбу, а из его рта текла кровь. А мама… Мама, как и все мы, была пристегнута. И ее ремень безопасности сработал более чем идеально. Он настолько сильно впился в ее живот и грудь, что буквально перерезал ее пополам. От удара я оказался зажат между креслами так, что даже не чувствовал боли и не мог пошевелиться, хотя видел, что из моей ноги торчит кусок сломанной кости и осколки разбитого стекла. Но мне уже было все равно… Помню, что кто-то звал на помощь и светил фонариком в окно, кто-то звонил в скорую и пытался вытащить меня из металлических тисков. В ту гребаную ночь, в одно мгновение, за каких-то пару секунд, весь мой мир рухнул.