Вероника Добровольская – Семейные тайны. 18 книга. Шёпот Полярной звезды (страница 2)

Взгляд Андрея скользил по стенам, по полу, усыпанному золотыми крупицами. Он был в ловушке, но в ловушке, о которой можно только мечтать. Мысли путались. Как он объяснит это товарищам? Поверят ли они? Или решат, что он сошел с ума?

Внезапно, из глубины пещеры донесся слабый шорох. Андрей замер, прислушиваясь. Шорох повторился, более отчетливо, словно кто-то двигался в темноте. Кто или что могло обитать в этой золотой пещере? И что оно делало здесь?

Вновь раздался шорох, легкие шаги, Андрей вытащил саблю, и вдруг вновь сверкнула молния, осветив одну стену пещеры, Андрей увидел девушку– Даруня! – Прошептал он.

****

1667 год 20 апреля

Недалеко от станицы Кагальницкой

Весенний воздух был пропитан тревогой. Небольшое село, примостившееся у изгиба реки, оказалось в тисках огромного отряда казаков. Даже лошади, обычно чуткие к малейшему движению, стояли настороженно, не издавая ни звука. Слухи, словно ветер, разносили имя Степана Разина, и казалось, сам атаман вот-вот должен был появиться. Но, как это часто бывает, реальность оказалась хитрее слухов. Разин, со своей сотней, покинул эти места несколькими часами ранее, оставив своих преследователей в глупом недоумении.

Внезапно, словно разорвав тишину, раздался взрыв звука, за которым последовал страшный, дикий вопль: -Ай да их ребята!- И с гиканьем, с криками, казаки хлынули в село. Из домов посыпались не только мужчины, но и женщины, дети, старики. В руках у них было не оружие, а орудия труда: топоры, ухваты. Лишь несколько мужиков держали в руках сабли, но и те выглядели скорее как символы отчаяния, чем как реальная угроза.

Андрей, оказался лицом к лицу с одним из таких "защитников". Это был мужик, ловко орудующий саблей. Одетый лишь в штаны и шапку, он, сидя на лошади, выглядел комично, если бы не блеск стали в его руке. И орудовал он саблей очень ловко, словно всю жизнь провёл на войне. Вдруг, лошадь мужика оступилась, и он, потеряв равновесие, открылся. Андрей, не раздумывая, рубанул его. Мужик охнул, покачнулся назад, лошадь рванулась вперед, и он упал на землю. Шапка слетела, и тут, к своему изумлению, Андрей узнал Демьяна.

Много лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз. Но ожог на лбу, оставшийся после того, как Андрей, будучи ещё мальчишкой, чуть не опрокинул на себя чан с кипящей водой. Демьян тогда успел оттолкнуть брата, но кипяток все же попал ему на голову, оставив на лбу шрам и навсегда лишив части волос. А порванная мочка уха – это тоже было их детская шалость, когда Андрей, решив пошутить, спрыгнул брату на спину, а тот, не удержавшись, порвал ухо об гвоздь, торчавший в сарае.

Шашка выпала из рук Андрея. Он спрыгнул с коня и упал рядом с братом. –Брательник, Демьян! – прохрипел он.

Веки Демьяна разлепились с неимоверным трудом. Внезапное узнавание пронзило его. Перед ним был младший брат.- Меньшой... - выдохнул он, и слова, словно вырвавшись из глубины, потекли дальше. - Ты знаешь... грех за мной. Это я рясу батюшке подпалил. - он вновь погрузился в темноту, чувствуя, как кровь стекает из уголка рта. Но сознание вернулось, и взгляд его, полный отчаяния и мольбы, устремился к брату.- Прости меня, Христа ради. -Последний всплеск сил позволил ему приподняться. Он протянул руку, указывая на невидимое.- Там моя баба и сын Тимоха. Спаси их.

-Демьянушка! – Раздался крик. Андрей с трудом поднял голову. Рядом упала убитая женщина, сраженная саблей казака. А рядом – малыш, заливающийся плачем.

Побоище кончилось. Атаман был недоволен. Степан Разин опять ушел.

-Ваше превосходительство! – Скорее пьяный от боли и отчаяния, Андрей подошел к атаману.

-Говори! – Буркнул тот, вытирая саблю и пряча её в ножны.

-У меня тут брат мой родной. Мне, когда маленький я был, много раз жизнь спасал. Умер он, у него сын. Я хочу увести его к родным.

-Бандитом вырастет! – Недовольно буркнул атаман. – Помни, казак, что ты берешь на себя ответственность. Если этот мальчишка пойдет по стопам своего отца, или, что хуже, по стопам Разина, то пеняй на себя.- Атаман помолчал, задумчиво глядя на Андрея. Его лицо, обычно суровое и неприступное, смягчилось. Возможно, он увидел в глазах казака не только горечь утраты, но и искреннюю любовь к брату. – Вези.

Андрей низко поклонился - Благодарю вас, ваше превосходительство! Я не подведу!

Андрей, сжимая в руке маленькую, дрожащую ручку племянника, смотрел на село, которое еще недавно было домом его брата. Теперь оно стало местом его гибели. Но он уведёт мальчика. Он уведет его к родным.

В воздухе еще витал запах пороха и крови, смешанный с горьким ароматом весенних трав. Казаки, уставшие от схватки, молча, собирали своих павших товарищей, их лица были мрачны и задумчивы. Атаман, суровый и невозмутимый, отдавал последние распоряжения, его голос звучал глухо и отрывисто. Андрей же, сжимая в руке маленькую, дрожащую ручку племянника, чувствовал, как внутри него борются горечь утраты и решимость защитить оставшуюся родню. Он взглянул на Тимоху. Мальчик, ещё не осознавая всей глубины произошедшего, прижимался к нему, его маленькое личико было испачкано слезами и пылью. Андрей почувствовал, как в нем пробуждается отцовский инстинкт. Он должен был стать для этого ребенка опорой, защитой, всем тем, кем был для него Демьян.

-Не бойся, Тимоха, – тихо прошептал Андрей, крепче обнимая мальчика. – Мы поедем к нашим. Там тебе будет хорошо.

Он поднял глаза на атамана, который уже готовился отбыть. - Ваше превосходительство, – снова обратился он к атаману, его голос звучал тверже, чем раньше. – Я понимаю вашу заботу. Но я сам воспитаю его. Я научу его всему, что знаю сам. Он будет честным человеком, клянусь вам.

Атаман остановился, обернулся. В его глазах мелькнуло понимание. Он видел перед собой не просто казака, а человека, несущего на своих плечах тяжесть утраты и ответственность за будущее.

-Хорошо,– сказал он, его голос стал мягче. – Я верю тебе, казак.

Андрей низко поклонился. - Благодарю вас, ваше превосходительство! Я не подведу!

Он повернулся к Тимохе, и вместе они пошли прочь от опустевшего села, прочь от места, где оборвалась жизнь его брата. Впереди их ждал долгий путь.

****

Август 2013 года

Белоруссия

Воздух был густым и теплым, пропитанным ароматом скошенной травы и спелых яблок. Дорога, петляющая между золотистыми полями и темными полосами леса, казалась бесконечной.

Багряный закат окрасил дорогу, освещая одинокую фигуру женщины, идущей босиком. Белый брючный костюм резко контрастировал с сельским пейзажем, выдавая в ней чужеродный элемент.

"-И зачем я только не позвонила? Решила сама дойти, подышать воздухом," – корила себя Маргарита Валентиновна Димитрова. Ей было тридцать пять, она была разведена, воспитывала двоих сыновей, работала переводчиком и деканом факультета иностранных языков Белорусского университета.

Внезапно тишину нарушил звук приближающейся машины. Маргарита обернулась. Автомобиль замедлил ход и остановился рядом. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти пяти, в белой рубашке. Его узкие черные глаза с любопытством смотрели на неё.

– Добрый вечер!

– Добрый!

– Не подскажете, где находится деревня Р…я?

– Совсем недалеко, я как раз туда иду!

– Могу вас подвезти.

– Это было бы замечательно! – с облегчением выдохнула Маргарита. – А вы к кому?

– Я хотел бы увидеть родных или, возможно, самого Григория Димитрова. – Мужчина, явно иностранец, но говорил по-русски безупречно.

– Это мой дед!

– Какая удивительная случайность! – обрадовался мужчина. – Меня зовут Акихиро Судзуки…

****

1945 год -8 по 29 августа

Япония, приморский

городок Х….а

Спать не хотелось тайи (капитан) Изаму Судзуки вышел на улицу, в доте было душно, и ощущать на себе столько килограммов камней и бетона не хотелось. Последние лучи скользнули по его худому, бледному лицу ему было лет 25. Он отвернулся от дороги и посмотрел на спрятавшийся под горой и омываемый морем небольшой городок. Там среди этих огоньков стоит и его дом и ждет его молодая жена Кохэка, первый раз он её увидел после свадьбы, и скоро должен родиться у них ребенок... Он сжал медальон, одетый женой, она, молча, подняла на него глаза и полонилась, провожая его..

– Господин Капитан – Перед ним появился солдат и поклонился – Вас вызывают.

Изаму подошел к аппарату и сразу узнал полковника – Война началась, с СССР, в вашу сторону идут войска, вы должны их допустить...- Что дальше хотел сказать полковник, Изаму не слушал, связь оборвалась. Связь оборвалась, но слова полковника эхом отдавались в голове Изаму. "Война началась. С СССР. Ваши войска должны их допустить." Допустить? Как можно допустить врага, когда твой дом, твоя жена, твой будущий ребенок находятся там, внизу, под защитой этих стен, которые сейчас казались такими хрупкими?

Он снова посмотрел на городок. Огоньки, которые ещё минуту назад казались символом уюта и спокойствия, теперь приобрели зловещий оттенок. Каждый огонек – это чья-то жизнь, чья-то надежда. И он, Изаму Судзуки, капитан, должен был открыть ворота, впустить тех, кто пришел их разрушить.

Внутри дота стало еще душнее. Тяжесть камня и бетона давила не только физически, но и морально. Он чувствовал себя запертым, беспомощным. Медальон на шее казался раскалённым. Кохэка. Её глаза, полные молчаливой мольбы, когда он уходил. Он обещал вернуться. Обещал увидеть, как она держит их ребенка.