Вера Тёмная – Истинная пара монстра. Дилогия (страница 1)
Вера Тёмная
Истинная пара монстра. Дилогия
Глава 1. Пепел вместо дара
Я проснулась от запаха собственной крови.
Игла аукциониста вошла мне в плечо — проверяла, живой ли товар. Я зашипела, сквозь зубы, но не закричала. Не здесь. Не перед ними.
— Живучая тварь, — пробормотал он и ушел.
Грязная солома под щекой, железная клетка, ржавая цепь на шее — вот и вся моя королевская доля. Пять лет назад меня звали Элиной Огненной, наследницей древнего рода. Пять лет назад я могла спалить дотла целый лес одним щелчком пальцев.
Сейчас я — лот номер семь на аукционе рабов Кровавой Гавани.
Солома воняла мочой и чем-то сладковатым — гнилью. Я попыталась перевернуться на бок, но цепь дернула за шею, впилась в кожу. На ощупь — серебро с рунами. Блокирующий ошейник. Без него я бы уже выжгла этот балаган к чертям.
Без него я — просто девчонка с разбитыми коленями и пустыми руками.
В глубине зала горели факелы. Я прикрыла глаза и попыталась вызвать искру — привычно, как дышать. Представила, как огонь бежит по венам, сжимает кулак горячей волной.
В ответ — лишь пустота.
Холодная, глухая тишина там, где раньше ревело пламя.
Пальцы дрогнули. Не от страха. От бешенства.
— Лот номер семь, — проскрежетал аукционист над ухом, и его голос прошелся по моей спине лезвием. — Последняя огненная. Живой артефакт. Кто даст сто золотых?
В зале зашептались.
Я открыла глаза и увидела их. Покупатели. Толстые, тонкие, в шелках и броне. В первом ряду — вампир с золотыми клыками, рядом с ним женщина с лицом, стянутым шрамами. Все они смотрели на меня как на мясо.
Как на оружие.
Как на игрушку.
— Сто десять! — крикнул кто-то слева.
— Сто пятьдесят!
Меня продавали с голоса. Как корову. Как меч.
Я дернула цепь — бесполезно. Ошейник засветился синим, и в груди кольнуло иглой. Магия глушила даже мои эмоции.
— Двести!
— Двести пятьдесят!
Воспоминание пришло без спроса — как удар под дых.
Тогда, пять лет назад, горел наш замок. Отец запер меня в подвале, сунул в руки амулет и сказал: «Беги, Элина. Не оглядывайся. Если выживешь — никогда не зажигай огонь при чужих».
Я не послушалась. Я выбежала во двор и увидела его — Короля Пепла. Он стоял посреди пламени и не горел. Смеялся. А потом взглянул на меня — и все мое тело свело судорогой. Я потеряла сознание. А когда очнулась — вокруг были только пепел и кости.
Мой род сгорел дотла. Я осталась одна.
И вот теперь я здесь. В клетке. На цепях.
— Триста золотых! — рявкнул аукционист и хлопнул палкой об пол. — Триста раз! Триста два!
Я закрыла глаза. Не хотела видеть их лица.
Тогда я увидела его.
Тьму.
В дальнем углу зала, в нише, где факелы почти погасли, стоял силуэт. Высокий, широкий в плечах. Плащ из черной кожи, капюшон низко надвинут. Но главное — глаза. Я разглядела их сквозь прорезь.
У него не было зрачков.
Только черные провалы, в которых растворялся сам свет.
Он не шевелился. Не торговался. Просто смотрел на меня. И от этого взгляда у меня внутри что-то оборвалось. Не страх. Не надежда.
Узнавание.
Будто мы уже встречались. В том огне. В ту ночь.
В зале вдруг стало холодно. Даже факелы притихли — пламя прижалось к стенам, как испуганные собаки.
Аукционист замер с поднятой палкой.
— Четыреста! — выкрикнул кто-то, и его голос прозвучал глухо, как через вату.
Мужчина в капюшоне не повышал голоса. Он просто поднял руку. Одну. Медленно.
Пять пальцев.
Пятьсот золотых.
Аукционист поперхнулся.
— Господа, тут… пятьсот от…
— Тысяча.
Голос разорвал тишину. Низкий, хриплый, как треск углей. Он сказал всего одно слово, но оно проехалось по моим костям, заставило сердце забиться где-то в горле.
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня.
— Тысяча золотых за лот номер семь, — повторил он, теперь громче. — И аукцион закрыт.
В зале взорвался шепот. Кто-то возмущался, кто-то вставал с мест. Вампир с золотыми клыками что-то крикнул, но я не расслышала.
Потому что в этот момент тьма вышла из угла.
Он двинулся к клетке. Медленно, небрежно. Плащ волочился по каменному полу, не поднимая пыли. Когда он проходил мимо факелов, пламя умирало. Не гасло — именно умирало. Сжималось в точку и исчезало, оставляя за ним холодный след.
Я попятилась в клетке, вжалась спиной в прутья.
— Не трогай меня, — прошептала, хотя губы не слушались. — Я сожгу тебя. Я…
Он остановился в шаге от клетки.
Наклонил голову. Из-под капюшона я увидела линию скулы — бледная кожа, словно пепел. И губы. Тонкие, почти белые.
Он усмехнулся.
— Ты не можешь зажечь даже свечу, маленькая огненная. Ошейник блокирует всё. Ты — пустышка.
— Сними ошейник — и проверишь.
Он помолчал. В его черных глазах не было зрачков, но я чувствовала на себе весь их вес.
— Сниму, — сказал он тихо. — Но не здесь. И не сейчас. Ты моя собственность, лот номер семь. Я заплатил за тебя тысячу золотых. А значит, ты умрешь только тогда, когда я решу.
Он повернулся к аукционисту.
— Ключ от ошейника. Сюда.