Вероника Белл – Дорога из стекла (страница 43)

– Но…

– Хлоя! Хоть раз ты можешь меня услышать?

Эван, который явно чувствует себя очень неловко, берет Ло за локоть и уводит. Подруга бросает на меня тоскливый взгляд и скрывается за дверью.

Я слышу какие-то голоса, кажется Макс и Эван о чем-то спорят. Замечательно. Сейчас у меня будет возможность высказать ему все, что я думаю.

Парень входит в палату и делает несколько шагов в мою сторону.

– Теперь вся школа знает о том, что произошло, я права? А может быть, вообще весь город?

– О чем ты, Элиз? – мягко спрашивает Макс.

– Не нужно всем рассказывать о моей жизни, ясно?

– Но Эван и Хлоя – твои друзья!

– Мне надоело, Макс.

– Почему ты не рассказала мне о записке с угрозой? Ты понимаешь, что все это можно было бы предотвратить?

– А что было бы, если бы я рассказала? Ты бы пошел к папе, а он бы сказал: ну у вас, молодежи, и шутки пошли? Ничего бы не изменилось. Зато теперь у них есть веские основания. Думаю, если бы я оказалась мертва, они бы стали работать еще оперативнее.

– Как ты можешь такое говорить? – изумленно произносит Макс, но тут же, тяжело вздохнув, добавляет: – Я знаю, что тебе тяжело. Но ты должна понимать…

– Я не хочу ничего понимать! Я хочу, чтобы ты ушел.

– Лиз…

– Мне сейчас тяжело. И ты даже не можешь себе представить насколько. Сейчас твои успокаивающие слова мне не помогут. Пока, Макс.

Я хотела узнать правду, я желала только этого. Думала, что почувствую облегчение, когда восстановлю справедливость и разоблачу убийцу. Какая ирония…

– Вы плохо себя чувствуете, Элизабет? Почему вы не хотите видеть ваших друзей?

Я даже не заметила, как на месте Макса оказался врач.

– Я НИКОГО не хочу видеть. Но вас же отсюда не выгонишь, с рабочего места. Вот, делаю все, что в моих силах.

Он опять делает какую-то запись, а затем пристально смотрит на меня.

– А почему вы никого не хотите видеть? – откашлявшись, интересуется мужчина.

– Я хочу побыть одна, ясно? На вопрос «почему?» не отвечу, можете даже не спрашивать.

Сказав это, я закутываюсь в одеяло с головой и поворачиваюсь к врачу спиной. Слышу тихий скрип двери и шаги.

Сколько можно?

– Извините, молодой человек, сюда нельзя. Пациентка отдыхает.

– Лиз спит? Можно мне посидеть с ней? – спрашивает Брендон.

– Понимаете, – понизив голос, произносит врач, будто думает, что теперь я его не слышу. – Физическое состояние Элизабет превосходное, она будто и не попадала ни в какую аварию. Но, мне кажется, у нее психологическая травма.

– Я хочу ей помочь, доктор. Позвольте остаться в палате.

– Да я-то не запрещаю… Элизабет! – произносит врач, обращаясь ко мне. – Вас пришел навестить еще один друг.

Я молчу – Брендону мне сказать нечего. Слышатся удаляющиеся шаги.

– Лиз, я знаю, что ты не спишь. Повернись ко мне, пожалуйста.

Я не шевелюсь, не произношу ни слова. Этот город, эти люди – все они связаны с моим прошлым, которое я хочу забыть.

– Расскажи мне обо всем. Я знаю, есть что-то, что ты держишь в себе и что причиняет тебе сильную боль.

За это я и люблю Брендона. Он говорит то, что думает, без предисловий и клише.

Я медленно поворачиваюсь и убираю с лица одеяло.

– Выглядишь, как после веселой ночки, – улыбнувшись одними губами, произносит друг.

– Спасибо. Ты тоже.

У Брендона уставшее лицо и темные круги под глазами, будто он не спал несколько дней. И почему-то ни одного синяка.

– Я видела, как ты ударил Шона… что было после этого? Он что-то говорил? Хотя зачем я это спрашиваю… можешь не отвечать. Лучше скажи, как ты вообще оказался на гонках?

– Ник позвонил, когда увидел тебя с Уайтом. А я был совсем недалеко. Шон… когда я ударил его, он посмотрел на меня так, словно я вылил ему на голову ведро ледяной воды. Это странно, но… он выглядел так, будто это его машина несколько раз прокрутилась вокруг своей оси. За несколько минут до этого Артур и все остальные зрители признали в тебе Бекки. За тебя очень волновались… люди не хотели разъезжаться, даже когда туда ехали скорая и полиция. Ты всю дорогу до больницы что-то шептала, много раз произносила имя Уайта.

Я опускаю глаза.

– Наверное, проклинала его.

Брендон молчит.

– Помнишь тот вечер, когда мы ездили в школу за документами Кира? – спрашиваю я. – Ты хотел знать, что со мной происходит. Так слушай! Я думала, что сойду с ума… потому что вздрагивала от каждого его прикосновения. А потом не могла сопротивляться, когда Он целовал меня, я ему отвечала! И чувствовала себя так, будто лечу вниз на огромной скорости и не хочу раскрывать парашют. Это началось давно, только я запрещала себе об этом думать. Но он все равно увидел… Я поехала на ту вечеринку, чтобы отомстить ему за Мию и сказать, что так, как он, обращаться с людьми нельзя. Это девушка из моей команды, она рыдала и говорила, что он ее использовал. А потом призналась, что все было не так, как она сказала, что Шон произнес мое, слышишь, МОЕ имя, когда был с ней! И я подумала… что, может быть, мне не показалось. Мне не могло показаться, понимаешь! Он не мог так притворяться! Он вернул мне дневник Евы. С вырванной страницей… как глупо с его стороны! Если бы не эта страница, я бы ни о чем не догадалась. Зачем он это сделал? Хотел, чтобы я узнала? Думал, что я не сделаю то, что должна? Или был уверен в том, что заставит меня молчать? Никто никогда не узнал бы о том, что это сделал он, если бы… Я не хотела такой правды, понимаешь?! Не хотела…

Внезапно внутри как будто что-то взрывается. Я не могу и не хочу больше быть сильной!

Я рыдаю в голос, не сдерживая себя. Брендон прижимает меня к себе и гладит по руке, и я, не сопротивляясь, кладу голову ему на плечо и чувствую на губах соленый привкус.

Перед глазами снова мелькают воспоминания, связанные с Ним. Хочется кричать и бить предметы о стену, но я лишь еще сильнее прижимаюсь к Брендону. Он молчит, но ведь слова и не нужны. Я знаю, что мой друг рядом, чувствую его поддержку и понимаю, что не одна.

Наступает тот момент, когда слезы останавливаются, а внутри становится пусто.

– Лиз, я даже не представлял, – произносит Брендон. – Даже мысли не было, что между вами что-то происходит. Я был уверен в том, что ты его ненавидишь.

– Я тоже, – отстраняясь, говорю я.

Я не узнаю свой голос: он слишком низкий и какой-то безэмоциональный.

Брендон хочет что-то сказать, но я останавливаю его, прижав свой палец к губам.

– Не говори ничего. Я знаю, о чем ты думаешь, – произношу я, отводя глаза, а затем перевожу тему: – Моя мама знает о том, что я здесь?

Нет необходимости говорить другу о том, что все, сказанное мной, должно остаться только между нами.

– Ей только недавно смогли дозвониться. Она едет.

Я тяжело вздыхаю.

– Она знает обо всем? То, что я рассказывала полиции…

– Да, твоей маме все коротко объяснили.

– Ну все… теперь она запретит мне выходить из дома и будет круглосуточно сидеть там сама.

Брендон смотрит на меня слегка удивленно.

– Лиз, тебе самой не страшно за свою жизнь?

Я улыбаюсь одними губами.

– Нет.

И это очень странно. Я боялась раньше, когда еще не знала, кто мне угрожает.