Вероника Фокс – Пламя пророчества (страница 6)

Она фыркает, и я чувствую её взгляд на спине. Горячий, любопытный, назойливый. Словно муравьи под кожей. Я встаю, хлопая ладонями по коленям.

– Я отведу тебя туда, где переночуешь. А утром купим вещи, чтобы не выделялась.

– Какие вещи? – её голос дрожит, но она тут же прячет страх за маской дерзости.

– В нашем мире так не ходят, – киваю на её платье.

– У меня нет денег.

– Найдём, как рассчитаешься, – сощуриваюсь, ловя её взгляд.

Моя харизма валит с ног даже старших магов, но она… лишь поднимает подбородок.

– В кровать я с вами не лягу!

Я усмехаюсь. Искренне.

– Заметь, не я завёл речь о плате. Но учту твои пожелания.

Она хмурится, губы складывая в бантик недовольства. Глаза, тёмные, как бирюза глубин Леастида, сверлят меня.

– Нам пора.

– Куда? – она делает шаг назад, наступая на тень от витражей с драконьими гербами.

Щёлкаю пальцами. Мантия из чёрного шелка, расшитая серебряными рунами, обволакивает плечи.

– Тебе не говорили, что ты чересчур любопытна?

– Нормальные вопросы для того, кого выдрали в иной мир! – парирует она, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится этот огонь в ней.

Но огонь опасен. Особенно её.

Я не удостаиваю её ответом. Просто щёлкаю пальцами, и мантия из теневой парчи материализуется на её плечах. Ткань, сотканная из ночи и звёздной пыли, обволакивает её, но… сминается в нелепых складках. Разница в росте – я словно накинул покрывало на испуганного котёнка. Рукава свисают ниже колен, подол волочится по полу, как шлейф отвергнутой королевы.

– Это что ещё такое? – она вздёргивает бровь, разглядывая себя с ног до головы. Её тонкие пальцы теребят ткань, будто пытаясь скомкать саму тьму.

– Надень капюшон и будь тише воды, – приказываю я, поправляя перчатку. Кожа, пропитанная эфиром, жжётся на пальцах. – Если нас поймают, ни тебе, ни мне несдобровать.

Она мгновенно замолкает, но не из страха. Нет, в её зелёных глазах – вызов.

Хорошо. Пусть боится молча.

Протягиваю руку, не давая ей времени на сомнения. Перчатки, чёрные, как смоль, контрастируют с её бледной кожей.

– Держись крепче. Иначе тебя вырвет первым же витком телепортации.

Она нервно сглатывает, и я ловлю дрожь в её запястье. Но рука – тёплая, живая – ложится в мою. Сжимаю её ладонь, чувствуя, как под тонкой кожей бьётся пульс.

Быстро. Неровно. Как у загнанного зверька.

– Готовься, – шепчу, накидывая край мантии на её голову. Капюшон скрывает лицо, оставляя лишь полоску бледного лба и те самые глаза. Зелёные. Глубокие. Как лесные озёра, в которых тонут звёзды.

Проклятье…

Щёлкаю пальцами, и мир взрывается.

Телепортация – это не полёт. Это падение в бездну, где время рвётся на клочья, а пространство плавится, как воск. Рита вскрикивает, но звук глохнет в вихре. Её пальцы впиваются в мою руку так, что боль пронзает даже сквозь перчатку. Я притягиваю её ближе, чувствуя, как её спина прижимается к моей груди. Мантия вздымается вокруг нас, как крылья летучей мыши, поглощая свет, звук, страх.

– Не отпускай, – рычу ей в ухо, но не уверен, слышит ли она.

Вихрь стихает так же внезапно, как начался. Мы стоим в полумраке заброшенной башни. Воздух пахнет плесенью и старыми заклинаниями. Рита шатается, цепляясь за мою руку, но не падает.

– Всё? – её голос дрожит, но она тут же выпрямляется, отстраняясь.

– Всё, – отвечаю я.

Интересно, что она увидела в том вихре? И увидела ли… себя?

Глава 5. Она

Не успела я понять, как мы оказались здесь. Один миг – и всё вокруг сменилось холодным камнем, сыростью и густым мраком, пропитанным запахом вековой плесени. Переулок был узким, как щель между зубами дракона, стены вздымались вверх, уходя в чёрное небо, где не было ни звёзд, ни луны. Лишь одинокий фонарь, ржавый и хрипящий, бросал жёлтый свет на булыжники, покрытые скользким мхом. Казалось, даже воздух здесь был тяжёлым, спёртым, словно сами стены дышали, наблюдая за нами.

– Где мы? – спросила я, хотя уже ненавидела себя за этот вопрос. Но молчание Дитриха раздражало сильнее, чем темнота.

Он обернулся, и свет фонаря скользнул по его лицу, высветив резкие скулы и фиолетовые глаза, которые казались почти чёрными в этом полумраке.

– Где надо, – ответил он коротко, и его голос прозвучал как скрип заржавевших ворот.

– И почему вы такой неразговорчивый? – не сдавалась я, чувствуя, как гнев поднимается из глубины груди.

Он резко развернулся, и его мантия взметнулась, как крылья летучей мыши.

– На моих уроках задавать вопросы могу я, а не студенты.

– А мы сейчас и на ваших уроках? – фыркнула я, скрестив руки.

Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою кожу.

– Я говорю на будущее, – произнёс он, и его губы дрогнули в усмешке. – Если, конечно, у тебя хватит ума дожить до него.

От его взгляда по спине пробежали мурашки. Фиолетовые глаза, глубокие, как колодцы в заброшенных замках, казалось, видели сквозь меня. Я отвела взгляд, но не отступила, высокомерно подняв подбородок.

Он накинул мне на голову капюшон мантии, и его пальцы едва коснулись волос. Шершавая ткань пахла дымом и чем-то горьким, как полынь.

– Пойдём. Нам туда, – он указал в конец переулка, где тьма сгущалась, словно живая.

Я последовала за ним, стиснув зубы. Внутри всё кричало: Беги! Кричи! Но ноги шли сами, будто прикованные невидимой цепью. Его шаги были размашистыми, уверенными, а мои каблуки цокали по камням, спотыкаясь на каждом бугре. Где-то вдалеке завыл кот, и я вздрогнула, но Дитрих даже не замедлил шаг.

Почему я не боюсь? – этот вопрос крутился в голове, как назойливая муха. Может, это шок? Или его магия?

Погружённая в мысли, я врезалась в его спину. Лоб ударился о пряжку плаща, и боль пронзила виски.

– Нам сюда, – сказал он, толкая массивную дверь, скрытую в тени.

Запах жареной курицы ударил в нос, смешавшись с ароматом дыма и специй. Я моргнула, пытаясь разглядеть что-то в тусклом свете предбанника. Комната была крошечной: мешки с зерном, бочки, пахнущие вином, и скамья, покрытая царапинами. Слева виднелась ещё одна дверь, из-за которой доносились голоса.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина.

Она была высокая, с кожей, переливающейся, как чешуя под лунным светом. Её алое платье обтягивало каждый изгиб, а чёрный корсет, стянутый так туго, что казалось, он вот-вот лопнет, подчёркивал грудь, которая могла бы посрамить любую модель из моего мира. Её волосы, огненно-рыжие, спадали волнами до пояса, а глаза… Золотистые, с вертикальными зрачками, как у змеи.

– Дитрих, – её голос звучал хрипло, словно она только что выкурила сигару. – Кого ты привёл в моё логово?

Она улыбнулась, обнажив ровный ряд зубов и мне стало не по себе.

– Варвара, – Дитрих снял шляпу, сделав театральный поклон. – Это Маргарита. Ей нужен кров на ночь.

Варвара скользнула взглядом по мне, и её губы изогнулись в насмешке.

– Человечка притащил? – она подошла ближе, и её запах – корица и пепел – заполнил пространство. – Интересно, чем она тебе так дорога?

– Долгая история, – Дитрих шагнул, между нами, преградив ей путь. – И не твоя.

Варвара засмеялась тонко и звонко.

– Проходи, – она махнула рукой, и дверь вглубь таверны распахнулась сама собой.

Таверна встретила нас оглушительным гамом. Варвара ловко лавировала между столами, игриво покачивая бедрами, словно танцуя между ними. Её алое платье с чёрным корсетом переливалось в свете магических ламп, а драконья чешуя на лице мерцала в такт её движениям.