Вероника Добровольская – Семейные тайны. 18 книга. Шёпот Полярной звезды (страница 3)

"Допустить..." Это слово было как удар. Как он мог объяснить это Кохэке? Как он мог смотреть в глаза своим солдатам, когда они будут выполнять этот приказ?

*****

Через час серой вереницей появились на дороге танки, их гусеницы вгрызались в пыльную землю, оставляя глубокие борозды. Трое суток не могли пробиться танкисты через кинжальный огонь, что бил из этого проклятого дота. Пехота, прижатая к земле, не могла ничего сделать, лишь беспомощно наблюдать, как их товарищи падают под смертоносным огнем.

Майор, сжал кулаки, глядя на карту. Его лицо было изборождено усталостью и гневом.

– Димитров, – обратился он к старшему лейтенанту, – ваша задача – захватить этот дот и заставить замолчать эту треклятую пушку. Корабли не могут подойти к берегу, там одни скалы, и как они вообще тут плавают, я не понимаю. Задача ясна, свободен.

Григорий отдав честь, сжав зубы, выскочил из машины. В голове его царил хаос. Как он должен был справиться с этой каменной горой? Вырыть ход под ней и взорвать? Это казалось безумием.

– Старлей! – К нему подскочил один из солдат, запыхавшийся и взволнованный. – Там монахи сидят! – Он показал на небольшой буддийский монастырь, прилепившийся к склону холма, на котором возвышался дот. – Наши ребята там немного походили, там ход какой-то есть.

У Димитрова мелькнула искра надежды.

– Вы его осмотрели? – спросил он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Да, он к нашей горке то и идет! – подтвердил солдат, его глаза горели предвкушением.

– Собирай людей, человек десять не больше, и гранат побольше! – приказал Димитров, уже чувствуя, как план начинает обретать форму.

Через пять минут, в полумраке монастырского подвала, группа солдат, ведомая Димитровым, начала проникать в ход. Воздух был спертым, тяжелым, пропитанным запахом сырости и чего-то еще, непонятного. Ход то сужался, то расширялся, заставляя их ползти на четвереньках, а затем выпрямляться в полный рост. Было душно, пот заливал глаза, но они шли вперед, ведомые лишь надеждой и приказом.

Когда они дошли до какой-то двери, из-за нее доносились странные звуки: что-то хрипело, звенело и ревело, словно из преисподней. Солдаты переглянулись, их лица были напряжены. С трудом, упираясь плечами, они открыли дверь.

И замерли в изумлении.

Перед ними была не оружейная комната, не склад боеприпасов. Это была огромная, гудящая машина. По широкой, металлической ленте, медленно, но неумолимо, поднимались вверх снаряды. Огромные, блестящие, словно зубы гигантского дракона, они двигались к своей цели, к тем, кто пытался прорваться сквозь оборону. Это был не просто дот, это был живой организм, питающийся смертью. И теперь Димитров знал, как заставить его замолчать.

– Транспортер, – прошептал Димитров, его голос был полон благоговения и ужаса. – Они не просто стреляют, они… кормят эту пушку.

Солдаты, пришедшие с ним, тоже застыли, их глаза расширились от недоумения и страха. Звуки, которые они слышали, теперь обрели смысл – это был гул механизмов, лязг металла, шипение гидравлики.

– Значит, чтобы остановить пушку, нужно остановить эту ленту, – сказал Димитров, его взгляд стал решительным. Он огляделся, оценивая обстановку. Помещение было огромным, освещенным тусклыми лампами, отбрасывающими длинные тени. Вдоль стен тянулись трубы и кабели, а в центре возвышалась сама транспортная лента, уходящая куда-то вверх, в темноту.

– Петров, ты с двумя бойцами остаешься здесь, у двери. Никого не пускать, никого не выпускать. Если что, прикрывайте отход. Остальные – за мной.

Димитров, взяв с собой самых опытных бойцов, двинулся вперед, стараясь ступать как можно тише. Они шли вдоль ленты, пытаясь найти ее источник или, по крайней мере, место, где можно было бы ее повредить. Воздух становился все более горячим, и запах смазки смешивался с едким запахом пороха.

Внезапно, из-за поворота ленты, они увидели его. Огромный, вращающийся механизм, который приводил в движение всю эту адскую машину. Он был защищен толстой броней, но Димитров заметил небольшую щель, через которую пробивался свет.

-Вот какие караси!- Ошалел, Роман одессит, он мог часами рассказывать о своей Одессе маме, чем не раз скрашивал долгие часы ожидания.

– Гранаты, – скомандовал Григорий. – Две гранаты туда, в щель. Быстро!

Два солдата, не колеблясь, бросились вперед. Они метнули гранаты с такой точностью, что те упали точно в цель. Раздался оглушительный взрыв, за которым последовал треск рвущегося металла. Транспортная лента задергалась, остановилась, а затем с грохотом рухнула вниз, увлекая за собой снаряды.

Гул в доте стих. Звук хрипа, звона и рева сменился тишиной, нарушаемой лишь отдаленным эхом взрыва.

– Получилось, – выдохнул Димитров, чувствуя, как напряжение покидает его тело. – Пушка замолчала.

Они быстро вернулись к двери, где их ждал Петров.

– Все чисто, старлей, – доложил он. – Никто не вышел.

– Отлично. Теперь назад, к своим. И пусть знают, что этот дот больше не будет стрелять.

-А давайте им сюрприз преподнесем!- Гриша сорвал чеку с гранаты и положил ее на транспортирную ленту. – Назад,- Они выскочили из зала и бросились дальше по ходу, и тут же раздался взрыв, потом еще и еще. Гришу ударило взрывной волной, и он ударился о дверь, она распахнулась и он оказался лежащим в каком- то помещении, с трудом разлепил глаза, вначале он различил какой то силуэт, а потом увидел и пушку, попытался подняться, но на него с диким криком накинулся кто – то, он с трудом что – то видел. Когда увидел неясную тень человека, она явно хотела его убить, ибо в поднятой руке блеснул меч, Гриша успел уклониться, сабля полоснула его по щеке.

– Ах, ты сволочь!- Взревел Гриша не хуже медведя и бросился на него, человек не удержался на ногах и полетел на землю. Ударив его несколько раз по лицу, Гриша, хватая ртом, воздух упал на землю, голова раскалывалась и дико тошнило. Он с трудом приподнялся, сквозь бойницу он увидел маленькие, словно игрушечные танки и рядом бегающих муравьев. Задание он выполнил, он оглянулся на стон и увидел, как японец пытается встать и тянется за саблей.

– Да, что же ты такой неугомонный! – Гриша с трудом встал и откинул саблю в сторону.

Но неожиданно японец схватил его за ноги и рванул на себя, Гришу рухнул на спину, чудом не ударился головой о камень, на доли секунды у него помутилось в глазах, а японец был уже у него на груди и схватил его за горло. Хоть он и весил меньше Гриши, но был силен. Григорий с трудом столкнул его с себя и уже схватил его за горло, когда увидел медальон на шее, его словно отбросило током, он уже панически боялся медальонов. Он с трудом поднялся и вытащил пистолет – Оне де лате ( руки вверх)

Но японец, кажется, его не понимал, он, хрипя от боли, схватил болванку от снаряда и бросил её в Гришу, он успел отклониться и выстрелил. Японец охнул и рухнул на колени, зажимая плечо рукой. – Ну, я же говорил оне де лате!- Прохрипел Гриша и увидел бешенные от боли и ярости глаза японца, он не остановится, но тут в дверь вломились несколько солдат и Гриша упал на пол, сил стоять уже не было. Он сидел на полу и смотрел, как уводят японца, а его уже перевязывали, он не заметил, но сабля ещё прошлась по руке, с трудом встал, поднял саблю и вышел на воздух, но кажется, ноги его перестали держать и он рухнул на землю. Его отнесли к санитарной машине.

– Ничего контузия скоро оклемаешься!- Похлопал его по плечу врач.

Через час Гриша был в не состоянии просто лежать, голова чуть перестала болеть, а к тому же его нашли его ребята. Роман с перевязанной рукой в другой держал меч.- Во старлей, ваш трофей, мне доктор запретил вначале вам его отдавать, а сейчас отдаю.

– Ну и где нас разместили? – Поинтересовался Гриша

– Да вон дом рядом с площадью!- Показал Роман

Гриша остановился на площади, на ней сидя на коленях, сидели пленные. Он вдруг увидел того японца, он сидел словно статуя, смотря в одну точку. А напротив, стояли женщины, их не подпускала охрана, кто – то плакал. Но Гриша увидел её, сидевшую на коленях, напротив этого офицера он уже понял, что это офицер. И с мукой в глазах смотрела на него. Неожиданно она вскрикнула и схватилась за живот. Гриша увидел, как офицер поддался вперед, но тут же вернулся обратно, с тем же непроницаемым лицом. Женщина рожала. Гриша подскочил к ней и, борясь с дурнотой, поднял её и отнес в тот дом, который заняли его ребята. Он послал ребят за врачом, но пришла маленькая и верткая Танюша. Через час уже во всю голосил мальчик.

*****

Август 2013 года

Белоруссия

Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в персиковые и малиновые тона. Тихий шелест шин по асфальту смешивался с неторопливым голосом водителя.

- Моего отца отправили в Иркутск, - начал он, и его голос стал чуть глубже, словно погружаясь в воспоминания. - Он пробыл там пятнадцать долгих лет. Только в шестьдесят третьем году вернулся на Родину. Хотя всех отпустили в 56 году.

- А зачем вам мой дед? - спросила Маргарита.

- Я должен ему отдать его!- Акихиро кивнул на заднее сиденье. Маргарита обернулась. На сиденье лежал чёрный самурайский меч с позолотой.

- Вы хорошо говорите по-русски! - Улыбнулась она.

Акихиро засмеялся: - В моей крови смешались русские, японские и бурятские корни. — Он посмотрел на ошарашенное лицо женщины. - О! Вы удивлены! Но история вашего деда, его жены и друзей тоже вызывает удивление.