Вера Тумасова – Оболганный император (страница 21)

9 августа Пугачев в полдень с двадцатитысячным войском последовал далее вдоль Волги. Его войско заняло Нижегородскую, Воронежскую и Астраханскую губернии. Ещё один Петр III – Беглый холоп Евстигнеев, взял Инсару, Троицк, Наровчат и Керенск, где повесил воевод и дворян и провозгласил свое правление. Другой мятежник – Фирска подошёл к Симбирску. Дворянство было обречено, но 25 августа состоялось решительное сражение, и армия Пугачева рассеялась. Сам он с малым войском бежал к берегу Усихи и хотел уходить к Каспийскому морю, но 14 сентября Пугачевбыл выдан своими сообщниками.

Когда казаки схватили Пугачева, он закричал: «Как вы можете вязать государя! За меня еще Павел Петрович заступится». Они посадили его верхом и повезли к Яицкому городку. 31).

10 января 1775 г. казнь Пугачева положила конец мятежу. Через два месяца Екатерина манифестом объявила о предании вечному забвению и глубокому молчанию Пугачевской смуты.  31).

Всё это, несмотря на отрицательное отношение Павлак мятежу, очень повредило ему перед Екатериной, поскольку бунтующей толпой признавались права её сына.

По мнению Эйдельмана Павел связывал свою популярность в народе с разногласиями, разделяющими его с матерью. Он пишет: «Павел – кумир своего народа», – докладывал в 1775 г. австрийский посол Лобковиц. Видя, как народ радуется наследнику, близкий его друг Андрей Разумовский будто бы шепнул: «Ах! Если бы Вы только захотели». Он имел ввиду арест и низложение Екатерины, но Павел не остановил его. ²⁷ 48). ⁶⁷

На исходе 1774 года пугачевщина была побеждена, а самозваный Петр III казнён в Москве 10 января 1775 года.

В 1774 году цесаревичпредоставил императрице записку под заглавием: «Разсуждение о государстве вообще, относительно числа войскъ, потребнаго для защиты онаго, и касательно обороны всехъ пределовъ», которая, по сути, являлась критикой царствования, начавшегося в 1762 году. В ней была отражена политическая и военная точки зрения братьев Паниных: Никиты и Петра поэтому Екатеринапризналасына их послушным последователем. ,

Записка начиналась с объяснения, что Российской империи необходим покой. Рисуя картину бедственного положения империи, Павел пришёл к заключению, что России следует отказаться от наступательных войн и устроить всю военную систему государства для обороны. С этой целью он предложил покрыть Россию военными поселениями и признал необходимым ввести строгую регламентацию в военном деле – дать войскам подробнейшие штаты, уставы, инструкции и предписать всем от фельдмаршала до рядового, всё то, что должно им делать, с целью строжайшего контроля. Это позволило бы избежать прихотей командиров и облегчить положение подчинённых.

Он сослался на войны, продолжавшиеся столь долго, в том числе, на Оренбургские обстоятельства, приведшие к изнурению людей и уменьшению хлебопашества. Несмотря на победы, страна претерпела рекрутские наборы, недороды, язву, внутренние беспокойства. Павел призвал к долгому миру, который доставил бы совершенный покой, возобновил тишину и привёл бы вещи в порядок. «Когда сняты будутъ налоги, пресечены наряды съ земли, – писал Павел, – то каждый, не лишаясь имения своего: отцы – детей, а господа – техъ, оныхъ трудами живутъ, не будутъ иметь причинъ негодования, и тогда-то пресекутся главныя причины неудовольствия…»  19).

Главные рассуждения, по мнению Павла Петровича,состояли в следующем:

1) Следовало отказаться отъ наступательных войн и устроить всю военную систему России для обороны. С этою целью Павел Петрович предлагал прикрыть границы рядом крепостей, позади их расположить армии, исключительно назначенные для обороны границ и которые, комплектуясь из местных жителей, могли бы лучше звать неприятеля, против которого им приходилось бы действовать, и храбрее сражаться, защищая свои дома.

«2) Устроить так, чтобы защита не была в тягость защищаемому, а напротив того, действительною обороною, а земля подкреплением, и расположить оборонительный силы по силе противулежащих земель. Съ этою целию, вдоль границ расположить четыре корпуса или армии: против Швеции, Пруссии и Австрии, Турции и въ Сибири. Остальные полки расположить на постоянных квартирах по империи, наблюдая, чтобы каждая дивизия имела свою губернию, чтоб как можно менее сталкивалась военная часть с цивильною, и обе в каждой губернии текли ровнее и свободнее. Полки должны были довольствоваться от губерний, в которых расположены.

3) По неравномерности народонаселения въ губернияхъ, занимать рекрутъ, при наборахъ, брать по одному съ семидесяти человекъ. По укомплектовании полковъ, сделать ихъ оседлыми, по примеру войскъ, поселенных въ Слободской и Новороссийской губернияхъ.

4) Когда полки будутъ поселены, заменять рекрутъ солдатскими детьми, достигающими совершеннолетия; такимъ образомъ войско комплектовалось бы само собою, а земля служила бы ему только подкреплениемъ.

5) Если Лифляндия, Эстляндия, Ингерманландия, Финляндия и Белоруссия затруднилась бы давать людей въ полки, расположенные на ихъ содержании, то обязать ихъ платить за нихъ деньгами, во что рекрутъ обошелся по исчислении, а на эти деньги вербовать вольныхъ людей у нихъ, а затьмъ и изъ другихъ местъ.

6) Дать войскамъ подробные штаты, уставы и инструкции, и предписать всемъ, начиная отъ фельдмаршала и кончая рядовымъ, все то, что имъ делать должно; тогда можно на нихъ взыскивать, если что-нибудь будетъ упущено, а не прежде, потому что надобно, чтобы каждый зналъ, что онъ долженъ делать, чтобы можно было требовать отъ него ответа, для чего онъ упустилъ что-нибудь; теперь слышно безпрестанно, что у того полка или другаго какая часть лучше, а у того хуже, и что отъ того такой вредъ произошелъ и прочее, обвиняя притомъ всегда честнаго командира, а никто не помышляетъ о томъ, что не данъ способъ имъ быть всемъ хорошими, а чрезъ то не отнять быть дурными.

7) Лучшимъ для этого средствомъ должна быть строгая подчиненность, чтобы никто, отъ фельдмаршала до солдата, не могъ извиниться недоразумениемъ, начиная о мундирныхъ вещахъ, кончая строя… Когда на все подобное будутъ испрашиваться высочайшия разрешения, то чрезъ таковое ограничение, все будутъ несравненно довольнее и охотнее къ службе, потому что не будутъ страдать и видеть себя подчиненными прихотямъ и неистовствамъ частныхъ командировъ, которые всемъ симъ сквернятъ службу, и вместо приохочивания, удаляютъ всехъ отъ ней».  21).

Цесаревичзакончил своё «Разсуждение» следующими словами: «Показавъ теперь все то, что къ равновесию потребно, и какую военная часть связь и пропорцию иметь должна въ разсуждении всего государства,… совершилъ намерение себя сделать полезным государству.« 21).

Шильдер заметил по поводу этой регламентации придуманной цесаревичем: «Необыкновенное развитие бюрократии и формалистики, довольствование наружностию, не проникая во внутренность вещей и делъ, а главное тяжелый уровень, наложенный на всякую мысль или желание, выходящее изъ принятаго порядка – вотъ что было последствиемъ централизации, при столь обширной территории, какъ русская. Мысль должна была остановиться, развитие делалось неуместнымъ, частные улучшения оказывались невозможными, ихъ заменяла буква устава или инструкции, а всякая попытка заменить недостаточность устава или инструкций называлась „умничаньемъ“ – словомъ, … долго тяготевшимъ надъ русскою землею и русскою армиею. Всякая способность утрачивала цену, если о человеке прибавляли, что онъ умничаетъ».  ¹⁹ 44).

Несмотря на то, что Записка осталась без практических последствий, Павел продолжал обдумывать этот предмет при содействии князя Н. В. Репнина и графа П. И. Панина Племянник Паниных, князь Репнин, был одним из преданных сподвижников Екатерины. Дипломат, полководец и администратор, князь Репнин большую часть своей жизни провел вдали от двора, но в сентябре 1776 года, он окончил свое посольство в Константинополе и приехал в Петербург. 127 ⁷³ .

Павел писал князю Репнину, что, с одной стороны, содержание постоянной армии тягостно для земледелия и очень дорого, а, с другой, такая армия недостаточна для обороны. Вольных людей недостаточно, и он предполагает добирать их из других земель, например, из Польши, которая снабжает своими людьми другие державы. Справедливости ради нужно отметить, что он понимал основной недостаток этой идеи, поскольку поляки не лучшие солдаты и не надёжны по характеру. Павел предполагал, поскольку являлся представителем голштинского дома, что такой набор возможен в Германии. В этом вопросе Павла поддержал граф П. И. Панин, который хотя и радовался желанию молодого Цесаревича быть полезным отечеству, не разделял его мнения о тогдашнем расходовании государственных средств, идущих на удовольствия, а не на благо армии, на её комплектование вербовкой и помещением в ряды войска солдатских детей.

Осуждая изменение внешней политики России и удаление её от Пруссии, Павел Петрович настаивал на необходимости постоянного и долговременного мира для возобновления сил России и предлагал способ обороны границ посредством армии, которая получала бы людей и всё необходимое из ближайших губерний, а для поддержки предлагал сформировать особое войско из иностранцев, под его личным начальством, как наследника русского престола и герцога голштинского.