Вера Вольф – Грехи Северной бухты (страница 3)

Я не ответила.

Глава 2. Условия мэра

Часы на стене тикают. Громко. Я смотрю на них. Потом на дверь. Потом снова на часы.

За окном — ни одного просвета. Полярная ночь. Фонари горят впустую. Администрация на центральной площади, но в декабре темно даже в полдень. Я вижу своё отражение в стекле — бледное, с тёмными провалами глаз.

— Кофе, — говорю в интерком.

Зоя появляется через пятнадцать секунд. Чашка, пар, печенье. Я не просил печенье. От старых кресел пахнет кофе и пылью. Мой пиджак — кожей и морозом.

— Она придёт? — спрашивает Зоя.

— Кто?

— Панфилова.

Делаю глоток. Кипяток обжигает язык. Так надо. Ставлю чашку — на блюдце остаётся коричневый след.

— Ты ни о чём не хочешь меня спросить? — Зоя не уходит. — Семь лет прошло. Встречаешь её в аэропорту с ментами, подписываешь какой-то контракт. Люди звонят.

— Пусть звонят.

— Тимур…

— Уйди.

Она уходит. Я смотрю на печенье. Беру — надкусываю. Пресное. Кладу обратно.

Девять ноль-ноль.

Открываю ноутбук. Почта — пусто. Соболев прислал очередное предложение — в спам. Отец Али написал жалобу — туда же. Трижды проверяю телефон. Звонков нет.

В коридоре шаги.

Быстрые. Злые.

Стук по косяку — металл задевает дерево.

Поднимаю голову.

Стоит в дверях. Вчерашняя куртка, джинсы, свитер. Волосы мокрые — снег тает, капли падают на плечи. Щёки красные от мороза. Глаза злые. Воротник натянут до подбородка — дышит в ткань.

— Ты опоздала на три минуты.

Смотрю на часы. Тикают. Она смотрит туда же.

— Три минуты — не опоздание.

— У меня свои правила.

Закатывает глаза. Входит. Под её ботинками скрипят половицы. Садится без приглашения — напротив. Сумка с глухим стуком падает на пол.

— Где контракт?

Достаю из сейфа. Кладу на стол. Бумага шелестит.

— Читай. Пункт 7.2.

Читает. Брови лезут вверх. Ногти — короткие, без лака — оставляют следы на уголке листа.

— Штрафные часы? Ты серьёзно?

— Каждая минута опоздания — плюс час работы. Сегодня до девяти вечера.

— Это незаконно.

— Это условия. И тебе их придётся принчть.

Берёт ручку. И вдруг — резко — рвёт контракт пополам. С хрустом, волокна бумаги расходятся неохотно. Клочья летят на пол.

— Теперь нет никаких условий. Я уезжаю.

Встаёт. Поднимает сумку, выпрямляется.

Я делаю два шага из-за стола — перегораживаю проход. Она упирается взглядом в мою грудь, поднимает глаза.

— Сядь.

— Не сяду.

— Сядь, Аля.

Смотрит в упор. Зрачки расширены — почти чёрные. Я помню этот взгляд. Твёрдый, холодный. Внутри — паника.

— Ты не сможешь меня удержать.

— Уже удерживаю.

Протягиваю руку — медленно — достаю из папки на столе второй экземпляр. Она следит за движением.

— Ты распечатал копию?

— Три копии. Четвёртая в облаке.

— Ты псих. Лечись.

— Садись.

Секунду стоит. Я чувствую запах её мокрой куртки — прелый мех и снег. И под ним — яблоки и корица.

Пальцы впиваются в лямку. Она садится.

Кладу перед ней новый контракт. Придвигаю ручку — та катится по столу, стукается о край папки.

— Сегодня первый рабочий день. Должность — специалист по связям с общественностью. По факту — моя помощница. Звонки, отчёты, встречи.

— Звучит как ад.

— Так и есть. Подписывай.

Смотрит на ручку. Потом на меня.

— Если подпишу — отдашь мне дом?

— Если отработаешь месяц — да.

— Слово мэра?

Наклоняюсь. Наши лица в сантиметре. Её дыхание — тёплое — касается моей шеи. Пахнет яблоками.

— Слово человека, которого ты предала. Оно чего-то стоит?

Бледнеет. Берёт ручку. Подписывает. Грифель скрипит по бумаге.

Прячу контракт в сейф. Закрываю. Замок щёлкает.

— Зоя! Покажи ей рабочее место.