Вероника Фокс – Бунтари целуют отчаянно (страница 2)

– Ты… э… кидай мне, если что, – пробормотал он, краснея.

– Только если обещаешь не прятаться за сетку, – ответила я, поправляя резинку для волос.

Макс, стоя напротив, закатил глаза так, будто пытался увидеть свой мозг.

– Леха, – крикнул он, – не пугайся, она не кусается. Только если ты – бутерброд с икрой.

Мяч полетел как снаряд. Первый удар приняла я – ладонь горела, но мяч чудом перелетел на их сторону. Леха, воодушевлённый, подпрыгнул:

– Круто! Давай ещё!

– О, командный дух, – проворчал Марк, сбивая мяч так, что тот угодил Лехе прямо в лоб. – Извини, братан, я целился в её высокомерие.

– Ты промахнулся, – сказала я, подбирая мяч. – Как обычно.

Он подошёл так близко, что я увидела трещину в его серебряной цепи.

– Может, хватит флиртовать с хомяком? – прошипел он. – Он же сдохнет от счастья, если ты посмотришь в его сторону.

– Это не флирт, – я бросила мяч через сетку, едва не задев его подбородок. – Это жалость. Тебе знакомо?

Макс ничего не сказал, лишь усмехнулся, а по моей спине пробежал холодный пот. Его глаза… серые, но завораживающие до дрожи в мышцах. Остаток игры мы играли молча. Когда прозвенел свисток, я, измученная и уставшая, взяла со скамьи свою толстовку, как Макс оказался около меня.

—Эй, московская!

Мне пришлось остановиться, потому что в двери с другими учениками я бы не пролезла.

– Что тебе, Воронов?

– Неужели в Москве все телки ходят в таком скучном прикиде?

Его друзья шмыгнули за дверь, оставив нас с Максом наедине. Правда, потом краем глаза я заметила Лёху, который мялся специально, будто бы хотел что-то со мной обсудить.

– Скучные – это какие?

– Ну, где эти облегающие шортики, всякие короткие топы?

Воронов стрельнул бровью, слава богу, что меня такое не задевает.

– Хороший спортивный костюм, – сказал Леха, проходя мимо нас. – Тебе вечно что-то не нравится.

– Спасибо, Лех, – улыбнулась я ему, но Макс уже с такой агрессией смотрел на своего одноклассника, что тот вжался в себя и нырнул за дверь.

– Нравится играть в добренькую? – Макс резко поднял мою подбородок пальцем. – Только не переиграй. Здесь люди ломаются, как спички.

– А ты уже сломался? – вырвала я руку. Смотреть в его глаза было пыткой, от которой дрожало все тело. – Потому что ведёшь себя как последний урод.

Он засмеялся, но в этот раз звук был глухим, будто из-под земли.

– Урод? Может, ты права. Но хоть я не притворяюсь святее всех.

Воронов оставил меня, удаляясь прочь. А я смотрела на его широкую спину, на тонкий торс под этой черной футболкой, что прорисовывала его мышцы. Но выдохнув со свистом, тоже отправилась в раздевалку.

После урока Леха, всё ещё красный, сунул мне шоколадку:

– Это… чтобы сил прибавилось.

– Спасибо, – улыбнулась я, зная, что Макс наблюдает из-за угла. – Как-нибудь научу тебя не закрываться руками от мяча.

– Э… да, конечно! – он убежал, споткнувшись о собственную тень.

Макс вынырнул, как призрак, с сигаретой за ухом.

– Научу… шоколадка… – передразнил он. – У него же пульс под двести, бедолага.

– Ревнуешь? – спросила я, разворачивая фантик. – Боишься, что он научится бить мяч лучше тебя?

Он выхватил шоколадку и откусил половину. Этот жест был неприятным, но мне было интересно, что же побуждает Макса вести себя, как последний урод?

– Ревную только к своим врагам, принцесса. А ты… – он бросил обёртку под ноги. – Ты всего лишь развлечение.

Глава 2

Макс Воронов

Мы вывалились из колледжа, как стая голодных псов, и сразу направились к гаражам. Витька что-то горланил про новый граффити, Гном ковырял в зубах зубочисткой, а я шёл чуть позади, закуривая сигарету. День был дерьмовый, как обычно. Училка по литературе опять пыталась впихнуть мне что-то про «нравственные ценности», будто я вообще способен их переварить.

И тут я её увидел.

Воронцову.

Она стояла у остановки, прижав к себе книгу. Портфель перевешивал ее, и казалось, что она вот-вот прогнется, как тростинка. Стильное модное красивое пальто, из-под которого выглядывало изящное черное платье с белым воротником. Ее волосы были собраны в хвост, который трепал небольшой ветер.

Воронцова походила на модель, которая сошла с обложки дурацкого женского журнала. Платье, аккуратные туфли, волосы, собранные в хвост, – всё кричало: «Я не отсюда».

И, чёрт возьми, это бесило.

– О, смотрите, принцесса вышла в свет, – фыркнул Витька, указывая на неё пальцем.

– Заткнись, – буркнул я, но уже шёл в её сторону.

Она заметила меня, когда я был в паре шагов. Глаза сузились, будто я был очередной проблемой, которую она не планировала решать.

– Воронов, – начала она первой, словно, уже защищалась от меня. – Ты потерялся? Или просто решил окончательно испортить мне день?

– День? – я усмехнулся, выпуская дым в сторону. – Ты тут одна стоишь, как памятник самой себе. Кто-то должен тебя развлечь.

– Боже, – в ее взгляде мелькнуло что-то между «отвращением» и «умилением». – Когда ты из говнюка превратился в рыцаря?

– Тебе показалось. А когда кажется, – я подошел еще ближе, сократив между нами дистанцию, – то нужно креститься.

– Да ты просто кладезь цитат! – Девушка удивленно приподняла свои изящные брови, как будто она действительно была поражена.

А меня, словно магнитом, притягивало к этой девушке. Она дарила мне эмоции, в которых я нуждался. По крайней мере, так говорят популярные психологи в социальных сетях. Я же не настолько глуп, как может показаться.

– Ну, знаешь, – я склонил голову, притворно задумчиво, – я тут ещё и в кулинарии разбираюсь. Могу, например, бутерброд с колбасой сделать. Или даже два. Если ты, конечно, не против.

Она рассмеялась. Звук был лёгким, как звон стекла, и таким же хрупким.

– Бутерброды? – она скрестила руки на груди, но в её глазах уже играл огонёк. – Ну что ж, это уже прогресс. А то я думала, ты только на сигаретах и дерзости специализируешься.

– О, принцесса, – я притворно вздохнул, – ты недооцениваешь мои таланты. Я ещё и чай умею заваривать. Правда, он обычно получается как помои, но зато с душой.

Она покачала головой, но улыбка так и не сошла с её губ.

– Ты неисправим, – сказала она, и в её голосе было что-то… тёплое.

– А ты слишком исправима, – парировал я, чувствуя, как где-то внутри начинает щемить. – Иногда полезно быть немного… неправильной.

– Ты правда веришь, что я буду слушать твою брехню? – она склонила голову набок, и солнечный луч поймал золотистую нитку в её волосах. Чёрт, даже солнце на её стороне. – Что я тут, терапия твоего незрелого эго?

Я шагнул так близко, что её духи смешались с запахом моей куртки – роскошный парфюм против дыма и дерзости.

– Терапия? – усмехнулся. – Скорее эксперимент. Проверяю, сколько сарказма выдержит фарфоровая кукла, прежде чем треснет.

– О, я не тресну, – она приподняла подбородок, и я заметил, как её губы дрогнули. – Но если ты будешь дышать на меня так, словно дракон после сигареты, я могу чихнуть.

– Чихни, – я наклонился, почти касаясь её лба своим. – Может, тогда из тебя выскочит та самая заноза, которую ты прячешь за умными фразами.