Вернер Херцог – Каждый за себя, а Бог против всех. Мемуары (страница 31)
Через тридцать минут самолет пропал с радаров. Его искали много дней. В конце концов это переросло в одну из крупнейших поисковых операций, когда-либо проводившихся в Латинской Америке. В ней приняла участие даже американская астронавтка, которая в это время находилась в Перу. Предполагали, что самолет упал по ту сторону Анд на поросших джунглями склонах, но там были лишь облака, бури и дожди. Через десять дней поиски остановили как безнадежные. На двенадцатый день после крушения неожиданно объявилась семнадцатилетняя девушка, единственная выжившая в катастрофе, Юлиана Кёпке. Она вместе с матерью добиралась к отцу в джунгли. После войны тот пешком пришел в Италию через Альпы, чтобы найти корабль в Южную Америку, где собирался открыть экологическую станцию. Он был биологом, а про экологию тогда еще никто не слыхал. В Италии он корабля не нашел и поэтому пешком добрался до Испании, откуда зайцем попал в Бразилию, спрятавшись в грузе соли. Затем на своих двоих и на каноэ пересек почти весь континент, после чего в конце концов и в самом деле организовал в джунглях Перу исследовательскую станцию, на которой выросла Юлиана. В Рождество 1971 года Юлиана отправилась в дорогу в мини-юбке и легких туфлях – накануне вечером она праздновала в столице окончание учебы в старших классах. Самолет развалился на части на высоте пять тысяч метров во время сильнейшей грозы. Юлиана оказалась за бортом вместе с рядом из трех кресел, когда вокруг бушевала непогода. Потом она скажет, что это не она покинула самолет, а самолет ее покинул. На несколько недель она стала мировой сенсацией, а затем полностью исчезла из вида; к ней в больницу в Пукальпу пробирались под видом священников или уборщиц переодетые журналисты, это было для нее очень тяжело, ведь она только что потеряла мать. История ее невероятного спасения и странствия по джунглям глубоко запала мне в душу, потому что я сам очень тесно соприкоснулся с ее несчастьем. Лишь двадцать шесть лет спустя я отправился искать ее, а затем снял с ней фильм прямо на месте падения – «Крылья надежды» (1998). Ее история – невероятное свидетельство молодой женщины, обладавшей такими силами, которых я никогда не встречал у мужчин. В начале 1972 года, в первые дни работы над «Агирре», мы снимали около трех порогов реки Уальяга, следовавших один за другим, и, сами того не зная, находились всего в нескольких параллельных притоках Амазонки от того пути, которым пробиралась через джунгли полуживая Юлиана.
В джунглях не осталось никакой прогалины на месте падения самолета, который рассыпался дождем обломков над площадью в пятнадцать квадратных километров. Поэтому с воздуха не было видно поломанных деревьев или останков самолета. Юлиану спасли трое лесорубов. По ее рассказу восстановили путь, пройденный ею пешком за одиннадцать дней, и нашли место крушения. Первые группы поисковиков нашли разбитые чемоданы, рождественские гирлянды и подарки, висящие на деревьях, а рядом, как чудовищная, сюрреалистическая добавка к декорации, висели человеческие внутренности.
В 1998 году я отправил две экспедиции в джунгли в районе реки Пачитеа, но они вернулись с пустыми руками. Затем я разыскал одного из трех лесорубов, которые спасли Юлиану. Он еще хорошо помнил эти края и в одиночку отправился на поиски места крушения. Следуя вдоль небольшой речки Шебонья, он наступил на мелководье на ската-хвостокола, который насквозь пробил шипом на хвосте сапог, усиленный у каблука несколькими слоями резины. Эти скаты настолько ядовиты, что они опаснее большинства змей. Этот человек пролежал два дня почти при смерти на песчаной отмели, и тут мимо проплыло каноэ. Гребцы не хотели брать его с собой, потому что у него не было при себе денег, чтобы им заплатить. Наконец он отдал им в уплату свой дробовик, и они посадили его в лодку. Так он был спасен. Я нашел гребцов этого каноэ и выкупил у них дробовик. В фильме Юлиана передает ему этот дробовик как своему ангелу-спасителю, с которым встретилась снова спустя много лет.
Именно он затем руководил четвертой, последней экспедицией, искавшей для съемок фильма место крушения в джунглях. Обломки самолета было невозможно оттуда вывезти, собирали только тела и части тел. В эту экспедицию я отправился со своим младшим сыном Саймоном, которому тогда было восемь лет. Перед нами шли пятеро
Позже мой ассистент Херб Голдер вместе с несколькими лесорубами спустился на канате с вертолета. Они срубили несколько деревьев, чтобы вертолет мог совершить посадку. Это место стало нашим лагерем на время съемок. Мой друг Херб Голдер был моим ассистентом в нескольких картинах. В фильме «Непобедимый» он очень правдоподобно сыграл раввина. Я перепробовал несколько десятков актеров, но единственным, кто убедительно и умно сумел сыграть эту сцену, оказался Херб. Позже мы вместе написали сценарий к одной истории, которую он расследовал годами, – «Мой сын, мой сын, что ты наделал» (2009). Херб – профессор древнегреческого и латыни в Бостонском университете, и у меня нет больше никого, с кем бы я мог в таких деталях поспорить об античности. Херб – не кабинетный ученый. Внешне он выглядит как ствол дерева, у него черный пояс по многим боевым искусствам. Когда он говорит, то болтающиеся по площадке статисты вдруг начинают прислушиваться. Я снял этот фильм в 2008 году с Майклом Шенноном, самым одаренным актером своего поколения. Сегодня он звезда. До фильма «Мой сын, мой сын…» у него были только маленькие роли, а я доверил ему главную. В производстве принял участие Дэвид Линч, но на самом деле с нами работал его продюсер Эрик Бассет. Линч в то время уже почти не интересовался фильмом и полностью ушел в свои трансцендентальные медитации.
20. Танец на канате
Многое в моей жизни кажется мне словно бы танцем на высоко натянутом канате, при этом я не замечаю, что справа и слева от меня зияет пропасть. Я не случайно дружен с Филиппом Пети, который прославился в 1974 году, когда натянул стальной канат между двумя башнями-близнецами Всемирного торгового центра незадолго до его открытия и потом танцевал на этом канате на головокружительной высоте. Он искал меня еще в 1969 году и нашел, когда в Нью-Йорке на кинофестивале показывали фильм «Признаки жизни». К тому моменту он уже давно планировал свою акцию на башнях-близнецах. Незадолго до нашей встречи он успел тайно провернуть дерзкий трюк над самым глубоким ущельем Европы, в Савойе. Ночью он натянул канат над пропастью, а с рассветом вышел на него, и лишь по случайности его заметил крестьянин, перегонявший коров на пастбище по мосту. Крестьянин бросил своих коров, бегом вернулся в деревню и разбудил полицейского. Пока они вдвоем добирались до места, там уже ничего и никого не осталось. Филипп исчез. Его помощники быстро убрали канат, и лишь глубоко забитые в землю железные колья напоминали, где он был закреплен. Вообще, история с башнями-близнецами растянулась на годы. За несколько лет до этого он с поддельными документами затесался в бригаду сварщиков, а потом для виду даже основал строительную фирму, которая открыла офис в одном из еще не достроенных небоскребов. Там он создал склад и постепенно заполнял его всяким оборудованием, включая стальной канат. Наконец, с одной из плоских крыш он пустил стрелу на крышу другой башни-близнеца, а к стреле была прикреплена тонкая леска. Помощники поймали леску и закрепили на ней тонкую стальную проволоку, с помощью которой затем был растянут тонкий кабель покрепче. И вот уже на нем и перетащили на другую башню стальной канат, весивший многие тонны, а там Филипп тайно приварил за опалубкой тяжелый крюк, чтобы закрепить канат.
В шесть утра он вышел на канат. Ему никто не мешал, никто его не видел, пока один таксист далеко внизу не обратил на него внимание. Образовалась пробка, которая стала расти к северу квартал за кварталом. Полицейские штурмовали обе крыши, но снять Филиппа с каната не могли. В конце концов он прилег на этот стальной канат, чтобы передохнуть, потому что полицейский вертолет поднял вокруг него настоящий вихрь – и вот это уже было очень опасно.
Уже позже, глубокой ночью в Париже, Филипп поднял крышку канализационного люка и ввел меня в свое царство бесконечных подземных туннелей и камер. В одной особенно большой камере были аккуратно сложены тысячи человеческих костей, в другой – черепа из давних времен чумы. А однажды ночью мы отправились в путь с канатом длиной в шестьдесят метров и крюком: Филипп хотел обследовать со мной крышу готической церкви Сент-Эсташ в квартале Ле-Аль. Но нас неожиданно догнал знакомый певец и актер, он был пьян и шел домой, и мы решили никуда не ходить. Когда я в 1993 году открывал «Виеннале», Филипп по моему приглашению танцевал на канате, натянутом между зенитной башней люфтваффе и башней кинотеатра «Аполлон».