Вероника Фокс – Сводные. Нарушая границы (страница 13)

Я не планировала останавливаться. Но ноги уже выносили меня из машины, прежде чем мозг успел протестовать.

– Ганс!

Он обернулся. Его лицо сначала выразило удивление, потом – раздражение.

– Лу? Ты чего здесь?

– Я могла бы спросить тебя то же самое, – я подошла ближе, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Эти двое смотрели на меня, как на диковинку.

– Дела, – буркнул Ганс, отводя взгляд.

– Какие дела? – я посмотрела на лысого. – Вы кто вообще?

Тот ухмыльнулся, показал золотой зуб.

– Друзья твоего… парня?

Слово «парня» он произнес с такой язвительностью, что у меня сжались кулаки.

– Ганс, – я повернулась к нему. – Ты в курсе, что тебя хотят отчислить?

Лысый засмеялся.

– О, серьезно? Ну тогда нам точно пора, – он хлопнул Ганса по плечу. – Без обид, братан.

Они сели в ржавую машину, и та, словно древний зверь, заурчала, выпуская клубы сизого дыма. Мотор натужно взвыл, колеса заскрежетали по асфальту, и они уехали, оставив после себя лишь запах горелой резины и тишину.

Тишина опустилась на нас как тяжелое одеяло. Она давила на виски, звенела в ушах, делала каждый вздох тяжелее предыдущего.

Ганс затянулся, и дым от его сигареты поднялся в небо причудливыми кольцами – словно маленькие призраки наших проблем пытались улететь прочь. Его профиль был напряжен, желчный свет раннего утра придавал коже землистый оттенок.

– Ну и зачем ты это сделала? – его голос звучал глухо, почти безэмоционально, но я чувствовала в нем затаенную ярость.

– Что? – мой голос дрогнул, предательски выдавая волнение.

– Опять влезла. – каждое слово падало как камень в воду, создавая круги напряжения между нами.

– Потому что ты… – я сглотнула ком в горле, чувствуя, как страх и тревога скручивают внутренности в тугой узел. – Ты что, опять связался с какими-то отбросами? – вопрос вырвался сам собой, острый и болезненный, как осколок стекла.

В этот момент я увидела в его глазах что-то новое – нечто темное и холодное, чего раньше там не было. Это был взгляд человека, который уже не тот, кого я знала, и эта мысль пронзила меня как удар молнии.

Воздух между нами наэлектризовался, словно перед грозой. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела кричит от тревоги, как пульс отбивает бешеный ритм в висках. Что-то в этой сцене было неправильным, опасным – как будто мы стояли на краю пропасти, и один неверный шаг мог сбросить нас в бездну.

– Ага, конечно, – он фыркнул, и в его голосе я услышала столько презрения, что оно, казалось, могло разрезать воздух. – Лу, великий судья, решающий, кто отброс, а кто нет.

– Ганс! – мой голос дрогнул, но я старалась сохранить остатки спокойствия.

– Что?! – он резко бросил сигарету, с такой силой раздавив её ботинком, будто хотел стереть весь мир в порошок. – Ты приехала, вломилась, спугнула их, и теперь что? Ты довольна? – каждое его слово било меня как пощёчина.

– Ты хочешь, чтобы тебя выгнали? – я старалась говорить ровно, но внутри всё клокотало от беспокойства.

– А тебе какая разница?! – его крик взорвал утреннюю тишину, эхом отразился от пустых стен заброшенной колонки. – Ты же все равно не можешь выполнить ни одного пункта из своего списка! Даже татуировку сделать, черт возьми! А хочешь мной командовать, как мама! – в этих словах была такая боль, такая горечь, что у меня перехватило дыхание.

Я замерла, чувствуя, как воздух между нами наэлектризовался до предела. Мои руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле.

– Что? – мой голос прозвучал едва слышно, хотя внутри бушевал ураган.

– Ты слышала, – он зло ухмыльнулся, и эта ухмылка была острее любого ножа. – Весь твой список – это просто детские фантазии. Ты даже на тату не решишься, а лезешь в мою жизнь! – каждое его слово было как удар в солнечное сплетение.

Что-то во мне щёлкнуло – будто сломалась последняя струна, державшая меня на плаву. Я почувствовала, как внутри поднимается волна ярости, смешанной с отчаянием и вызовом.

– Хочешь поспорить? – мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, даже для меня самой.

– О чем? – его удивление было почти комичным, если бы ситуация не была такой серьёзной.

– Что я прямо сейчас сделаю татуировку, – слова вырвались сами собой, словно кто-то другой говорил через меня.

Он рассмеялся, но в его смехе я услышала нотки неуверенности.

– Ты? Серьезно? – его скептицизм резал меня как бритва.

– Да, – я сжала кулаки, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах.

– Лу… – он начал что-то говорить, но я перебила его, подняв подбородок так высоко, как только могла.

– Боишься проиграть? – вызов в моём голосе был почти осязаемым.

Его глаза сузились, превратившись в две щелочки, из которых, казалось, вот-вот полыхнёт пламя.

– Ладно. Поехали, – его согласие прозвучало как приговор, но теперь это была моя игра, и я была готова играть до конца.

Глава 5. Ганс

Я не мог поверить своим ушам, когда Лу заявила, что хочет сделать татуировку. Её безупречная кожа, гладкая и нежная, словно шёлк…

Испортить её навсегда этими чёртовыми чернилами? Да она с ума сошла!

Сев в машину, я нервно барабанил пальцами по рулю, следуя за ней. Скорость средняя, но внутри всё кипело. Как она вообще до такого додумалась? Эти чёртовы чернила въедаются в кожу, и никакой скраб их не уберёт.

Поворот за поворотом, я неотрывно следил за её машиной. Мысли в голове крутились, как бешеные. Может, она просто пошутила? Нет, Лу не из тех, кто шутит такими вещами.

И вот она паркуется у какого-то сомнительного тату-салона. Первой попавшейся забегаловки! Я тяжело вздохнул и припарковался рядом. Выйдя первым из тачки и громко хлопнув дверью, я подошёл к водительскому сиденью Лу. Сводная волновалась. Она сжала руль так сильно, что побледнели костяшки на пальцах.

– Идём?

Я старался не раздувать пламя сомнений, хотя в глубине души понимал: если Лу передумает, я приму это без упрёков. Она всегда сторонилась татуировок, хотя я замечал, как загораются её глаза при виде парней с наколками. Особенно когда Теодор сделал себе тату – Лу буквально пожирала его взглядом, но сама никогда не решалась нарушить безупречную чистоту своей кожи.

– Идём, – решительно произнесла Лу, распахивая дверцу машины, шагнув навстречу неизвестности.

Когда мы вошли в тату-салон, меня сразу окутал уютный аромат свежесваренного кофе. Лу застыла в дверях, словно наткнувшись на невидимую стену. Её взгляд скользил по стенам, где в художественном беспорядке были развешаны эскизы и фотографии работ – довольно устрашающие, надо признать.

Я видел, как она старается скрыть свою нерешительность, как напряжено её тело. В такие моменты её упрямство, которое я так любил, словно застывало, превращаясь в хрупкий лёд. Подойдя почти вплотную, я почувствовал, как учащённо бьётся её сердце.

– Если ты передумаешь… – прошептал я ей на ухо, пытаясь уловить малейшее колебание в её реакции.

– Нет, – резко дёрнула головой Лу. – Я всё решила.

В этот момент я не мог не улыбнуться. Её несгибаемая воля, её способность идти до конца, даже когда страх пытается взять верх – это было именно то, что делало её особенной. Даже если сомнения сейчас терзают её душу, я знал – её смелость не подведёт. Она справится, и это будет ещё одна победа над собой.

В салоне становилось всё уютнее. Девушка-менеджер, вся в татуировках, словно сошедшая с обложки модного журнала, подошла к нам. Её дреды покачивались при каждом движении, создавая причудливый ритм.

– Приветствую! – её голос был мягким, но уверенным. – Хотите татуировку или прокол?

Я наблюдал за Лу, как она расправила плечи и ответила:

– Татуировку. Я хочу татуировку.

В этот момент я едва заметно улыбнулся – её решительность была заразительной. Менеджер, заметив её настрой, улыбнулась и подмигнула:

– Первую в своей жизни?

– Да, – ответила Лу, и в её голосе проскользнула едва заметная дрожь.

– Вы записаны? – спросила девушка, внимательно глядя на нас.

– Нет, это спонтанное решение.

Резкий запах антисептика, словно уксусная кислота, разъедал ноздри, заставляя меня морщиться. Лу застыла у стойки, словно натянутая струна на экзамене. Её тонкие пальцы нервно теребили край серого свитера – того самого, с маленькой дырочкой на локте, который я якобы «забыл» в её комнате три месяца назад.