Вера Тёмная – Зеркало (страница 3)

— Темно было. Лица не видел. Но... — бомж замялся. — Он хромал. На левую ногу. И еще — он потирал вот здесь. — Бомж коснулся своего виска. — Как будто голова болела.

Артем перестал дышать.

Хромота на левую ногу. Последствие аварии. И жест — потирание виска. Его собственный жест. Его привычка.

Бомж смотрел на него, и в его мутных глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание.

— Следователь... — прошептал он. — А вы не...

— Спасибо за показания, — резко сказал Артем, вставая. — Вы свободны. Я распоряжусь.

Он вышел из палаты быстрее, чем нужно. В коридоре его догнала фельдшер.

— Он вас узнал? — спросила она буднично, заполняя какие-то бумаги.

— Что?

— Ну, Иванов этот. Он всем говорит, что узнает людей по походке. Даже пьяный. Говорит, раньше сапожником был, привык на ноги смотреть. Узнал кого-то?

— Нет, — сказал Артем. — Никого он не узнал.

Он вышел на улицу и закурил. Руки дрожали.

Бомж видел его. Бомж описал его хромоту и его привычку. И бомж его узнал.

Если этот свидетель попадет к нормальному следователю — не к Рогову, а к кому-то из райотдела, — Артему конец.

Он стоял на крыльце вытрезвителя и думал о том, что должен сделать. Убрать свидетеля? Или положиться на то, что бомжу никто не поверит?

Телефон завибрировал. Рогов.

— Ковалев, ты где?

— В вытрезвителе. Допрашивал свидетеля.

— И как?

— Он меня опознал.

Тишина в трубке.

— Приезжай в гараж, — сказал наконец Рогов. — Срочно.

Глава 2. Блог «Нулевой отдел»

Часть 1. Кофе и наблюдение

Катя Соболева устроилась в «Темп» не ради зарплаты.

Зарплата была маленькой, чаевые — копеечными, хозяин — вредным, а часы работы — неудобными. Но кофейня находилась ровно напротив убойного отдела, и каждое утро через ее двери проходило полдюжины оперов, следователей и криминалистов. Они пили кофе, жевали булки и разговаривали. А Катя слушала.

Она записывала всё. Не в блокнот — блокнот могли найти. Она записывала в голову, а вечером, дома, переносила в зашифрованный файл на ноутбуке. Имена, даты, детали. Кто с кем спит, кто на кого злится, кто провалил дело, а кто неожиданно раскрыл. Всё это шло в блог «Нулевой отдел» — анонимный тру-крайм проект, который за два года существования набрал пятьдесят тысяч подписчиков и репутацию «самого осведомленного источника о работе полиции».

Никто не знал, что «Нулевой отдел» ведет бариста из кофейни напротив участка. Даже Артем.

Особенно Артем.

Часть 2. Первая встреча

Она заметила его в первый же день.

Высокий, сутулый, с сединой на висках и взглядом, который не задерживался на людях дольше секунды. Он вошел, заказал черный американо без сахара, расплатился мятыми купюрами и сел у окна. Не пил — просто держал стаканчик в руках и смотрел на улицу.

— Кто это? — спросила Катя у напарницы, кивая на незнакомца.

— Ковалев. Старший следователь по особо важным. Говорят, лучший в городе. И самый странный.

— Чем странный?

— Ну, у него семья погибла. Жена и дочка. Авария. После этого он стал... ну, ты видишь.

Катя видела. Она видела человека, который носит свое горе как старую куртку — не снимает, не стирает, не показывает другим, но сам всегда помнит, что она на нем.

Она решила узнать о нем больше. Просто из профессионального любопытства. Так она себе говорила.

Через неделю она знала всё. Что его жену звали Анной, а дочку — Соней. Что авария произошла на трассе М-4, и водитель фуры, которая якобы спровоцировала столкновение, не найден до сих пор. Что Ковалев пять лет искал его, поднял все связи, потратил все сбережения и чуть не лишился должности. Что он живет один, не пьет, не курит (тогда еще не курил) и ни с кем не общается, кроме напарника Рогова.

Что у него красивые руки. И что он никогда не улыбается.

Последнее было не профессиональным. Но именно оно зацепило ее сильнее всего.

Часть 3. Сближение

Первый разговор случился через месяц.

Был поздний вечер, кофейня закрывалась. Артем зашел за пять минут до конца смены — уставший, с красными глазами, в помятой рубашке.

— Уже закрыто? — спросил он.

— Вообще-то да. Но для вас — последний американо.

— Спасибо.

Она варила кофе, а он стоял у стойки и молчал. Потом вдруг спросил:

— Вы всегда работаете допоздна?

— Когда как. А вы всегда работаете по ночам?

— Почти всегда.

— Тяжелое дело?

— Все дела тяжелые. — Он помолчал. — Но это — особенно.

— Расскажете?

— Нет. Вам это не понравится.

— Я люблю, когда мне не нравится. Это значит, что история правдивая.

Он посмотрел на нее — впервые за все время их знакомства не скользнул взглядом, а задержался. И вдруг спросил:

— Как вас зовут?

— Катя. А вас — Артем Андреевич. Я знаю. Я внимательная.

— Это хорошо, — сказал он. — Или плохо. Не знаю пока.

И ушел.

На следующий день он пришел снова. И через день. И еще через день. Они не говорили о делах — только о погоде, о музыке, о фильмах. Катя узнала, что он любит старое кино и ненавидит соцсети. Что он читает на ночь не детективы, а исторические романы. Что его любимая группа — «Аквариум», и он до сих пор помнит все аккорды «Поезда в огне».

Через три месяца он пригласил ее на свидание. Через пять — она впервые осталась у него на ночь.

Утром она увидела фотографию жены и дочери на стене и ничего не сказала.

Через семь — он впервые заговорил во сне. Это был не разговор — крик. Он кричал: «Аня, держи Соню, держи!» — и просыпался в холодном поту. Катя обнимала его и молчала.