Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 69)

— Я все обдумала, и приняла решение — хочу стать частью твоей семьи, — с придыханием говорит Айлин и на ее глаза наворачиваются слезы. — Рита научила меня подключаться к Хроникам, и я увидела, как погибла моя мама…

Айлин с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться в голос. Обнимаю ее. Она неуклюже обхватывает меня за спину и всхлипывает. Я не знаю, какие слова можно сказать, чтобы утешить ее.

— Я не хочу оставаться дочерью того, кого всей душой хочу уничтожить, — бормочет она, дыша мне в солнечное сплетение. — Ты ведь мне поможешь в этом?

Айлин поднимает голову и выжидающе смотрит на меня.

— Конечно, — отзываюсь я, вытирая ее слезы. — Мы сделаем это вместе.

Возвращаюсь на кухню и прошу Риту позвонить Ирме и договориться с ней о дате и времени обряда. Пока та набирает своей подружке, вспоминаю о том, что в кармане пальто у меня лежит сотовый Ады. Нужно как можно скорее его проверить. Вдруг там есть какая-то зацепка, где ее искать? Не смотря на опасность, которая исходит от нее, я торможу ее поиски, потому что знаю, что, когда найду ее, мне придется скорее всего ее убить.

— Ирма сможет провести обряд сегодня, — сообщает Рита. — Я подготовлю Айлин. Постарайся сегодня никого не убивать и не пить кровь. Выглядишь ты, кстати, очень паршиво. Умойся, что ли.

Утвердительно киваю и поднимаюсь на второй этаж. Нахожу походящую для телефона Ады зарядку и включаю в розетку. Мне хочется узнать новости об отце, и я звоню Ви.

— Ты не поверишь, — смеется Вианор, — только что о тебе говорил. Значит, жить будешь долго.

— Есть какие-то подвижки в деле? — спрашиваю я, замечая, что у него хорошее настроение.

— Тео вышел из комы. Пока сложно что-то сказать: он бредит, никого не узнает. Но у нас появилась надежда.

— А что с Фландерс? Ее нашли? — осведомляюсь я.

— Нет. Но долго скрываться у нее не получится. Мало того, что мои люди ищут ее, так еще и охотники присоединились. Злодейке некуда деваться.

— Почему она сделала это? Есть какие-то предположения? — пытаюсь разведать ситуацию я.

— Она из отверженных. Кажется, это для тебя должно объяснить все, — глухо говорит Ви. — У меня для тебя неприятная новость. Это связано с Ливией.

— Что с ней?

— Даже не знаю, как сказать тебе, — помолчав, растеряно говорит Ви.

И я понимаю, что все намного хуже, чем можно себе представить.

Глава 27

Америго очнулся. Он чересчур бледен, отчего его лицо кажется зеленоватым. Трупные пятна все еще не сошли со скул и рук. Увидев меня, он приподнимается на локте. Цепи, которыми он прикован к стене, неприятно позвякивают. Лив уже пообщалась с ним и заверила меня, что за состояние его рассудка можно больше не беспокоиться. Опасность миновала.

— Я принес тебе кровь, — говорю ему, устраиваясь рядом на полу. Едва я открываю пакет, как глаза Америго становятся алыми, и он издает громкий рык. Клыки со скрежетом вылезают наружу.

— Спокойней, — прошу я, медленно вливая жидкость ему в рот. Его тело обмякает, плечи расслабляются. Он пьет долго и жадно, для восстановления ему нужно много крови. Наконец он отстраняется и тянет руку, чтобы вытянуть рот. Задерживает взгляд на мне.

— Ты хреново выглядишь, — замечает он.

— Зеркало говорит то же самое.

Снимаю с него цепи и он садится, привалившись спиной к стене.

— А мои ребята еще не закончили с лекарством, — с тоской вздыхает Америго. — Им нужна еще неделя.

— Как сам?

— Отвратительно. Жутко неудобно смотреть и голова болит, — признается Америго, потирая запястья. — Но это мелочи. Через пару дней привыкну. Что с Айлин?

— Она в порядке. — Кальенте довольно улыбается. — Но у меня для тебя плохие новости. Лив объявили в мировой розыск, как соучастницу отверженных. Установили, что вы были любовниками, что ты помогала ему избегать облова, всячески прикрывала… И что способствовала нападению на Тео. Если ее арестуют, то сметрной казни ей не избежать.

Брат тихо матерится на итальянском. То и дело поправляет черную повязку, закрывающую пустую глазницу, которую сделала для него Лив, пытается почесать глаз, которого больше нет.

— Я знал, что рано или поздно этим все закончится, — с сожалением говорит он. — Она подставилась из-за меня. Черт!

— Из-за нас, если уж на то пошло.

— Нет. Я заварил всю эту кашу с переворотом и несу за это ответственность. Лив не должна пострадать, это не ее война.

— Она уверенна, что ее.

— В этом виноват я. Слишком много рассказывал ей о несправедливости жизни тех, кто за гранью. Лив слушала, сочувствовала, и принимала мои эмоции за свои. Она такой же законник, как ты. Уверен, что, когда она окажется вдали от меня, к ней вернется ее привычное виденье мира.

— Почему ты не можешь допустить того, что она просто поменяла свое мнение? Изменила своим убеждениям?

— Если я допущу подобное, то это может означать, что моя вера в справедливость тоже ненастоящая, и однажды я изменю ей, — поднимаясь на ноги, горячо говорит Америго. — Кстати, почему ты до сих пор не сдал меня? Я ведь каждый день этого жду. Надеюсь, можно сказать, но ничего не происходит. Когда ты уже станешь собой, Зотикус?

— Иди к черту, — беззлобно бросаю я.

— Ладно-ладно, — со смехом откликается Америго.

Выбираюсь из подвала следом за братом. Он уже стоит в гостиной и о чем-то говорит с Айлин. Дина наблюдает за ними, сидя на диване. Взгляд у нее недовольный, сердитый. Брови нахмурены. Она пытается переключить внимание на книгу, что лежит у нее на коленях, но снова поднимает глаза и смотрит на свою кузину и вампира.

— Значит, сегодня вечером? — уточняет он.

Айлин кивает. Она стоит напротив него, скрестив на груди руки. Ее плечи напряжены, губы плотно сжаты. Разговор дается ей через силу. Изредка она бросает взгляд в сторону Дины, и ее напряжение возрастает.

— Тогда увидимся через три часа, — говорит Америго.

— Мне жаль, что ты потерял глаз, — в голосе Айлин проскальзывают теплые нотки.

— Звучит почти как «спасибо», — улыбается Америго.

— Что-то вроде того.

— Для бессмертного это сущие пустяки. Можем повторить, если хочешь, — выпендривается Америго.

— Ни за что. У меня нет желания флиртовать со смертью в ближайшее время, — откликается Айлин.

Дина с шумом захлопывает книгу.

— Если что — зови, — бросив взгляд в сторону ведьмы, говорит Америго и тянется к дверной ручке.

Айлин смотрит, как он выходит на крыльцо, и оборачивается к кузине.

— Тебе обязательно было показывать свое недовольство? — спрашивает она, не скрывая своего раздражения.

— Да меня чуть не стошнило! — поднимаясь на ноги и упирая руки в бока, дает волю возмущению Дина. — Какие нежности, Господи Боже! Айлин, ты вела себя с ним, как дура! Неужели один относительно хороший поступок заставил тебя забыть обо всем, что он сделал? Вся эта истерика вокруг — он спас мне жизнь — глубоко надумана. Он лишь уравновесил зло, которое причинил. Но не обнулил, не исправил, а ты уже взяла, вся растаяла и готова отдаться ему добровольно.

— Как мило! Ты лучше меня знаешь, что я чувствую! Может, еще поведаешь, зачем мне это надо? — удивленно приподнимает бровь Айлин. Вижу, что она сдерживается изо всех сил, чтобы не поддаться эмоциям.

— Тебе нравится, когда к тебе плохо относятся? — пожимает плечами Дина. — Хочется чувствовать себя значимой, хотя бы для такого подонка, как он? Это самообман, моя дорогая. Наберись храбрости, будь честной с собой.

— Если честность, это так просто и круто, то почему ты до сих пор не сказала своему парню, что между вами все кончено? — повышает голос Айлин. — Зачем ты лжешь ему? Разве это так сложно произнести: «Арсен, милый, мне нравится твой друг, и я хочу быть с Якубом, а не с тобой»?

— Что ты несешь! — Дина бледнеет и делает шаг назад.

— Я видела, как вы целовались. Слышала, как ты флиртуешь с ним, как он говорит тебе, что ты вкусная и пахнешь по-особенному, — не может остановиться Айлин. Она не видит, что крышка люка, ведущего из подвала, поднялась, и Арсен, замерев на месте, внимательно вслушивается в диалог девушек. — А ты отвечаешь ему, что рядом с ним ощущаешь себя по настоящему желанной, а не обязанной. Разве это честно? Арсен не заслужил такого обращения. Так ты унижаешь и себя и его, но не замечаешь этого.

— Это правда? — с грохотом закрывая за собой люк, обращается к Дине мой сын. Он неестественно бледен, под глазами пролегают черные тени. Белокурые волосы растрепаны и торчат в разные стороны.

— Нет, конечно, нет, — обнимая его за шею, торопливо говорит Дина. — У Айлин разыгралась фантазия. И не более того. Как ты мог подумать обо мне плохо?

— Айлин? — он оборачивается к девушке и пристально смотрит ей в глаза.

— Тебе решать, во что ты хочешь верить, — решительно отвечает она и идет к лестнице. — Я сказала, как есть.

— Дина… — Арсен убирает от себя ее руки и смотрит на нее невидящим взглядом. Он ошарашен и растерян. — Почему?

— Я не изменяла тебе, ты просто не так понял… — пытается защититься Дина. — Между мной и Якубом ничего нет. Мы просто друзья.

— То есть Айлин врет? — его голос звучит слишком спокойно. Почти безжизненно.