Вера Тёмная – Волна (страница 4)

— Потому что я узнал тебя, — сказал он медленно. — Не тогда, когда ты сказала, что твой отец убил моего брата. Я узнал тебя, когда увидел твои глаза. У тебя взгляд человека, который потерял всё. И когда я встретил тебя, — он поднял голову и встретился с ней взглядом, — я понял, что мы с тобой — одно целое. Как будто я всю жизнь ждал, чтобы найти тебя.

Она моргнула. И в уголке её глаза сверкнула слеза, которую она тут же смахнула.

— Дурак, — прошептала она. — Ты — самый опасный, самый безрассудный дурак, которого я встречала.

— И ты его любишь, — закончил он, и это был не вопрос.

Она молчала секунду. Потом сделала то, что не входило ни в один план: она встала, подошла к нему и, опустившись на колени перед ним, положила ладони ему на колени.

— Люблю, — сказала она. — До чёртиков. До смерти. До того, что хочу выть от страха за тебя каждую секунду.

Она положила голову ему на колени, и он провёл рукой по её волосам. Так они сидели в тишине камина, пока за окном шумело море, а где-то далеко продолжал гореть город, оставшийся без своего короля.

Но это была только первая ночь их новой жизни.

Наутро Дима проснулся от того, что Лера стояла у плиты и жарила яичницу. На ней была его старая футболка, сползающая с плеча, и она напевала что-то тихое, мелодичное.

Он не шевелился. Просто смотрел на неё и думал: вот зачем я выжил. Вот ради чего.

Она обернулась, заметила его открытые глаза и улыбнулась — той самой улыбкой, которая грозила свести его с ума.

— Доброе утро, герой, — сказала она. — Завтрак будет через две минуты. У тебя есть время, чтобы решить: мы будем воевать или сбежим на край света.

Дима встал, потянулся и подошёл к ней сзади. Обнял за талию, уткнулся носом в её макушку.

— А давай сначала позавтракаем, — сказал он. — А потом решим. Яичница пахнет лучше, чем планы мести.

Она рассмеялась. И в этом смехе было всё — надежда, тепло, будущее. Даже если за дверью ждала война, она была готова встретить её с ним.

А в городе, тем временем, Вольф сидел в своём сгоревшем особняке, держа в руках пустую папку, и отдавал приказ своим людям:

— Найдите их. Живыми или мёртвыми. Мне всё равно. Но принесите мне голову этого мальчика на блюде.

Охота началась. Но Дима и Лера ещё не знали, что в их игру вступает третий игрок — тот, кто был страшнее самого Вольфа. И он уже был на подходе.

Завтрак прошёл в тишине, нарушаемой только звоном вилок и криками чаек за окном. Лера сидела напротив Димы, и он впервые за много лет чувствовал себя... спокойно. Как будто война, погони и трупы остались в другом измерении. Но реальность напомнила о себе резко и грубо — когда его спутниковый телефон завибрировал.

Он взглянул на экран. Неизвестный номер. Но в этом мире не бывает случайных звонков.

— Алло? — ответил он, настороженно сжимая трубку.

Голос в динамике был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. Женский. Лера насторожилась, услышав, как он замолчал.

— Дима, — произнесла женщина. — Я знаю, кто ты. И знаю, что у тебя. Предлагаю сделку.

— Кто ты? — спросил он, чувствуя, как напряжение возвращается.

— Марина. Я работала на Вольфа. До того, как он стал тем, кем стал. Я знаю его секреты. И я знаю, что у тебя есть папка. Давай встретимся. Одна. Без подвоха. Я помогу вам исчезнуть.

Дима переглянулся с Лерой. Она отрицательно покачала головой — мол, ловушка. Но он не спешил вешать трубку.

— Где и когда?

— Старый ангар в порту. Сегодня вечером. Приходи один. Если приведёшь кого-то — я уйду.

Связь оборвалась. Дима положил телефон на стол и уставился в пустую тарелку.

— Это ловушка, — сказала Лера, и в голосе её слышалась сталь. — Она — одна из его сучек. Я видела её пару раз на его мероприятиях. Она не на нашей стороне.

— А если на нашей? — возразил он. — Если она действительно хочет выйти из игры? Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока Вольф найдёт нас. У нас есть папка, но нужны люди, чтобы продать её.

Лера встала, подошла к окну. Море было серым, как её глаза сейчас.

— Я не хочу тебя терять, — сказала она тихо. — Ты — единственное, что у меня есть.

Дима подошёл и встал сзади, положив ладони ей на плечи.

— Я приду в этот ангар не как дурак. Я приду подготовленным. Ты будешь на расстоянии, с прицелом. Если что — ты стреляешь первой. И я даю слово: я не умру сегодня.

Она повернулась, провела пальцами по его шраму на скуле. Взгляды встретились, и в них было всё — и страх, и любовь, и тот самый адреналин, который делал их жизнь безумной.

— Я тоже пойду, — сказала она. — Не как тень. Как твой партнёр. Без меня ты не справишься.

Он хотел возразить, но она прижала палец к его губам.

— Я не отступлю, Дима. И не проси.

Он вздохнул, сдаваясь. И впервые за долгое время улыбнулся.

— Тогда давай готовиться. У нас есть шесть часов, чтобы превратить этот маяк в арсенал.

Вечер накрыл порт свинцовыми тучами. Ангар номер девять стоял на отшибе, среди ржавых контейнеров и брошенной техники. Где-то наверху гудел ветер, и свет фонарей дрожал, как больной.

Дима вошёл внутрь через разбитое окно. Лера осталась снаружи, на крыше соседнего здания, с винтовкой в руках. В наушнике он слышал её дыхание — ровное, спокойное.

Внутри ангара было темно и сыро. Пахло мазутом и старой древесиной. Он прошёл в центр, где горела единственная лампа, выхватывая из мрака бетонный пол.

— Я здесь, — сказал он громко. — Выходи.

Из тени шагнула женщина. Высокая, в чёрном плаще, с короткой стрижкой и острым взглядом. Марина. Она была старше, чем он ожидал — лет сорок пять, но выглядела как боевая машина. В руках — пустой кейс.

— Дима, — кивнула она. — Ты смелый. Или глупый.

— И то, и другое, — усмехнулся он. — Говори, что за сделка.

Марина открыла кейс — внутри были фотографии, диски и папки. Только не компромат. Другие.

— Ты думаешь, Вольф — главная угроза, — сказала она. — Но есть тот, кто стоит за ним. Кто дал ему власть. Кто покрывает его в прокуратуре. Я предлагаю тебе не просто папку. Я предлагаю тебе голову настоящего зверя.

Она перевернула одну из фотографий. На ней был изображён мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с непримечательным лицом. Но глаза — холодные, как лёд. Настоящий хищник.

— Кто это? — спросил Дима.

— Генерал Соколов. Руководитель отдела по борьбе с организованной преступностью. Он продал Вольфу всю информацию о твоём брате. Именно он дал приказ на ликвидацию. А Вольф просто исполнил.

У Димы перехватило дыхание. Он знал Соколова — тот был легендой. Его везде показывали по телевизору как борца с мафией. Но внутри... внутри он был тем, кто убивал невинных.

— Почему ты помогаешь нам? — спросил он, сжимая кулаки.

— Потому что Соколов убил моего мужа, — сказала Марина спокойно. — Пятнадцать лет назад. Я ждала этого дня. И я хочу, чтобы ты помог мне уничтожить его.

Где-то снаружи Лера уже навела прицел на голову Марины. Но Дима поднял руку — стоп.

— Ты готова подтвердить свои слова? — спросил он.

Марина достала из кармана флешку.

— Здесь записи разговоров Соколова с Вольфом. Все. Ты можешь отдать их в прокуратуру. Но лучше — отдать журналистам. У меня есть контакт в одном крупном издании.

Дима взял флешку, взвесил на ладони. В этот момент в наушнике раздался шёпот Леры:

— Дим, я вижу движение. Слева от тебя, в тени контейнера. У него автомат.

Сердце ухнуло вниз. Дима не обернулся, но чуть изменил позу, готовясь.

— Марина, — сказал он спокойно. — Ты пришла одна или с хвостом?

Она побледнела. Резко обернулась — и в тот же миг из тени вылетела очередь. Марина упала, прижимая руку к плечу. Дима выхватил пистолет и нырнул за бетонный блок.