Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 73)

— Иди.

Спускаюсь вниз. Ледяная вода едва достаёт до щиколоток. От нее сводит пальцы, и икры кажутся деревянными. Стараюсь идти быстро, но не могу избавиться от ощущения, что стою на месте. Берег оказывается передо мной внезапно. Выбираюсь на него. Смотрю, как Айлин, скрестив руки на груди, входит в воду. Ирма, опустившись на колени, зажигает свечи и начинает петь. Звук ее голоса эхом летит над озером. От него закладывает уши. В голове начинает гудеть. Не свожу глаз со своей подопечной. С каждым шагом она погружается все глубже. Наконец, земля уходит у нее из-под ног, и она начинает плыть. Внезапно она уходит с головой под воду. Через несколько секунд выныривает, отфыркивается, бьет руками по водной глади, словно от кого-то отбивается. Бросаю встревоженный взгляд на Ирму, но она делает вид, словно ничего не замечает. Айлин снова исчезает с поверхности. И в этот раз до ее возращения проходит больше времени, чем в прошлый. Снадобье вот-вот остановит ей сердце, а она еще даже не доплыла до середины. Откуда-то появляется водоворот, который подхватывает ее, готовый тут же затянуть ее в свою воронку. Девушка борется с ним изо всех сил, то исчезая, то появляясь над волнами. Только бы у нее хватило сил доплыть. Вселенная, дорогая, пусть она успеет. Кровь приливает к моему лицу. Сердце колотится у самого горла.

— Детка, давай, осталось чуть-чуть… — шепчу я, видя, как она, несмотря ни на что, продолжает плыть ко мне.

Пение Ирмы становится все громче, и мне кажется, что от него у меня вот-вот взорвется мозг.

Нащупав ногой твердую почву, Айлин на секунду выпрямляется во весь рост и тут же падает, как подкошенная. Ползком добирается до берега и хватается за мою руку.

— Добро пожаловать в семью, — говорю я, вытаскивая ее на сушу. Она оказывается у моих ног, хватается за мои колени и заходится в плаче. Понимаю, что на ноги она сейчас встать не сможет и ложусь рядом с ней, пытаясь согреть ее своим телом. Боль, похожая на электрический импульс, пронзает мне сердце, и проваливаюсь в темноту.

Открываю глаза и приподнимаюсь на локте. Смотрю на бескровное лицо Айлин. Ее дыхание слишком тихое, слабое. Сердце бьется неровно. Поднимаю ее на руки и иду к тому месту, где был брод. Перехожу на берег, где меня ждет Ирма.

— Можешь дать ей свою кровь, — говорит она. — Она очень слаба. Род не хотел ее отпускать, и признаюсь, что в какой-то момент я даже потеряла надежду.

Прокусываю запястье и вливаю ей в рот несколько капель. Айлин сглатывает, морщится. Вливаю еще. Ее щеки розовеют, дыхание приходит в норму.

— Девушку нужно переодеть, — говорит Ирма. — Она слишком переохладилась. Займись этим, а я пока приготовлю настойку для вас.

Отношу ее в пещеру, снимаю мокрое платье. Вытираю ее своей рубашкой, отжимаю ей волосы. Айлин медленно открывает глаза, смотрит на меня в полузабытьи.

— Ты не должен этого делать… — хрипит она, — ты меня смущаешь…

— Нет времени на игры в приличия, — натягивая на нее шерстяной свитер, отвечаю я. Растираю ее ледяные ноги и надеваю на них носки. Она с полуулыбкой наблюдает за мной. С джинсами приходится сложнее всего. Но вскоре и эта проблема остается позади. Закутываю ее в шубу, помогаю прижаться к стене.

— Спасибо, — благодарит Айлин, поймав меня за руку. Поднимает на меня глаза, и я вижу в них свинцовую усталость.

К нам заходит Ирма с двумя стопками. Свою я беру сам, тут же осушаю. Айлин ей приходится помогать — пальцы девушки все еще плохо слушаются.

— Мои поздравления, Айлин Дорадо, ты сделала это! — торжественно говорит ведьма. — С этого дня в твоей жизни начинается новая глава.

— Да, и я посвящу ее тому, чтобы навсегда стереть из этой реальности Амалика, — говорит Айлин. Во взгляде появляется лихорадочный блеск, а пульс учащается.

— И я помогу тебе в этом, — заверяет ее Ирма.

На обратном пути несу Айлин на руках. Она совсем ослабла, у нее температура. Ирма заверяет меня, что для подобных изменений это вполне нормально. Телу приходится подстраиваться под другие вибрации. Когда мы покидаем дом, небо уже светлеет. Хлопьями падает снег. Увидев нас, Америго выскакивает из машины, открывает дверцу, чтобы я мог уложить девушку на заднее сидение. С беспокойством смотрит на нее. Она отвечает ему слабой улыбкой. Сажусь рядом с ней, укладываю ее голову себе на колени, как на подушку.

— Чем дольше она проспит — тем лучше, — говорит Ирма. — Сон, это все, что ей сейчас нужно.

— Что будет, если Амалик все-таки доберется до нее? — спрашивает Америго, заводя мотор.

— Он уже не сможет подчинить ее себе. И у нее, поимо своих сил, есть магия Риты. Она сможет защищаться, — отвечает Ирма. — Но теперь она может быть ценна для него в другом качестве.

— О Господи, — вырывается у меня.

— В каком? — хмуро спрашивает Америго.

— Как мать его будущего ребенка.

По дороге домой, Айлин засыпает. Обратный путь мне кажется намного короче. Или, может быть, дело в том, что Америго гонит автомобиль, как сумасшедший? Похоже, он уже адаптировался к своему новому состоянию и больше не испытывает трудностей с тем, что у него только один глаз. В гостиной нас встречает Дэшэн. Он выглядит измученным, худым и постаревшим. В черных волосах появились две седые пряди. Глаза сухие, взгляд безжизненный.

— Господин, Арсен не вернулся с охоты, — докладывает он, когда я несу Айлин в ее комнату. — Господин Монро очень встревожен этим. Я ходил его искать, но у меня ничего не получилось.

Эта новость тревожит меня, но не удивляет. После того, что случилось, Арсену нужно уединение. Возвращение туда, где живут бывший друг и любимая, для него сейчас смерти подобно. Главное, чтобы он не пустился во все тяжкие и не привлек к себе внимание.

— Вы не могли бы приготовить мне чай? — мягко просит Ирма Дэшэна. — Мне нужно восстановить силы.

— Да, госпожа, разумеется, — рассеяно отвечает тот и бредет на кухню.

— У меня, пожалуй, тоже дела, — устало говорит Америго. — Передавай привет Ливии.

Он уходит. Отношу Айлин в ее комнату, снимаю с нее шубу, накрываю двумя одеялами. Она так крепко спит, что не замечает этого. Задергиваю шторы, чтобы дневной свет не мешал ей, и иду к себе. После озерной воды тело страшно зудит, хочется как можно скорее забраться в душ, чтобы хоть чуть-чуть стало легче. По пути в ванную мой взгляд падет на телефон Ады, что лежит на подоконнике. Беру его в руки, начинаю просматривать. Последний номер, с которого ей звонили, кажется мне знакомым. Так и есть: это телефон Дины. Что их связывает? Заглядываю в сообщения.

— Если ты убьешь Айлин, то сможешь снова увидеть своих детей, — пишет ей Дина. — Сама же это понимаешь, иначе бы не пыталась убить эту дрянь.

— Зотикус обещал, что вытащит моих детей. Мне хочется ему верить.

— Зотикус — трепло. Довериться ему — все равно, что подписать себе смертный приговор. Но мы его тоже используем. Например, чтобы помочь тебе оказаться на свободе после ареста.

— Считаешь, это неизбежно? Мой арест?

— За тобой придут через пару часов. Собери нужные вещи. Пистолет, из которого ты должна будешь, застрелись эту сучку, я спрячу на складе. Наверняка он после освобождения отвезет тебя туда. Деньги и телефон для связи тоже будут там.

— Одного не могу понять — зачем тебе это? Айлин ведь — твоя сестра.

— Без нее этот мир будет лучше, — отвечает Дина, и на этом переписка заканчивается.

Подобный сюрприз от бывшей девушки моего сына даже не удивляет меня. Лишь вызывает сожаление о том, что когда-то я ей верил. Стала бы она такой, не обретя магию? Вряд ли я узнаю ответ на этот вопрос. Открываю галерею и просматриваю фотографии, сделанные Адой. Здесь много школьных снимков. Она с детьми, с Рогожкиным. Забавное селфи у доски. В отдельной папке нахожу кадры с ее детьми. Их немного, и все они сделаны в одном месте — каком-то богатом доме, с красивыми дверями, украшенными золотыми вензелями, похожими на какие-то древние символы. Однозначно, подобное могло делаться только на заказ, а значит, это существенно облегчает поиски.

Спускаюсь вниз. Дэшэн приносит Ирме чай.

— Мне нужна твоя помощь, — говорю я, обращаясь к ведьме. — Ты говорила, что можешь подключаться к Хроникам и искать там информацию…

— Да, говорила, — кивает Ирма, делая глоток.

— Помоги мне найти детей Ады.

— Как ты мог! — закрывая собой плачущую Дину, свирепо сверкая глазами, говорит Якуб. Он выпускает клыки, чтобы показать мне свое презрительное отношение. — Связать ее и бросить на всю ночь в кладовку! Я даже не сразу поверил в то, что такое с ней сотворил ты!

— А она тебе сказала причину, по которой там оказалась? — спрашиваю я. Дина сидит на полу, обхватив руками колени. Ее плечи дрожат. Волосы падают на лицо, прилипая к мокрым щекам.

— Ты довел ее до такого состояния, что она не могла говорить, только плакала! — продолжает негодовать Якуб и начинает мерить шагами подвал.

— Она убила свою тетку. Застрелила в упор. Или ты думаешь, девочку просто так решили обидеть? — наблюдая за Якубом, говорю я.

— Вспомни, скольких ты сам убил, прежде чем ее судить!

— Да-да, понимаю твою позицию. Раз у меня больше всего трупов в списке, значит, я должен прощать любую несправедливость безоговорочно. Не в этой ситуации. Она убила члена семьи и моего друга. Подстрекала другого человека на убийство своей сестры.