Вероника Фокс – Пламя пророчества (страница 4)

– Сделка, – его голос звучит, как удар гонга, низкий и властный, отзываясь эхом в моих висках. – Ты останешься в Академии Леастид, пройдёшь базовое обучение, овладев светлой стороной своей силой. А взамен… – он делает паузу, и в его глазах мелькает что-то вроде сожаления, – я обеспечу тебе защиту в этом мире до тех пор, пока ты не овладеешь силой.

Гробовая тишина нависает в воздухе, давя на уши, будто тяжёлый бархатный занавес. Я чувствую, как сердце замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой.

– Что?! – вырывается у меня визг, резкий и пронзительный, как крик чайки. – Вы предлагаете мне стать вашей… вашей ученицей?! Да вы с ума сошли! Через неделю я должна лететь на море! Да и вообще, у меня кот дома ждёт!

– Кот, – перебивает он, поджимая губы в тонкую линию, – переживёт. А вот мир людей – вряд ли, если пророчество сбудется.

– Какое ещё пророчество?! – я в ярости топала ногой, но тут же пожалела – каблук вязнет в трещине между плитами. Чертова готическая архитектура.

Дитрих смотрит на меня, и в его фиолетовых глазах я вижу что-то древнее, пугающее.

– Когда метка Пожирательницы вновь явится из мира людей, 16 миров падут в огне, – произносит он, и его голос звучит так, будто он цитирует строки из какой-то древней книги.

– Метка? – я чувствую, как что-то холодное ползёт по спине.

Он молча указывает на моё плечо. Я поворачиваю голову и вижу его – родимое пятно, которое всегда было со мной. Но теперь оно кажется… другим.

Оно пульсирует, как живое, и его очертания напоминают драконью чешую.

– Это… это просто родинка, – бормочу я, но голос дрожит.

– Это не просто родинка, – говорит он, и в его тоне нет ни капли сомнения. – Это метка Пожирательницы. Ты – одна из тех, о ком говорится в пророчестве.

– Нет, – я качаю головой, чувствуя, как страх сжимает горло. – Это ошибка. Я не могу быть… этим.

– Ты можешь отрицать это сколько угодно, – он делает шаг вперёд, и я отступаю, пока не чувствую холод камня за спиной. – Но факт остаётся фактом. Ты здесь не случайно.

– Я не просила быть здесь! – кричу я, и голос звучит так, будто это не мой голос. – Я не просила быть частью ваших сказок!

– Это не сказки, – его голос становится тише, но от этого только страшнее. – Это реальность. И если ты не научишься контролировать свою силу, ты уничтожишь не только этот мир, но и свой.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но я не даю им вырваться.

– А если я откажусь? – спрашиваю я, стараясь звучать твёрдо.

– Если ты пробудишь метку, то тебя уничтожат, – он говорит это так спокойно, будто обсуждает погоду.

– Уничтожат? – я чувствую, как сердце замирает.

– Ведьма, рождённая с такой меткой, отправляют в Хорк для обучения – если они овладеют силой, ее оставляют в живых. Если метка начнет расти, что является признаком пробуждения Пожарительницы, то Кролеоны имеют право казнить таких.

Я смотрю на него, и в его глазах я вижу не только холодную решимость, но и что-то ещё. Сожаление? Нет, кажется, это мне что-то в глаз попало. Все прозвучавшее ранее кажется абсурдом!

– Так что…

– Это бред. Вы себя слышите? – я размахиваю руками, словно пытаюсь оттолкнуть его слова, отмахнуться от них, как от назойливой мухи. Но они вязнут в воздухе, тяжёлые и неумолимые.

Дитрих смотрит на меня, его фиолетовые глаза кажутся глубже, чем обычно. Он выдыхает, сжимая переносицу тонкими пальцами, и зажмуривается, будто пытаясь собрать мысли воедино.

– Тебе разве никогда не снились странные сны? – его голос звучит тихо, но в нём есть что-то, от чего по спине пробегает холодок.

Я нахмурилась. Не хотела отвечать, не хотела признаваться, но слова вырываются сами:

– Всем снятся странные сны.

– Не такие, – он опускает руку и смотрит на меня так, будто видит насквозь. – Сны, которые повторяются. Сны, от которых ты просыпаешься в холодном поту, с криком на губах. Сны, где ты… не ты.

Я чувствую, как сердце замирает. Он знает. Как он может знать?

– Что Вы имеете в виду? – спрашиваю я, стараясь звучать спокойно, но голос дрожит.

– Сны, где ты стоишь в центре огненного круга, – продолжает он, и его слова звучат как заклинание. – Где вокруг тебя рушатся миры, а ты… ты не можешь остановиться. Ты поглощаешь всё, что видишь. И просыпаешься с чувством, будто это было реально.

Я молчу. Потому что он прав. Этот сон преследует меня с детства. Я всегда думала, что это просто кошмар, плод моего воображения. Но теперь…

– Как вы… – начинаю я, но он перебивает.

– Потому что это не просто сон, Рита. Это воспоминание. Твоя сила, твоя суть. Ты – Пожирательница. И если ты не научишься контролировать её, она уничтожит всё, что тебе дорого.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я много чего знаю, Рита…

– Нет, – я качаю головой, чувствуя, как страх сжимает горло. – Это не я. Я не могу быть… этим.

Дитрих делает шаг ко мне, его глаза сверкают в полумраке комнаты.

– Ты не понимаешь, – его голос становится мягче, почти ласковым. – Проблема в том, что мы не выбираем, кем нам становиться. Это судьба – пускай и порой жестокая, но судьба. А с учётом того, что ты переместилась не в лучший момент своей жизни, да и еще с такой… – Дитрих замолчал на долю секунды, будто бы подбирал слова. – С такой внушающей меткой Пожирательницы, то только я могу дать тебе безопасность.

– И как же? – мой голос дрожит, но я стараюсь звучать скептически. – Вы собираетесь превратить меня в какого-то монстра?

– Нет, – он качает головой. – Я собираюсь научить тебя быть собой. Настоящей собой.

– Ой, как учтиво с вашей стороны, – фыркнула я, скрестив руки на груди. Голос звучал едким, но пальцы сами сжимали локти – будто пытались удержать дрожь, пробежавшую по спине. Его слова, как ядовитые лозы, обвивали сознание, и где-то в глубине души, вопреки всему, я чувствовала: он не лжет. – Но этот сон… – голос сорвался на полуслове. Я вжала ладони в веки, словно могла стереть картинку, выжженную в памяти. Огненные спирали, воронка из пепла, и этот… голод. Всепоглощающий, нутряной. – Просто сон, от которого проснусь через три, два, один.

Вдох. Резкий, как удар кинжалом. Выдох – и я распахнула глаза, впиваясь ногтями в холодный каменный выступ за спиной.

Нет. Черт возьми, нет.

Передо мной всё так же высился этот… этот обольстительный рептилойд. Его угольные ресницы приподнялись в немом вопросе, а в сиреневых глазах читалось явное: «Боги хаоса, за что мне это кармическое наказание?».

Тень улыбки скользнула по его губам – не насмешливой, а почти усталой. Будто он тысячу раз видел этот спектакль недоверия и страха.

– Ты можешь сейчас выйти в эту дверь совершенно спокойно, – его палец, бледный и длинный, как клинок, указал на массивное полотно с рунами. Ветерок из щели под порогом коснулся щиколотки на ноге, будто подталкивая к бегству. – Но учти: как только твоя нога переступит этот порог… – пауза повисла густым дымом, – я тебе уже ничем не помогу.

Сердце ёкнуло, будто сорвалось в пропасть. Его голос – бархатный, с примесью гравия – обволакивал сознание, как паутина.

Харизматично? Ещё как.

Убедительно? До мурашек.

Я почувствовала, как родинка на плече заныла тупой болью.

– И что, – голос мой дрогнул, выдавая страх, который я так яростно прятала, – если я останусь… вы превратите меня в послушную куклу? Заставите жевать эти ваши пыльные фолианты?

Он наклонил голову, и в этот момент тень от люстры-паука легла на его лицо, высвечивая шрам через левую бровь – тонкий, как нить судьбы.

– Ты станешь студенткой, ответственность за которую, я беру на себя. Учебный год уже начался, поэтому, если ты просто явишься на пороге Академии просто так, то возникнут большие вопросы. А я смогу уладить их.

– А что будет, если я откажусь? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Я уже говорил тебе, – он говорит это так спокойно, будто речь идёт о погоде. – Ты можешь не верить мне, но твоя метка говорит об обратном. А эфир, что тлеет в твоих жилах, лишь сильней убеждают тебя остаться. Ведь так?

Я отступаю на шаг, чувствуя, как колени подгибаются.

– Это невозможно, – шепчу я, хотя уже знаю, что это правда.

– Возможно, – он кивает. – И единственный способ предотвратить катастрофу – это заключить сделку.

– Но почему именно вы? – спрашиваю я, чувствуя, как голос дрожит. Всё внутри меня кричит, что это ловушка, что я не должна соглашаться. Но куда деваться?

– Потому что я единственный, кто может научить тебя контролировать силу, – его голос звучит, как сталь, холодный и неумолимый. – И потому что я единственный, кто может защитить тебя от тех, кто жаждет использовать твою силу.

Я смотрю на него, и в его фиолетовых глазах вижу что-то древнее, пугающее. Он говорит так уверенно, будто знает всё обо мне. И, возможно, знает.

Всё идёт просто ужасно. Я определённо ударилась головой, когда тот загадочный мужчина сбил меня с ног. Теперь мне снится этот абсурдный сон, в котором я – какая-то ведьма-Пожирательница, способная уничтожить целую планету. Планету из сна, населённую рептилоидами? И при чём тут я?

Но если это сон, то, может, если я соглашусь на сделку, этот странный, чертовски соблазнительный рептилоид отстанет от меня? И всё закончится?