Вера Тёмная – Волна (страница 2)

— Ты уверена? — спросил он. — Если мы туда полезем, обратного пути не будет.

Вместо ответа она взяла его руку, перевернула ладонью вверх и провела пальцем по его шрамам — старым, затянутым, белым.

— У меня есть такие же, — сказала она, поднимая рукав свитера. На внутренней стороне запястья — тонкая, почти незаметная линия. Он понял: не порез, не случайность. Это она сама, давно, пыталась остановить боль. — Мы оба уже давно за чертой. Разница только в том, что я хочу уйти красиво. А ты — громко.

Он сжал её ладонь. Крепко. Так, что она не смогла бы вырваться. Но она и не пыталась. Их глаза встретились, и вдруг всё — дождь, ветер, план операции — исчезло. Остались только они и стук сердца, который он слышал в тишине.

— Лера, — сказал он хрипло. — Я не умею говорить красиво. И не умею обещать. Но если мы выберемся из этого ада... я хочу, чтобы ты была рядом. Не как напарник. А как... — он запнулся, и впервые за много лет его голос дрогнул.

Она приподнялась, сократила расстояние. Её губы почти касались его уха, когда она прошептала:

— Я уже рядом.

И поцеловала его — не нежно, а жадно, со вкусом водки, дыма и отчаяния. Он притянул её к себе, чувствуя, как её пальцы впиваются в его плечи, как дрожит её тело, — и понял, что эта дрожь не от страха. Это была та же ярость жизни, что и у него. Пламя, которое они оба так долго прятали.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Дима услышал, как снаружи завыл мотор квадрокоптера. Не полицейский. Дорогой, военный. Вольф знал, где его дочь.

— Поздно прятаться, — выдохнула Лера, вставая и натягивая куртку. — Они уже здесь.

Дима вытащил из-под дивана увесистый кейс. Откинул крышку — внутри лежали два «Глока», глушители и гранаты.

— Значит, — сказал он, протягивая ей один пистолет. — Играем по-крупному. Склад, компромат, особняк Вольфа. В одной упряжке. Согласна?

Она взяла оружие, провернула магазин, проверила затвор. Одним движением. Профессионально. Дима чуть усмехнулся — конечно, она умела стрелять. Она была им. Его зеркалом.

— Согласна, — сказала она и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него останавливалось сердце. — Погнали жечь этот грёбаный город, любимый.

Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и настоящее. Он не ответил. Просто взял её за руку и вывел через чёрный ход в лес, пока дрон кружил над крышей.

Сзади взорвалось что-то — дом, в котором они только что были, ушёл в небо огненным шаром. Вольф не оставлял свидетелей. Даже ради дочери.

Они бежали сквозь деревья, и Дима думал только об одном: если они переживут эту ночь, он больше никогда не отпустит её. Никогда.

Они бежали сквозь лес, пока ветки хлестали по лицам, а сзади рвались снаряды — Вольф не жалел ничего, даже старый рыбацкий дом, чтобы стереть их с лица земли. Дима тянул Леру за руку, чувствуя, как её ладонь скользит в его — мокрая, горячая, живая. Где-то впереди мелькнул свет — старая трасса, ведущая к порту.

— Туда! — крикнул он, и они вылетели на асфальт, где у обочины стоял его запасной вариант — видавший виды «Мустанг» шестидесятых годов. Он держал эту машину для побега. И сейчас пришло её время.

Дима завёл мотор с полпинка, и восьмицилиндровый двигатель взревел, разрывая ночную тишину. Лера запрыгнула на пассажирское сиденье, сжимая «Глок» в руке.

— Дрон! — крикнула она, показывая вверх. Чёрный беспилотник вынырнул из-за деревьев, и его прожектор упёрся в них, как хирургический скальпель.

— Держись! — Дима выкрутил руль, и «Мустанг» заскользил по мокрому асфальту, развернувшись задом наперёд. Он достал из бардачка дробовик — короткоствольный, обрез — и, не сбавляя скорости, высунул руку в окно. Один выстрел, второй — дрон задымился и рухнул в канаву, разбившись в щепки.

— Отличный бросок, — выдохнула она, переводя дух. — Ты всегда так эффектно уходишь от погони?

— Только когда на заднем сиденье девушка, — усмехнулся он, и она ударила его по плечу, но без злобы. Скорее, чтобы убедиться, что он настоящий.

Выехали на шоссе. Город впереди горел огнями — сотни окон, миллионы жизней, и никто из них даже не подозревал, что в эту ночь решается судьба криминальной империи. «Мустанг» летел под сотню километров в час, но Дима уже перебирал в голове план.

— У нас есть час, — сказал он. — Я знаю этот порт. Склад номер семь. Если мы не успеем до смены охраны, — он покосился на часы, — будет поздно. Вольф перепрячет документы.

Лера достала из кармана куртки маленький флеш-накопитель и помахала им перед его носом.

— А это мы не учли. Я скопировала половину его файлов ещё месяц назад. Но там нет главного — списка его связей в прокуратуре. Этот список — только в бумажном виде. В его сейфе. В кабинете.

Дима присвистнул. Кабинет Вольфа в особняке — это самое охраняемое место в городе. Двадцать человек, бронированные двери, тепловизоры. Но он знал, что Лера не просто так упомянула это.

— Ты хочешь пойти через парадный вход? — спросил он, замедляясь у железных ворот порта.

— Хуже, — она усмехнулась, и он понял, что она уже всё придумала, пока они мчались по трассе. — Я хочу, чтобы меня похитили. Ты возьмёшь меня в заложники. Я скажу отцу, что ты требуешь выкуп. Он соберёт всю охрану в гостиной, чтобы обсуждать моё освобождение. А в это время... наш человек проникнет в кабинет.

Дима остановил машину у бетонного забора. Повернулся к ней. В свете приборной панели её лицо было бледным, но спокойным. Она действительно была готова рискнуть собой.

— Ты понимаешь, что он может тебя застрелить, — сказал он тихо. — Если заподозрит, что ты заодно со мной.

— Он уже подозревает, — она отвела взгляд. — Но он никогда не поверит, что я согласилась на такое. Потому что для него я — испорченная, слабая дочка, которая только и умеет, что тратить деньги.

Дима хотел возразить, но она коснулась его руки, и все слова застряли в горле.

— Дим, — прошептала она. — Я сделаю это. Но только при одном условии.

— Каком?

— Если что-то пойдёт не так... ты не будешь геройствовать. Ты просто уйдёшь. Живым. Обещай.

Он сжал её пальцы, не выпуская. Чувствовал, как бьётся пульс на её запястье, — часто, испуганно. Но в глазах стояла сталь.

— Ничего не пойдёт не так, — сказал он глухо, наклоняясь к ней. Поцеловал быстро — в висок, в уголок губ. — Потому что я вытащу тебя оттуда. Даже если для этого придётся сжечь весь этот грёбаный особняк.

Она улыбнулась. Свет фар выхватил чёрный «Мерседес» Вольфа, въезжающий через главные ворота порта. Охрана расступалась перед ним, как море перед пророком.

— Время пошло, — выдохнула Лера, открывая дверь «Мустанга». — Звони ему сейчас. Скажи, что я у тебя.

Дима не стал больше говорить. Он достал спутниковый телефон и набрал номер, который Лера написала ему на ладони, когда они сидели в машине.

Трубку взяли после первого гудка. Голос старого, сытого, злого человека прозвучал в динамике:

— Слушаю.

— Здравствуй, Александр Вольфович, — произнёс Дима, глядя, как Лера выходит из машины и медленно идёт к воротам, поднимая руки. — Твоя дочь у меня. Если хочешь видеть её живой, готовь два миллиона зелёными. И жди моего звонка.

В трубке повисла тишина, а затем раздался низкий, ледяной смех.

— Мальчик, — сказал Вольф. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя увидеть. Приходи. Мы поиграем.

Связь оборвалась. Дима смотрел, как Леру встречают двое охранников в чёрных костюмах. Она обернулась на мгновение, и в свете фар их взгляды встретились. Она чуть заметно кивнула. Он ответил тем же.

— Ну что, — пробормотал он, заводя «Мустанг». — Поиграем, значит.

И «Мустанг» сорвался с места, унося его в тени ночного города — навстречу самому опасному делу в его жизни. И единственной женщине, ради которой он был готов рискнуть всем.

Глава 2. Волк в овечьей шкуре

Особняк Вольфа стоял на холме, как средневековый замок, только вместо рва с водой — элитный газон и системы «умный дом», которые стоили больше, чем весь квартал, где вырос Дима. За чугунной решёткой ворот качались кипарисы, а из окон лился золотой свет, в котором даже пули казались красивыми.

Дима оставил «Мустанг» в полукилометре, в заброшенном гараже. Дальше — пешком, по-пластунски, через кусты и дренажные трубы. Он знал этот маршрут. Лера нарисовала его на салфетке, когда они сидели в рыбацком доме, за час до того, как он взлетел на воздух.

Наушник в ухе ожил. Голос Леры — тихий, почти шелест:

— Я в гостиной. Второй этаж. Он бесится, но пока не тронул меня. Говорит, что разорвёт тебя на части. И накормит меня твоими внутренностями на ужин.

Дима хмыкнул, перелезая через ограждение.

— Оригинальный отец. Передай ему, что я предпочитаю пиццу «Маргарита».

— Дим, — голос её стал серьёзным. — Здесь Фёдор. Тот, который был с твоим братом в последнюю ночь. Он здесь, как его правая рука.

Дима замер. Пальцы сжали рукоять пистолета так, что побелели костяшки. Фёдор. Предатель, который сдал его брата Вольфу за деньги и обещание сохранить жизнь. Он знал, что рано или поздно встретится с ним. Но не думал, что уже сегодня.

— Я увижу его, — сказал Дима, голос стал тягучим, как патока. — Обязательно увижу.

— Дима, не сейчас, — предупредила Лера. — Мы работаем по плану. Сейф. Документы. Потом — месть.

Он выдохнул. Проглотил злость, как кусок стекла. Она была права. Сейчас — только дело. Чувства — потом.