Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 74)

После этих слов Дина, поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты нашел Аду? — осипшим голосом спрашивает она. — Эта сучка проболталась про меня?

— Нет, я всего лишь обнаружил ее телефон с твоими ценными указаниями.

— Зря подставилась… — вздыхает Дина, подпирая щеки руками. — Но ты бы рано или поздно все равно все узнал. Так что… Неважно.

— Я верил тебе.

— Это твои трудности, тебя к этому никто не склонял. Сам выбрал то, что вписывается в твою картину мира, а теперь недоволен. Я сказала тебе, что, если ты не сможешь убрать Айлин, сделаю это сама. Если ты судил по себе и думал, что я такая же слабачка, как и ты, то кто же виноват в том, что ты обманулся? — говорит Дина, глядя перед собой.

— То есть Арсена ты тоже не предавала, он по собственной воле решил так лохануться с выбором?

— Он знал, что мне сложно, но не захотел меняться, я просила его об этом много раз! — поднимаясь на ноги, говорит Дина, сжимая кулачки.

— А ты? — обращаясь Якубу, спрашиваю я. — Какие мотивы двигали тобой? Я еще могу объяснить поступок Дины, но твой… Вы же были, как братья. Безграничная преданность друг другу, понимание с одного движения брови… Как так?

— Я всегда любил Дину, — опуская глаза, говорит Якуб, но я понимаю, что это не все.

— А если быть еще чуть более честным?

— Что ты хочешь от меня услышать? — разъяряется Якуб. — Какой правды тебе еще не хватает? Да, выглядит некрасиво, но разве он поступил хорошо, подставив меня с этой чертовой флэшкой? Он хотя бы знает, через что мне пришлось пройти из-за него? Сколько раз я умирал?

— Так ты со мной ради мести… — тихо произносит Дина, и ее руки, что она прижимала секунду назад к груди, опускаются.

— Нет, это не так! — горячо возражает Якуб, бросаясь к девушке. — Я действительно люблю тебя. Просто раньше сдерживался, пытаясь сохранить дружбу с Арсеном, но потом понял, что ты для меня важнее.

— Поверишь — будешь дурой, — не сдерживаюсь я.

— Как же я вас всех ненавижу! — вырываясь из рук своего любовника, бросает Дина и бегом поднимается по лестнице.

— Ты должен найти Арсена и объясниться с ним. А потом покинуть этот дом. И если не из уважения, то хотя бы из вежливости.

— Я вернусь в Лондон.

— Хоть на Марс. Подобные детали меня уже не касаются.

— Дина поедет со мной! — в голосе Якуба слышится вызов.

— А вот в этом я сильно сомневаюсь. Ей предстоит суд, да и вряд ли она захочет общаться с тобой после того, как поняла твои мотивы сближенья.

— В любом случае я ее не оставлю, — упрямо повторяет Якуб.

— Делай, что хочешь, но за пределами этого дома. Я хочу, чтобы ты ушел.

— Но сейчас день… — растерянно возражает Якуб.

— Жизнь — трудная штука. Учись выкручиваться, — отвечаю ему и покидаю подвал.

После полудня мы с Америго отправляемся в лес, чтобы выкопать могилу для Риты. Дэшэн хочет поехать с нами, но Ирма переубеждает его остаться и помочь с подготовкой одежды для покойной. К ним также присоединяется Лив, вернувшаяся домой после охоты.

— Почему именно здесь? — спрашиваю я, когда мы доходим до того места, где я убил Айлин. Америго вонзает в промерзшую землю лопату.

— В память о том, что она сделала, — говорит брат, откидывая с лица темные пряди волос.

Мы разогреваем землю, чтобы можно было выкопать могилу достаточно глубоко.

— Как Айлин? — спрашивает Америго, опираясь на лопату.

— Спала, когда я уезжал.

— Дашь ей теперь свою фамилию? — продолжает любопытствовать Америго.

— Похоже, мне не отвертеться.

— Айлин Дорадо. Звучит, да? Теперь у тебя появилась полноценная наследница. Со временем можешь обратить ее и станешь ей настоящим отцом, — говорит Америго, отбрасывая в сторону землю.

— У меня нет в планах обращать ее. Хочу, чтобы она прожила обычную человеческую жизнь. Вышла замуж, родила детей, была счастлива.

— С такой судьбой? Ты что, издеваешься? — искренне изумляется Америго.

— Ну, могу же я помечтать об этом?

— Как думаешь, она простит меня когда-нибудь? — после небольшой паузы, спрашивает меня брат.

— Не знаю. Я бы этого не хотел.

— Чисто принципиально — я бы тоже, — неожиданно говорит Кальенте.

— Работай давай, хватит языком молоть. Иначе до сумерек не управимся, — ворчу я. Америго усмехается и начинает копать быстрее. У меня в кармане пищит мобильник. Достаю его и вижу на экране входящий от Ви. Несколько секунд колеблюсь, стоит ли мне отвечать при брате, потом подношу телефон к уху.

— Слушаю тебя, Вианор, — говорю я. Америго выпрямляется и замирает. — Чем порадуешь?

— Это ты сейчас скакать будешь от переполняющих тебя чувств, — сердито бросает Ви. — Тео пришел в себя, его состояние стабилизовалось и, знаешь, первое что он сделал?

— Откуда ж?..

Америго подходит ко мне прижимает ухо к трубке. Хотя не сомневаюсь, что он все прекрасно слышит на расстоянии.

— И правда, — заводится Вианор. — Как ты объяснишь мне, что Тео требует найти тебя и Америго, обвиняя вас двоих в покушении на свою жизнь, а о том, что к этому якобы была причастна Моника, знать не знает?

— Но ты же понимаешь, что это невозможно… Это чья-то провокация! Где гарантия, что после комы его рассудок остался в порядке?

— Не думай, что другим подобное не приходило на ум. Мы все проверили. За его здоровье в этом плане можно не опасаться. А это значит, что тебе придётся очень долго оправдываться и, может быть, попрощаться со свободой. И твоя репутация защитника закона и правил тебе уже вряд ли поможет.

— Ты ведь знаешь, что я бы никогда не пошел против отца.

— Если в течение трех дней ты не приедешь в Лондон, я буду вынужден послать за тобой людей. И тогда это уже будет арест. Явишься добровольно, и я постараюсь обеспечить тебе более мягкие последствия твоего безрассудства. А если притащишь брата, — Ви повышает голос, — то бонусы обеспечены.

— Понял тебя, — говорю я и нажимаю отбой. Америго задумчиво проводит рукой по бороде.

— Ну, что? — глядя на меня, спрашивает он, и в его глазах появляются искры азарта. — Теперь повеселимся?

Риту мы хороним в свадебном платье. Ирма сделала ее по-настоящему красивой. Глядя на нее, даже не верится, что она уже стуки мертва. Свежая, румяная, словно только что собралась на свидание. От чего гроб, в котором она лежит, выглядит как насмешка. Дэшэн, одетый в черный костюм и гладко причесанный, не сводит глаз со своей возлюбленной. Он не плачет, выглядит спокойным. Изредка начинает что-то бормотать на своем языке, но, подняв глаза на нас, тут же замолкает. Ирма читает молитву. Она где-то успела раздобыть для себя траурный наряд, и теперь похожа на черную птицу. У Айлин началась лихорадка, и было решено, что она останется дома. Я дал ей своей крови, и она, пожалев, что не сможет попрощаться с теткой, тут же провалилась в сон. Якуб взамен на то, что сможет уйти, когда стемнеет, согласился присмотреть за ней. Я все ещё всерьез опасаюсь, что Дина может причинить ей вред.

Ирма произносит трогательную прощальную речь. Потом передает слово мне.

— Пусть твоя новая судьба будет счастливой, — говорю я, целуя ее в лоб.

— Спасибо, что была, — коротко говорит Америго, накрывая ее руки своей ладонью. Он отходит в сторону и сует руки в карманы, наблюдая за Дэшэном, который долго смотрит на свою невесту, не решаясь что-то произнести. На мгновение поднимает глаза на меня, словно ища поддержки.

— Я буду ждать твоего возвращения, — касаясь ее руки, наконец говорит он. — И знаю, что дождусь.

На мертвое лицо Риты падают белые хлопья снега.

Глава 29

Америго высаживает нас с Дэшэном возле дома. Ему еще предстоит отвезти в гостиницу Ирму. Мы прощаемся, договариваясь встретиться завтра. Иду к крыльцу, поднимаюсь на ступеньки, смотрю на китайца. Он двигается с трудом, будто кто-то держит его, а он изо всех сил противится. На его лице отражается мука.

— Не могу представить себе этот дом без нее, — говорит он, хватаясь за перила. — Когда мы уедем, господин?

— Скорее, чем ты думаешь, — обнадеживаю его я. Открываю дверь, переступаю порог — и в нос ударяет запах свежей крови. Моя первая мысль — что-то случилось с Айлин. Но, войдя в гостиную, вижу иную картину. На полу с израненным горлом, из которого хлещет кровь, лежит Дина. Она без сознания, но еще жива. Неподалёку от нее, привалившись к креслу, сидит Якуб, из грудной клетки которого торчит деревянный кол. Левая часть его тела почернела, и можно с уверенностью сказать, что он больше мертв, чем жив. Перевожу взгляд на диван, который разнесен в щепки, из подушек торчат пружины. Посреди всего этого безобразия в кресле с пакетом крови в руке и невозмутимым видом восседает Арсен.

— Прости, я не успел прибраться, — равнодушно бросает он мне.

— Что все это значит? — указывая рукой на истекающую кровью Дину, возле которой склонился Дэшэн, спрашиваю я.

— Вернулся домой не вовремя, — коротко поясняет Арсен. Для того, кто устроил здесь настоящее побоище, он слишком спокоен.