Вера Тёмная – Зеркало (страница 5)

Рогов, стоявший в стороне, хмыкнул:

— Или убийце. Типа, «ты забыл что-то важное, приятель, и когда вспомнишь — тебе конец».

Артем ничего не ответил. Он смотрел на буквы и чувствовал, как что-то внутри него сжимается в тугой узел.

Когда вспомнишь...

Что именно он должен вспомнить? И что будет, когда это случится?

Морг городской судебно-медицинской экспертизы располагался в отдельном здании на территории областной больницы. Артем бывал здесь сотни раз — следователи обязаны присутствовать при вскрытии в особо важных случаях. Но сегодня каждый шаг по длинному белому коридору давался ему с трудом.

Запах формалина, который раньше казался просто частью работы, теперь вызывал тошноту. Потому что сегодня на столе патологоанатома лежал человек, которого Артем убил.

— Ковалев, ты какой-то зеленый, — заметил патологоанатом, доктор Зорин, немолодой мужчина с огромными руками, которые, казалось, не могли принадлежать человеку, работающему со скальпелем. — Опять не завтракал?

— Не завтракал.

— Зря. На голодный желудок тут делать нечего. Ладно, проходи, сейчас начнем.

Тело Крота лежало на металлическом столе, накрытое простыней. Зорин включил диктофон, надел перчатки и откинул ткань.

— Наружный осмотр. Мужчина, на вид сорок-сорок пять лет. Множественные повреждения лицевого скелета и свода черепа. Раны нанесены тупым предметом с металлической поверхностью. Предположительно — монтировка или обрезок трубы.

Артем смотрел на лицо Крота — вернее, на то, что от него осталось, — и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он не помнил, как наносил эти удары. Но его тело помнило. Его руки помнили тяжесть металла.

— Фиксирую следы борьбы, — продолжал Зорин. — Гематомы на предплечьях — жертва пыталась защищаться. Под ногтями — частицы кожи. Возможно, удалось достать ДНК нападавшего.

Артем замер.

— ДНК?

— Ага. Парень сопротивлялся, это точно. Под ногтями у него — микрочастицы. Если повезет, выделим профиль. Ты же знаешь, сейчас технологии позволяют даже из такого материала получить результат.

Зорин продолжал работать, не замечая состояния Артема. А тот стоял, вцепившись в край стола, и пытался вспомнить: были ли у него на руках царапины? Кажется, нет. Или были? Он не помнил. Он не помнил ничего.

— А это интересно, — Зорин вдруг остановился. — Смотри-ка.

— Что?

— У жертвы в кулаке что-то зажато. Я сначала не заметил. Сейчас...

Он осторожно разжал окоченевшие пальцы Крота. В ладони лежал маленький предмет.

— Пуговица, — сказал Зорин. — Металлическая. С гравировкой. Похоже, от форменной одежды. Может, от пальто. Может, от куртки.

Он поднес пуговицу к свету.

— Тут буквы. «А. К.». Слушай, Ковалев, а ведь это твои инициалы. У тебя ничего не оторвано?

Артем опустил глаза на свою куртку. Все пуговицы были на месте. Но он знал — где-то дома, в шкафу, висит старая форменная куртка, которую он не носил уже года два. Он не помнил, все ли пуговицы на ней.

— Нет, — сказал он. — Всё цело.

— Ну, мало ли. Инициалы-то не уникальные. Мало ли А. К. на свете? Александр какой-нибудь, Алексей... — Зорин положил пуговицу в пакет для улик. — Ладно, это к делу. Пусть эксперты разбираются.

Артем смотрел на пакет с пуговицей и чувствовал, как петля на его шее затягивается всё туже.

Он убил Крота. Он оставил пуговицу. И теперь единственная ниточка, которая связывала его с жертвой, лежала на столе патологоанатома.

«Надо ее забрать», — подумал он и сам испугался этой мысли.

Забрать улику. Уничтожить. Замести следы.

Кто он после этого? Убийца, скрывающий преступление? Или следователь, пытающийся спасти себя от несправедливого обвинения?

— Ковалев, ты чего? — Зорин помахал рукой перед его лицом. — Совсем поплыл. Иди-ка на воздух, от тебя тут никакого толку.

— Да, — Артем с трудом разлепил губы. — Пойду.

Он вышел в коридор и прислонился спиной к холодной стене. Сердце колотилось. В висках стучало. Перед глазами плыло.

Где-то там, за стеной, лежала пуговица с его инициалами. И частицы его кожи под ногтями убитого.

Если экспертиза даст результат — ему конец. Если он украдет улику — он перейдет черту, после которой возврата уже не будет.

Он закрыл глаза.

И когда открыл их снова, прошло пятнадцать минут. Провал. Снова.

Артем посмотрел на свои руки. Никакой пуговицы. Никакого пакета. Он ничего не украл.

Или украл, но уже забыл об этом?

Он никогда не узнает.

Часть 3.2 — Третий труп и третий ключ

Через час они сидели в кабинете Рогова и раскладывали материалы трех убийств на столе.

— Давай системно, — Рогов достал маркер и подошел к белой доске, висевшей на стене. — Три жмура за три месяца. Все — бывшие информаторы. Все убиты одинаковым способом: множественные удары тупым предметом по голове. У каждого в кармане что-то, связанное с тобой или с аварией.

Он начал писать на доске:

Жертва №1 — Виктор Сомов, кличка «Сом».

Найден: 15 августа, стройка в Заречье.

В кармане: детский рисунок. На рисунке — машина, две фигурки и солнце. Подпись печатными буквами: «СОНЯ».

Связь с Ковалевым: был информатором по делу о контрабанде три года назад.

Жертва №2 — Андрей Зубов, кличка «Зуб».

Найден: 20 сентября, коллектор у Речного вокзала.

В кармане: фотография Анны Ковалевой. Старая, черно-белая, из тех, что печатали в фотоателье. На обороте надпись: «Прости».

Связь с Ковалевым: информатор по делу о крышевании рынков. Исчез четыре года назад.

Жертва №3 — Игорь Малышев, кличка «Крот».

Найден: сегодня, 3 ноября, склад на Сортировочной.

В кармане: визитка Ковалева + клочок бумаги с номером серой фуры.

На стене: надпись кровью «КОГДА ВСПОМНИШЬ — БУДЕТ ПОЗДНО».

Рогов отложил маркер и повернулся к Артему:

— Это не просто серия. Это кто-то играет с тобой. Собирает пазл из твоего прошлого и методично убирает всех, кто может что-то рассказать.

— Или я, — тихо сказал Артем.

В кабинете повисла тишина. Рогов замер с маркером в руке.

— Что ты сказал?

— Это я. Это я их убил.