Вероника Фокс – Пламя пророчества (страница 1)

Пламя пророчества

Глава 1. Она

– Мы расстаемся.

Его голос прозвучал так спокойно, будто он сообщал прогноз погоды. Не дрогнул, не сломался – просто выдохнул, как отработанный пар. А у меня внутри что-то щёлкнуло, словно сломалась пружина в старых часах.

– Что? – вырвалось у меня, хотя я прекрасно расслышала. Словно надеялась, что он передумает, если переспрошу.

Он вздохнул, засунул руки в карманы узких брюк, которые я когда-то называла «убийственными», и посмотрел куда-то сквозь меня. Его карие глаза, в которых я раньше тонула, теперь напоминали стеклянные шары – холодные, бездонные.

– Мы – расстаемся, – повторил он, растягивая слова, будто объяснял что-то туповатому ребёнку.

Я сжала ладони в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Нет, он не может. Не сегодня. Не в день, когда мне исполнилось девятнадцать, и я натянула это чёрное платье с открытой спиной, которое он когда-то назвал «смертельным оружием». Не после того, как мы целовались под дождём на крыше его машины, и он клялся, что я – его «единственная».

– Ты меня бросаешь? – голос мой дрогнул, но я подняла подбородок, изображая презрение. Пусть думает, что мне всё равно. Пусть хоть это запомнит.

– Да, – он кивнул, и уголок его губ дёрнулся. Как будто ему больно. Как будто он жертва.

– А, подожди-подожди! – я заслонила собой дверь в кафе, откуда уже доносились смех и запах шоколадного фондю. – У тебя, значит, был план? Сценарий: «Как бросить Риту в её день рождения»?

Он потёр переносицу, избегая моего взгляда. Всегда так. Всегда уходил в молчание, когда было тяжело. А я-то думала, это романтично – «таинственный мачо».

– Просто… Я не хотел сегодня… – начал он, но я перебила, резко вскинув руку:

– Не хотел? А кто тебя заставлял приходить? Сказал бы по телефону! Или через смс, как последний трус!

Он вздрогнул, и я почувствовала горькое удовлетворение. Пусть знает, каково это – стоять перед кем-то, кто превращает твоё сердце в фарш, и даже не моргнёт.

– Рит… – он протянул руку, но я отшатнулась, как от огня.

– Не смей! – прошипела я, сжимая зубы так, что челюсть заболела. – Ты… жалок.

Слово повисло между нами, тяжёлое и ядовитое. Он опустил глаза, и я вдруг заметила, как дрожат его пальцы. Слабак. А я-то верила, что он сильный.

Резко развернулась, едва не споткнувшись о каблуки, и рванула обратно в кафе. Воздух внутри пахнул шампанским и предательством. Столы, украшенные золотыми шарами, торт с девятнадцатью свечами – всё это теперь казалось насмешкой. Даже официант с подносом канапе смотрел на меня с жалостью.

Родители заплатили за этот кошмар. Весь курс здесь. А он…

Я схватила со стола бокал и залпом выпила. Искристый вкус ударил в горло, но слёзы всё равно подступили. Не сейчас. Не при нём.

Но когда дверь за ним захлопнулась, я закрыла лицо руками и разрешила себе тихо прорыдать – ровно три секунды. Потом вытерла тушь рукавом и улыбнулась первой попавшейся подруге:

– Всё окей! Кто хочет текилы?

А внутри всё кричало: как он посмел?

– Рита, постой! – его голос впился в спину, как шип. Я резко обернулась, каблуки вонзились в пол, и прежде, чем мозг успел просигналить «стоп», ладонь сама выстрелила – звонкая пощечина огненной волной прожгла пальцы.

Никита замер, прижав руку к щеке. Его глаза – те самые, в которых я когда-то видела «навсегда» – расширились от шока. В зале стихли даже воздух. Казалось, все мои гости превратились в восковые фигуры, а мы с ним – экспонат под названием «Как убить день рождения».

– Не прикасайся ко мне! – рычание вырвалось из глубины глотки, хриплое, чуждое. Я сама испугалась этой ярости, но он отпрянул, будто обжёгся.

Слабак. Тряпка. Ноль. Мысли стучали, как молотки. Год назад он стоял здесь же, держал мою руку, шептал: «Ты – подарок судьбы». А сегодня… Судьба явно перепутала адрес.

– Рита… – он попытался снова, но я уже разворачивалась, едва не сломав каблук об паркет. Ненавижу эти шпильки! Надевала, чтобы он ахнул, а теперь они впивались в ступни, будто мстили за каждую его ложь.

Выбежала на улицу. Июльский воздух обжёг лёгкие – густой, пропитанный бензином и пылью. Москва грохотала, как всегда: сигналы машин, смех парочек, гул метро под ногами. Город-монстр, пожирающий слабаков. А я – его часть. Дышала этим ядом, бежала в такт, не сбавляя шаг.

– Рита! – он снова. Настойчивый, как комар.

– Отстань! – бросила через плечо, но он догнал, схватил за локоть.

– Я не хотел тебя обидеть!

«Не хотел». Слово-пустышка. Как его «люблю» или «навсегда». Вырвалась, спотыкаясь о трещину в асфальте. Каблук хрустнул. Чёрт! Сорвала их с ног и понесла в руках, босая, как сумасшедшая. Горячий асфальт жёг подошвы – хоть плачь.

Год назад он дарил розы. Говорил, что я – его муза. А сегодня – «расстаёмся». Горло сдавило, словно кто-то натянул удавку.

Слёзы? Нет.

Я не позволю.

Вдохнула глубже, втянув запах шашлыка из ближайшего кафе.

Проклятый день.

Проклятый Никита.

Проклятые девятнадцать лет.

– Рита, выслушай! – он почти дышит в затылок.

– Ты – тварь! – выдохнула я, не оборачиваясь. – Тварь в дешёвой мишуре!

И рванула в переулок, где темнота поглотила меня целиком. А где-то позади остался торт со свечами, гости с жалостливыми взглядами и осколки той Риты, которая ещё верила в «любовь с первого взгляда».

Городской гул вдавил виски в череп, словно тисками. Я шагнула вбок, пытаясь увернуться от потока людей, но чьё-то плечо врезалось в моё с силой кузнечного молота. Асфальт встретил резко и грубо – брусчатка впилась в ладони, разрывая кожу и оставляя на ней узор боли. Асфальт встретил резко и грубо – брусчатка впилась в ладони, разрывая кожу и оставляя на ней узор боли.

– Не ушиблись?

Голос прозвучал сверху, густой, как смола, и неестественно сладкий. Подняла голову – мир плыл, как в лихорадке. Сначала мелькнула тень черной шляпы с загнутыми полями, потом – пальто, тяжелое, словно сшитое из ночи, с серебряными застёжками в виде змей. На июльской жаре он выглядел как выходец с другого полюса – безумец или призрак.

– Вы меня сбили с ног, – процедила я, разглядывая его руку в чёрной перчатке. Кожа под ней странно блестела, будто пропитана ртутью, и светилась внутренним холодным светом.

Он наклонился, и из-под шляпы брызнули два фиолетовых угля – глаза, из которых струился дымок, как из тлеющего папироса. Ухмылка изогнулась, обнажив острые клыки.

– О-о, какая честь, – протянул он, поднимая меня одним рывком. Его пальцы впились в запястье холоднее льда, и я почувствовала, как по венам пробежал электрический разряд. – Судитесь с судьбой, милочка. Вы – её новый фаворит.

– Что вы несёте?! – рванула руку, но он сжал сильнее, его пальцы словно оковами впились в кожу. Его дыхание пахло полынью и железом, а ещё чем-то древним, забытым.

– Вас ждёт великое, – прошипел он, приближая лицо. Теперь я разглядела шрамы на щеках – тонкие, как паутина, мерцающие синевой и пульсирующие в такт его дыханию. – Тринадцать миров, шестнадцать академий… А вы тут ковыряетесь в асфальте. Смешно.

– Отпустите! – закричала я, но голос дрогнул, превратившись в жалкий шёпот. Сердце колотилось, предупреждая: беги, беги скорее.

Он щёлкнул пальцами. Звук взорвался внутри черепа – будто гонг ударил в уши, и каждая косточка затрещала от вибрации. Воздух сгустился в фиолетовый туман, земля ушла из-под ног, превратившись в текучий ртутный поток. Я попыталась оттолкнуть от себя незнакомца, но у меня ничего не вышло.

– Поп-па-а-ались! – засмеялся он, и его голос рассыпался на тысячи эхо, отражающихся от стен домов, как от стен древнего храма.

Я падала.

Нет, летела сквозь вихрь, где звёзды были чёрными, а стены переулков растягивались в бесконечные ленты, извивающиеся, как морские змеи. Руки цеплялись за пустоту, но пальцы находили только призрачные нити реальности. Ноги выворачивало в противоестественные позы, а в горле застрял крик, поглощённый беззвучием космоса.

– Не дёргайся, – пронеслось над ухом, пальцы незнакомца вцепились в шею стальным капканом. – Первое перемещение – как рождение. Больно, зато красиво.

Фиолетовый сменился слепящей белизной, которая резала глаза, как осколки льда.

От падения перехватывает дыхание, и волна страха прокатывается по телу, словно дикая горная река. Ком подступает к горлу и с такой же стремительной силой обрушивается вниз, заставляя желудок сделать кульбит. В ноздри ударяет дурманящий аромат сирени и лаванды, такой сладкий, что кружится голова.

Что-то противно скрипит подо мной, и когда я, наконец, поднимаю голову, реальность обрушивается подобно тоннам кирпичей. Прямо справа от себя я вижу обнажённую пару, застывшую в самой интимной позе. Девушка лежит на животе, её чёрные глаза полны первобытного ужаса. Рядом с её плечом – крепкая мужская рука, упирающаяся в белоснежное одеяло.

С трудом сглотнув вязкую слюну, я поднимаю взгляд на мужчину. Его тёмные волосы растрёпаны, словно после шторма, а фиолетовые глаза пылают злобой. Он смотрит на меня прищурившись, и в этом взгляде столько презрения, что становится физически больно.

Его тело блестит от пота, а на груди и плечах проступают едва заметные чешуйки, словно расплавленное золото застыло на коже.

Как у настоящего дракона, мамочки….

– Что, третьей захотела быть? – мужской голос звучит как удар хлыста, заставляет моё сердце биться чаще, а кровь стыть в жилах.