Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 70)

— Да, да! — радостно соглашается Дина, ее глаза лихорадочно блестят. Сердце бьется слишком часто. — Она что-то увидела и поняла все по-своему.

— Не хочется этого говорить, но ей я верю больше, чем тебе, — пятясь к двери, говорит Арсен и, открыв дверь, выбегает из дома.

— Арсен! — в отчаянье кричит Дина, бросаясь следом за ним. Я хватаю ее за руку, она смотрит на меня, как на врага.

— Я должна ему все объяснить! — кричит она, пытаясь вырваться.

— Ему нужно побыть одному, — отвечаю я на ее взгляд, полный претензий. — Такие новости лучше усваиваются в одиночестве.

— Почему эта дрянь не могла удержать язык за зубами?!

— Ты сделала ей больно. Она защищалась, — говорю я. Дина вырывается, потирая руку на месте, где остались следы от моих пальцев.

— У нее не было на это права!

— Что тебя связывает с Якубом? Вы любовники?

— Тебя это не касается! — Дину трясет от ярости.

— Арсен — мой сын. А твои отношения с Якубом у него под носом — настоящее предательство.

— Нет моей вины в том, что я больше ничего к нему не чувствую, — огрызается Дина, — что я устала быть его игрушкой! Мне хотелось ощущать себя женщиной, а не дойной коровой, которая в любой момент должна предоставить свою кровь. Хочу я или нет, есть у меня на это силы или же я падаю от усталости.

— Но соблазнять его лучшего друга, чтобы исправить ситуацию, как минимум, жестоко! — я зол на ведьму. Произошедшее не хочет укладываться у меня в голове. От нее никак не ожидал подобной подлости.

— Он всегда любил меня, — шепчет Дина. — Просто я ошиблась с выбором.

— Арсен никогда не простит тебя. А Якуба — тем более. И это будет самое благородное, по отношению к вам, что можно будет сделать.

— Спасибо за предупреждение, — бросает Дина, вытирая бегущие по щекам слезы. — Но я прекрасно знаю, на что способен Арсен, когда с его желаниями не считаются.

Когда я вхожу в комнату, Рита стоит перед зеркалом в свадебном платье. Улыбается своему отражению, поправляет пышный подол платья. Берет фату и прикрепляет к волосам.

— Ты неотразима! — не сдерживаюсь от комплимента я. Рита вздрагивает и испуганно прикладывает руку к груди.

— Зотикус, ты меня напугал, — недовольно ворчит она. — Проходи и закрой за собой дверь. Не дай Бог, Дэшэн меня увидит. Это плохая примета, когда жених видит невесту в свадебном платье до свадьбы.

— Рита, ты же ведьма, а веришь в такую чушь, — смеюсь я, но Рита остается серьезной и хмурится моему невежеству.

— Сейчас я просто невеста, которая боится вспугнуть свое счастье, — говорит она. — Не надо над этим насмехаться.

— Я не хотел обижать тебя, — садясь на стул, миролюбиво говорю я.

— На самом деле, я очень слаба, — вздыхает Рита. — Вот Дина или Ирма — у них силы и могущества куда больше. А я — на уровне любителя.

Достаю один из медальонов, найденных в доме у Ады и протягиваю ведьме.

— Что это такое?

Рита берет его в руки и с любопытством рассматривает. Открывает крышку, пробегает глазами по записи на непонятном языке. Закрывает и сжимает в ладошке.

— Это то, что активирует силы юного инквизитора, — говорит она. — Пока он не получит подобный знак, он может даже не догадываться о своем предназначении. Обычно его вручают в день совершеннолетия. Откуда это у тебя?

— Нашел в доме у Ады. Этот принадлежит Петре, ее дочке, которую держит у себя Амалик.

— Он сделал очень грамотный выбор, — задумчиво говорит Рита. — Если Айлин принесет в жертву инквизиторов и охотника, он станет неуязвим для любой опасности, исходящей от противовесных сил.

— Ты сказала охотника? — уточняю я, и меня осеняет догадка.

— Да, именно. Почему ты так бурно реагируешь?

— Потому что Вагнер похитил Саб, а она как раз то, о чем ты говоришь!

— То есть, Айлин придется принести в жертву лучшую подругу? — ужасается Рита.

— Сестру, — поправляю я. Рита охает, просит подробностей и деталей. Делюсь с ней тем, что знаю.

— Да это гениально, — произносит Рита. — Потому что после такого жертвоприношения Айлин точно никогда не станет прежней. Она возненавидит и себя и весь мир.

— Ты была любовницей Амалика, расскажи все, что знаешь, про эту сволочь. Все самое интимное, незначительное, на первый взгляд. Чем больше, тем лучше.

Ведьма закатывает глаза, потом вздыхает.

— Ты понимаешь, сколько лет назад это было? — поднимаясь, говорит она. Открывает дверцу шкафа, прячется за ней и начинает переодеваться. — Двадцать! Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, он был старше меня на шесть лет. У него была шикарная машина, и мы часто ездили в лес. Там был небольшой дом, что-то вроде коттеджа. Он любил проводить время вдали от людей и городской суеты. Много читал, играл на пианино, мог медитировать часами. И я смотрела на него, как на Бога… Потому что люди такими не бывают…

Вечером приезжает Ирма. Она привозит одежду для обряда. Белые хлопковые штаны и такую же рубашку для меня. И платье для Айлин. Ужасается тем, как я выгляжу, собственноручно делает для меня ванную с целебными травами, от которых вода становится темно-коричневого цвета. Смешивает в миске глину с каким-то порошком и наносит его мне на лицо.

— Полежишь в ванной двадцать минут, потом смоешь, — говорит она. — На время обряда это поможет затянуться трещинам, и кровь перестанет сочиться.

Ведьма уходит, чтобы помочь Рите подготовить Айлин. Раздеваюсь, забираюсь в воду, от которой щиплет кожу и покалывает все тело. Мысли крутятся вокруг Арсена. Где он сейчас? Не натворил ли с отчаянья глупостей? Справится ли с предательством любимой женщины? Конечно, он уже не юный вампир, который не умеет управлять своими эмоциями, но в такой ситуации, когда душевная боль зашкаливает, легко дать слабину и ошибиться. Потерять в один день лучшего друга и возлюбленную это нелегко. Тем более так. Вспоминаю то время, когда переживал разрыв с Ливией. Те бесчинства, что устраивал, лишь бы забыться. Неужели ему придется пройти через этот же кошмар?

Дверь хлопает, раздаются шаги — и через мгновенье в ванную в верхней одежде, пахнущий ветром и морозом, вваливается Америго. Увидев меня, он складывается пополам и заходится от хохота.

— Нет, ну ты конечно, аристократ, — продолжая хохотать, с трудом выговаривает он.

— У тебя должна быть веская причина, почему ты прерываешь мою великолепную медитацию.

Мой ответ веселит его еще сильнее, и смех становится похожим на истерику. Просмеявшись, он мгновенно становится серьезным. Садится на стиральную машинку и, вытащив из кармана пузырек из темного стекла, ставит его на край ванной.

— Я принес тебе лекарство. Не хочу, чтобы ты разложился во время обряда. Я, конечно, доверяю методам Ирмы, но что-то сомневаюсь, что эта грязь поможет тебе столь же хорошо, как химия Конрада, — говорит он, поправляя черную пиратскую повязку, закрывающую левую глазницу. — Надеюсь, ты понимаешь, что я делаю это исключительно ради Айлин. В ином случае, я бы просто наслаждался твоей беспомощностью.

— Если это продлевает мою жизнь, то мне все равно, как ты это объясняешь, — как можно небрежнее отвечаю я, вытаскивая пробку из пузырька и тут же осушая его. Эффекта, как в прошлый раз, не последовало.

— Твой цинизм хорошеет с каждым годом.

— Я рад, что ты наслаждаешься.

— Лив сказала мне, что вы снова вместе, — помолчав, затрагивает животрепещущую для обоих тему, Америго. — Мои поздравления. Надеюсь, на этот раз будешь более ответственен по отношению к своей женщине.

— Неприятно ощущать себя промежуточным вариантом?

— Есть такое. Но она никогда не давала мне надежду на вечность. Так что прав на претензии у меня нет. Я был готов к тому, что в итоге она выберет тебя, — опуская голову, говорит Америго. — Это был вопрос времени.

— С твоей стороны было оплошностью рассказывать правду.

— Я так не считаю. Выбор должен быть честным. Без условий и каких-то отягчающих обстоятельств. Я люблю ее, а значит, желаю ей счастья. Кто же виноват, что ей для него нужен такой придурок, как ты? — пожимая плечами, заканчивает Америго.

— Если ты все знал с самого начала, зачем было начинать? — от волшебных трав Ирмы у меня все начинает зудеть. Кожа горит огнем, так что хочется содрать ее.

— Затем, что в жизни нет ничего рационального. При желании можно объяснить все, выстроить логическую цепочку, впихнуть туда факты, выявить причинно-следственную связь, вспомнить до кучи про опыт. Но на самом деле — это путь, где ты на каждом шагу хочешь верить в чудо.

— Оно впечатляется и начинает верить в тебя.

— Твое занудство неисчерпаемо. Пошел я, не могу больше видеть твою рожу, — говорит Америго, направляясь к двери. — Поторопись, скоро выдвигаемся.

Когда спускаюсь вниз, Айлин и Ирма уже готовы. Америго развалившись, сидит в кресле и, подперев рукой щеку, смотрит телевизор. Рита, расположившись на диване, сосредоточена на вышивке. Если посмотреть со стороны — вполне обычная картина типичной семейной жизни.

— Наконец-то! — с облегчением говорит Айлин. — Сколько можно копаться? Ты что, красна-девица?

Она нервничает и не может скрыть этого. Ирма смотрит на меня с понимающей улыбкой.

— Пойду разогревать машину, — поднимаясь, говорит Америго. — На улице холод собачий. Посигналю вам, когда все будет готово.

Айлин молча кивает ему. Она выглядит слишком румяной для здорового человека. Глаза блестят. Над губой выступили крошечные капельки пота.