Вера Тумасова – Оболганный император (страница 20)
Панин, желавший передачи власти в руки совершеннолетнего цесаревича, который даже не был допущен к участию в государственных делах, был недоволен, и в знак протеста распределил значительную долю пожалованных ему в день коронации имений в новоприобретенных польских областях, между тремя секретарями.
Боханов отмечает, что после женитьбы Павел Петрович стал более мягким и открытым, его глаза светились радостью, а на публике он блистал красноречием и не искал уединения. Будучи рыцарем по натуре, он поклонялся любимой женщине, как его литературный герой Дон-Кихот.
Цесаревич был счастлив, а великая княгиня,ставпримирителем, была почтительна и внимательна к императрице. Екатерина была довольна наследником и однажды даже сказала: «Я обязана великой княгине возвращением мне сына и отныне всю жизнь употреблю на то, чтобъ отплатить ей за услугу эту». Первое время он не могла нарадоваться на свою невестку, и даже, по просьбе цесаревича, согласилась дозволить графу А. К. Разумовскому() жить во дворце.
Разумовский, писал Шумигорский будучи «утонченно-безнравственным» человеком, вкрался к Павлу в доверие, «сделавшись самым близким к нему человекомъ, нагло обманулъ его и своею близостью съ его супругою причинилъ ему много горя».
Медовый месяц Павла Петровича прошёл счастливо. «Ваша дочь здорова, – писала Екатерина ландграфине 10 ноября 1773 года, – она по-прежнему кротка и любезна, какою вы ее знаете. Мужъ обожаетъ ее, то и дело хвалитъ и рекомендуетъ ее; я слушаю и иногда покатываюсь со смеху, потому что ей не нужно рекомендаций; ея рекомендация въ моемъ сердце, я ее люблю, она того заслуживаетъ и я совершенно ею довольна. Да и нужно бы искать повода въ неудовольствии и быть хуже какой-нибудь кумушки-сплетницы, чтобы не оставаться довольною великою княгинею, какъ я ею довольна. Однимъ словомъ, наше хозяйство идетъ очень мило. Дети наши, кажется, очень рады переезду со мною на дачу въ Царское Село. Молодежь заставляетъ меня по вечерамъ играть и резвиться, или, если угодно, я заставляю ихъ этимъ заниматься».
В другом письме Екатерина сообщала: «Сынъ мой обзавелся домомъ; онъ намеренъ жить скромно, не покидаетъ ни на шагъ своей жены, и оба они служатъ примеромъ наилучшей дружбы въ свете. Великая княгиня золотая женщина: она наделена самыми солидными качествами; я ею очень довольна; мужъ ее обожаетъ и все окружающие ее любятъ».
После графа Н. И. Панина обер-гофмейстером великого князя 5 ноября 1773 года был назначен генерал-аншеф Николай Иванович Салтыкова гофмейстериной великой княгини Натальи Алексеевны – статс-дама графиня Екатерина Михайловна Румянцева, жена фельдмаршала графа Петра Александровича Румянцева-Задунайского.
Салтыков начал службу в Семёновском полку, участвовал в семилетней войне и с 1763 по 1768 год командовал войсками в Польше. После того он принял участие в первой турецкой кампании в 1770 году уехал за границу, где и пробыл до 1773 года. 124
Назначая Салтыкова, Екатеринаполагала, что молодому Павлу необходимо руководство. Она писала сыну: “ Женитьбою окончилось ваше воспитание; невозможно было оставлять васъ долее въ положении ребенка и въ двадцать летъ держать подъ опекою. Передъ публикою ответственность теперь падаетъ на васъ одного; публика жадно следить будетъ за вашими поступками. Эти люди все подсматриваютъ, все подвергаютъ критике и не думайте, чтобы оказана была пощада какъ вамъ, такъ и мне. Обо мне скажутъ: она предоставила этого неопытнаго молодаго человека самому себе на его страхъ; она допустила къ нему молодыхъ людей и льстивыхъ царедворцевъ, которые вскружатъ ему голову и испортятъ его умъ и сердце. О васъ будутъ судить, смотря по благоразумии или неосмотрительности вашихъ поступковъ, но, поверьте мне, это будетъ уже моимъ деломъ помочь вамъ и унять эту публику, льстивыхъ царедворцевъ и резонеровъ, которымъ хочется, чтобы вы, въ двадцать летъ, были Катономъ и которые стали бы негодовать, сколь скоро вы бы имъ сделались. Обращайтесь во мне за советомъ всякий разъ, когда найдете это нужнымъ: я буду говорить вамъ правду, со всею искренностью, въ какой только способна, и вы будете довольны, выслушавъ ее. Вдобавокъ и чтобы занятия ваши, въ угоду публике, были значительнее, я назначу часъ или два въ неделю, по утрамъ, въ которые вы будете приходить ко мне одни для слушания делъ. Такимъ образомъ вы ознакомитесь съ ходомъ делъ, съ законами страны и съ моими правительственными принципами».
В инструкции, данной Екатериной Салтыкову, «она советовала ему стараться понравиться великому князю, оказывать ему возможную предупредительность, приобрести его доверие, обращать менее внимания на невинныя шалости молодаго человека, дабы въ случае надобности, когда придется дать более важный советъ, слово его имело большой весъ и быть твердымъ въ обстоятельствахъ существенныхъ. Въ случае нужды, Екатерина предоставила ему опираться на ея волю, дабы провести свое мнение.»
Кобеко считал, что Салтыков был назначен к Павлу не столько для того чтобы увеличить представительность при его выходах, сколько для того, чтобы поддерживать в порядке штат, назначенный к его услугам. Через Салтыкова должны были представляться Цесаревичу иностранцы и другие лица, он заведовал столом и прислугой и должен был наблюдать за порядкоми приличием при малом дворе. Не называясь гофмейстером Павла Петровича, Салтыков, в сущности, исполнял эту должность.
Поначалу Павел встретил генерала Салтыкова недружелюбно, тем более, что камергер графа, Дмитрий Михайлович Матюшкин, намекнул великой княгине и цесаревичу, что Салтыков назначен для наблюдения за каждым его действием, и для сообщения обо всём происходящем при малом дворе. Павел Петрович разгневался и немедленно передал услышанное императрице, которая выговорила камергеру графа Матюшкину через обер-гофмаршала князя Николая Михайловича Голицына ((), после чего граф Матюшкин оставил службу 7 января 1774 года.
В начале 1774 года у Натальи Алексеевныодновременно случилось два несчастья: смерть её бабки – герцогини цвей – брюкенской и матери (19 марта).
К числу лиц, сблизившихся в это время с Павлом Петровичем и его супругой, относились граф А. П. Шуваловс его женой, урожденной Салтыковой. Их общество увлекалось французской литературой и искусством. Через Шувалова, известного своими французскими стихотворениями и дружбой с энциклопедистами, Павел Петрович выбрал себе в литературные корреспонденты в Париже известного критика Лагарпа, что было неприятно Екатерине, которая не любила Лагарпа, и корреспондентом которой был Гримм. Зато Дидро, во время своего пребывания в России, обласканный Екатериной, со стороны Павла Петровичавстретил холодный приём. Одним из занятий общества Цесаревича были спектакли. В маленьком театре, устроенном в комнатах Павла Петровича 3 ноября 1774 года была представлена французская трагедия, в которой, кроме Павла Петровичаи Натальи Алексеевны, участвовали принц Людвиг, княжна Белосельская, графиня Д. П. Салтыкова, Нелединская, княгиня Голицына, граф А. П. Шувалов, камер-юнкеры графы Шереметевы, Разумовскийи князья Куракини Гагарин. 125 126
Павел Петрович не участвовал в делах управления, тем более, что Екатеринаревниво следила за тем, чтобы никто не осмеивался обращаться к нему с какими-либо просьбами.
Не мог он заниматься и своим полком, находившимся сначала на турецкой войне, а затем в Москве, но главным было то, что его даже не считали нужным ставить в известность о делах полка. Павел не имел права самостоятельно повышать в чинах ни офицеров своего полка, ни офицеров флота, чьим главным начальником числился.
Против бунта было послано войско. После первых неудач государевых войск в борьбе с шайками Пугачева, энергичные действия Бибиковавосстановилибыло порядок, но после его смерти мятеж разгорелся.
В марте 1774 года Пугачев был разбит, а армия его рассеяна, но сам он спасся и бежал на Уральские заводы. Через месяц он пошел с другим войском к Волге.
22 июля в Петербурге получили известие о полном разорении Казани всё было сожжено и разграблено. После взятия Казани Екатеринахотела даже отправиться в Москву для командования войском, но члены совета её отговорили, и тогда Екатерина обратилась к лицу, удалившемуся от двора, «къ первому вралю и персональному ей оскорбителю» графу П. И. Панину.
27 июля Пугачев вошел в Саранск, где были им, повешены триста человек дворян всякого пола и возраста. Затем он приблизился к Пензе. Жители встретили его с иконами и хлебом и пали на колени. Пугачеввъехал в Пензу и ограбил казенные и дворянские дома. Там Пугачев посадил в воеводы господского мужика и пошёл к Саратову, где по его приказу были выпущены колодники, открыты хлебные и соляные амбары, разбиты кабаки и разграблены дома. Попавшиеся дворяне были повешены. Хоронить их тела Пугачев запретил.
29 июля 1774 года граф П. И. Панин был назначен главнокомандующим приволжских губерний.