Вера Тёмная – Волна (страница 1)

Волна

Глава 1. Преследование по встречке

Город дышал смогом и дизелем. Неон вывесок плавился в лужах после ночного дождя, превращая Санкт-Лоренцбург в зеркальный лабиринт. Где-то на востоке выли сирены, но здесь, в тени недостроенного моста, было тихо. Слишком тихо.

Дима выдохнул дым «Парламента» в тонированное стекло «Ауди RS7». Тачка была горячей — в прямом и переносном смысле. Вчерашний угон, снятые номера, броня в дверях. Пальцы привычно барабанили по обшивке руля. Ждать — это всегда худшая часть. Ждать звонка, ждать сигнала, ждать, когда пушка в бардачке нагреется до температуры тела.

— Спишь там, Виталя? — бросил он в гарнитуру.

— У них охрана как у президента, — прошипел голос напарника. — Но я вижу её. Она вышла покурить. Твоя взяла...

Дима прищурился. Через мутную пелену дождя он увидел её. Она стояла у служебного входа в «Арт-Плаза» — стеклянную клетку для богатых. Высокая, темные волосы стянуты в небрежный пучок, длинное пальто кремового цвета, которое стоило как его прошлая тачка. Она курила тонкую сигарету и смотрела в телефон.

Валькирия. Чистокровная. Такой не место в этом районе. Такой место в пентхаусе с видом на набережную, а не в переулке, где пахнет мочой и свободой.

Дима вышел из машины. Тихо, как кошка. Дождь холодил затылок, стекая за воротник кожаной куртки. Он видел, как она вздрогнула, когда его тень накрыла её.

— Помогите? — спросила она, даже не поднимая глаз. Голос — низкий, с хрипотцой. — Я жду машину.

— Она не приедет, — сказал Дима, доставая из кармана куртки не пистолет, а зажигалку. — Дороги перекрыты. Менты ищут жёлтый «Порше» с двумя трупами в багажнике.

Она подняла глаза. Зеленые, как бутылочное стекло под водой. И ни капли страха. Только холодное любопытство.

— Ты рискнул подойти ко мне, — медленно произнесла она, разглядывая шрам на его скуле. — Зная, что за мной приедут люди Вольфа.

— Вольф уже никуда не приедет, — усмехнулся Дима. — Я его забрал сам. Пару часов назад. Теперь он в багажнике. Так что, Валерия, у тебя есть две минуты, чтобы сесть в мою тачку, пока я не передумал и не продал тебя за долги.

Она затушила сигарету о его грудь, прямо на логотип элитной марки. Дима даже не шелохнулся. Только чуть склонил голову, глядя на неё сверху вниз. Она пахла дорогим парфюмом и одиночеством.

— Ты похож на анархиста, — сказала она. — Плохой мальчик с дорогой игрушкой. Но ты водишь лучше, чем стреляешь, Дима. Я видела твой заезд на кольцевую неделю назад.

Он моргнул. Она знала его. Знала до сегодняшнего дня. Это ломало все карты.

— Садись, — бросил он, открывая перед ней пассажирскую дверь. — Если я умирать, то под музыку.

В салоне заиграл замедленный трек, скрипка мешалась с басами.

— Документы в перчаточном ящике, — сказал он, вылетая на встречку. — И не ори, когда услышишь пули.

Лера не закричала. Она откинулась на сиденье и посмотрела на него. Взгляд, от которого у него свело скулы. Она смотрела не как на угонщика или убийцу. Она смотрела на него, как на последний шанс сбежать из этого золотого ада.

— Куда мы едем? — спросила она, когда за ними взвизгнули шины чёрного внедорожника.

— В никуда, — усмехнулся он, выжимая газ в пол. — А там видно будет.

Она вдруг рассмеялась — громко, искренне. Глаза загорелись, как у ребёнка, который решил разбить витрину.

— Дим, — сказала она, кладя ладонь на его руку, сжимающую рычаг коробки. — Ты влип. Я — дочь человека, который заказал твоего брата.

Дима окаменел. Город за окном размазался в световую полосу. Он не знал, что она дочь того самого Вольфа. Но он знал только одно: когда она коснулась его, он впервые за последние пять лет захотел жить.

— Плевать, — выдохнул он, сворачивая в туннель. — Держись, Лера. Сейчас будет весело.

И город содрогнулся от взрыва, но где-то в глубине души, под звуки сирен и скрежет металла, что-то щелкнуло. Это начиналось не как спасение. Это начиналось как война, где они вдвоем против всего мира. И чертовски похоже на любовь.

Взрыв позади них вырвал кусок бетона, но «Ауди» уже нырнула в тоннель, и грохот превратился в глухой гул. Лера сидела, вцепившись в ремень, но глаза её горели. Она не смотрела в зеркало заднего вида, не оглядывалась на дым, — она смотрела на его профиль. На жесткие скулы, на родинку под ухом, которую он сам не видел.

— Ты не спросишь, зачем я это сделала? — спросила она, когда шины перестали визжать. Тоннель вывел их в промзону — ржавые трубы, пустые цеха, ни одной живой души. Дима сбросил газ до восьмидесяти.

— А надо? — хмыкнул он, доставая новый «Парламент» из пачки одной рукой. — Ты дочь Вольфа. Твой папа убил моего брата. Ты сидишь в моей машине. Всё просто.

— Просто? — она подалась вперёд и выхватила у него изо рта сигарету, затянулась сама. — Дима, я слила тебе координаты его людей. Я час назад скинула его маршрут на твой запасной телефон. Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже был в реке с камнями на шее.

Он резко ударил по тормозам. Машина встала посреди пустынного двора, фары уперлись в кирпичную стену. Тишина на мгновение стала абсолютной — только дождь стучал по крыше, как сотни маленьких кулаков.

— Зачем тебе это? — спросил он, медленно поворачивая голову. Его голос стал ниже, тяжелее. Опаснее. — Зачем предавать отца?

Лера отвела взгляд. Отбросила волосы назад, и он увидел на её шее тонкую цепочку с кулоном — в виде волка, но перечёркнутого крест-накрест. Свой знак. Символ того, что она уже давно не в стае.

— Потому что он убил не просто твоего брата, — тихо сказала она. — Он убил мою мать. Когда мне было десять. И прикрыл это дорожной аварией.

Где-то снаружи, за забором, проехал полицейский дрон, но Дима уже не смотрел на радар. Он смотрел на неё. И вдруг понял, что за внешней бронёй, за холодным взглядом и маской «принцессы мафии» скрывается та же боль, что и у него. Только он носил её в кулаках и рубцах, а она — в этой тонкой цепочке.

— И что теперь? — спросил он, протягивая ей пачку сигарет. — Мы с тобой — два одиночки против его империи?

— Мы с тобой — два одиночки, у которых нет никого, — поправила она. И, взяв сигарету, прикурила от его зажигалки. На секунду их лица сблизились так, что он почувствовал жар её дыхания. — Но у меня есть его банковские коды. А у тебя — чутьё на смерть. Думаю, справимся.

Он засмеялся — коротко, хрипло. Потом завёл мотор и вырулил в дождь.

— Лера, — бросил он, сворачивая на трассу. — Если это ловушка — я убью тебя первым. Но если нет... То, чёрт возьми, я хочу услышать твою историю до конца.

Она кивнула и уткнулась лбом в холодное стекло.

— А я хочу увидеть, как горит его особняк, — прошептала она. — И я покажу тебе, как впустить её в сердце, даже когда кругом стрельба.

Машина уносилась в ночь, а по рации в бардачке захрипел голос Витали:

— Брат, они поднимают вертушку... Где вы?!

Дима выжал газ. Дождь лил стеной. Он чувствовал запах её волос, смешанный с пороховой гарью от взрыва. И знал, что этой ночью их обоих ждёт либо смерть, либо нечто гораздо более страшное — правда.

Он нажал кнопку на руле:

— Виталя, отбой. Мы в «Астории». Через два часа будем на берегу. И скажи ребятам — у нас новый игрок. — Он покосился на Леру. — Надеюсь, не последний.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько льда и огня, что Дима понял: это только начало. Самая кровавая, самая безумная, самая запретная любовь в его жизни.

И он готов был за неё умереть. Но сначала — выжить.

Через два часа они были на берегу. Не на том фешенебельном, где яхты и шампанское, а там, где лес подступал к воде, а единственным освещением служил свет луны, пробивающийся сквозь рваные тучи. Старый рыбацкий дом на сваях, который Дима держал «на чёрный день». Внутри пахло деревом, солью и старыми деньгами — наличкой, запечатанной в пакеты под половицами.

Лера стояла у окна, глядя на чёрную воду. Она скинула мокрое пальто, оставшись в тонком свитере, и Дима заметил, как она дрожит. Не от холода. От адреналина, который всё ещё бурлил в крови.

— Водка? — предложил он, вытаскивая из бара початую бутылку. — Или ты из тех, кто пьёт только шабли?

— Я из тех, кто выжил, — она взяла бутылку и сделала глоток прямо из горла, не поморщившись. Потом протянула ему. — Держи. За нас.

Он приложился к горлышку, чувствуя, как огонь разливается по груди. Сел на старый диван, похлопал по сиденью рядом с собой. Она опустилась рядом, но не прижималась — держала дистанцию. Как будто между ними всё ещё были пули.

— Рассказывай, — сказал он, разворачивая на столе планшет с картой города. — Где у твоего папаши слабые места?

Она склонилась над картой, и её волосы коснулись его плеча. Он замер на мгновение — этот запах, дождь и жасмин, ворвался в его лёгкие и застрял где-то в груди.

— Вот здесь, — она ткнула пальцем в портовый склад. — Его «бухгалтерия». Не цифры — компромат на всех, кто ему должен. Если мы достанем это — он потеряет крышу. Все его покровители отвернутся. А без них он просто старик с пистолетом.

— Охрана? — деловито спросил Дима, переключаясь на режим оператора.

— Двенадцать человек, две смены. Камеры по периметру, но есть мёртвая зона — старый вентиляционный люк. Я знаю код.

Он посмотрел на неё с новым уважением. Она не просто принцесса в башне — она собирала эту информацию годами. Ждала. Терпела.