Вера Тёмная – Зеркало (страница 2)

— Ой, да брось. Ты мне всё рассказываешь. Просто ты этого не помнишь.

Она сказала это в шутку. Но Артема будто током ударило.

Просто ты этого не помнишь.

Он резко развернулся и вышел, не попрощавшись. На улице он выбросил нетронутый кофе в урну и глубоко вдохнул холодный воздух.

Что он ей рассказывал? Когда? В те моменты, когда его сознание отключалось?

Телефон пиликнул в кармане. Катя: «Ты врешь. Но я умею ждать :)»

Он не ответил.

Часть 1.3 — Участок

Убойный отдел располагался на третьем этаже старого здания УВД. Коридоры пахли хлоркой и дешевым табаком, лампы дневного света противно жужжали, и краска на стенах облупилась ровно в тех местах, где за пятнадцать лет сотрудники привыкли опираться плечом.

Артем поднимался по лестнице медленно, как на эшафот. Каждая ступенька отдавалась гулом в голове. Он пытался собрать воедино то, что знал:

Сортировочная. Склад. Труп мужчины. Бомж позвонил в три ночи. Мои коллеги уже там были. Меня не вызвали.

Последнее беспокоило больше всего. Почему его не вызвали? Он был старшим следователем. Если только...

Если только его уже не подозревают.

В кабинете его ждал напарник — Илья Рогов, грузный мужик сорока пяти лет с вечно красным лицом и одышкой. Он сидел за своим столом и пил чай из пластикового стаканчика. Увидел Артема — кивнул.

— О, блудный сын вернулся. Я тебе звонил три раза.

— Телефон сел.

— Угу. И домой я тебе звонил. И Катьке твоей в кофейню.

Артем напрягся, но голос подал ровно:

— Я был... гулял. Не спалось. Что случилось?

Рогов отставил чай и придвинул к себе папку.

— Сортировочная, 14. Заброшенный склад текстильной фабрики. В три часа ночи бомж услышал крики, вызвал ментов. Приехали — а там мясо. Жмура опознали почти сразу. Кличка Крот. Слышал о таком?

Артем кивнул, стараясь не выдать волнения:

— Информатор. Работал с наркотой. Давно его не видел.

— Ага. И знаешь, что самое интересное? — Рогов достал из папки фотографию и подвинул через стол. — На нем была твоя визитка. В кармане ветровки. Старая, замызганная, но твоя.

Тишина в кабинете стала осязаемой. Артем смотрел на фотографию и чувствовал, как холод поднимается откуда-то из живота к горлу.

— Я не видел Крота года два. Может, больше.

— Я знаю. Я и не говорю, что ты с ним встречался. Просто странно, да? Парень носит с собой визитку следователя, с которым не работал два года. А потом его находят мертвым на заброшенном складе с проломленным черепом.

Артем взял фотографию. Ветровка. Серая. Та самая. И лицо — разбитое, неузнаваемое.

— Кто ведет дело? — спросил он.

— Пока Громов из райотдела. Но начальство хочет передать нам. Ты же у нас спец по серийным...

— Почему серийным?

Рогов снова полез в папку.

— Потому что это не первый. Три месяца назад был труп на стройке в Заречье. И два месяца назад — в коллекторе у речного вокзала. Оба с проломленными черепами. Оба — бывшие информаторы. И у обоих в карманах находили странные вещи. У первого — детский рисунок. У второго — чью-то фотографию.

— А у Крота?

— У Крота — твоя визитка, — Рогов пристально посмотрел на Артема. — И еще кое-что. В его руке был зажат клочок бумаги с номером машины. Той самой. Серой фуры.

Мир качнулся. Артем вцепился в край стола, чтобы не упасть.

— Фура не найдена. Тот водитель исчез.

— Я знаю. Но Крот, видимо, что-то нарыл. И это «что-то» стоило ему жизни.

Рогов поднялся и тяжело хлопнул Артема по плечу.

— Ковалев, я знаю, что это твое больное место. Но ты должен держать себя в руках. Если эта тварь как-то связана с аварией... ты имеешь право знать первым. Но не лезь в это один. Понял?

Артем кивнул, хотя уже не слышал его. В ушах звенело.

Три трупа. Три бывших информатора. И ниточки, ведущие к аварии.

Либо кто-то методично уничтожает всех, кто может раскрыть правду о гибели его семьи.

Либо он сам.

После разговора с Роговым в участке, но до вечерней встречи с Катей, Артем поехал в вытрезвитель.

Он знал, что это риск. Бомж был единственным свидетелем — он слышал крики, видел, возможно, кого-то выходящим со склада. Если он опознает Артема... Но не поехать было нельзя. Отказ от допроса единственного свидетеля выглядел бы подозрительно.

Вытрезвитель располагался в подвале районного ОВД — помещение с кафельными стенами, лампами дневного света и неистребимым запахом перегара, хлорки и человеческого отчаяния. Дежурный фельдшер, молодая женщина с уставшим лицом, провела Артема в «палату» — комнату с четырьмя койками, на трех из которых спали люди.

— Вот ваш свидетель, — сказала она, указывая на четвертую койку. — Фамилии не знаем, документов нет. Назовем его пока гражданин Иванов. Проспался уже, но голова болит. Допрашивайте, только недолго.

Бомж сидел на койке, завернувшись в казенное одеяло. Это был мужчина неопределенного возраста — может, пятьдесят, может, семьдесят. Лицо — морщинистое, обветренное, с синяком под левым глазом. Руки тряслись. Пахло от него так, что Артем невольно отступил на шаг.

— Гражданин Иванов? — Артем присел на соседнюю койку. — Я следователь Ковалев. Хочу задать вам несколько вопросов о прошедшей ночи.

— А выпить есть? — прохрипел бомж.

— Нет. Но если поможете — я договорюсь, чтобы вас отпустили пораньше.

— Отпустили... — Бомж усмехнулся беззубым ртом. — Куда отпустили? На улицу? Там холодно.

— Тогда поговорим здесь. Вы вызвали полицию в три часа ночи. Сказали, что слышали крики на складе текстильной фабрики. Это правда?

— Правда. Кричали. Двое.

— Двое? Вы уверены?

Бомж наморщил лоб, вспоминая.

— Сначала один кричал. Долго. Страшно так, будто резали. Потом затих. Потом второй. Но второй не кричал — он говорил.

Артем почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Что говорил?

— Я не разобрал. Далеко было. Но тон был такой... спокойный. Как будто лекцию читал. А потом тишина.

— Вы видели кого-нибудь? Кто-нибудь выходил со склада?

Бомж прищурился и вдруг посмотрел на Артема внимательно — слишком внимательно для человека, который только что просил выпить.

— Высокий, — сказал он медленно. — В темной куртке. Вышел примерно через полчаса после того, как стихли крики. Постоял у входа, закурил. Потом ушел в сторону гаражей.

— Вы можете описать его лицо?