Вера Шахова – Огни костров Свари (страница 5)

Я рассматривала деревянные изваяния, грубо вырезанные из почерневшего от времени дерева, представляющие собой нечто среднее между людьми и зверьми. Понимала, что уже видела их в детских книжках с картинками, видимо, поэтому их искажённые гримасы не вызывали ни трепета, ни ужаса, только любопытство. Вот значит, какое оно, капище Бабы-Яги. Улыбнулась. Всегда любила эту старуху, считая, что её невинно оболгали мои современники. И очень скоро предстояло убедиться, так это или нет. Уж больно созвучны были эти два имени: бабушки Яргли и Яги.

Раздался треск сухой ветки. Я обернулась. На поляну вышел мужчина с татуировкой скорпиона, за ним женщина, на её лице расположилась медведица, за ними шли другие игроки. Мы встали по кругу, каждый напротив своего истукана. Их было тринадцать, как и игроков. За каждым стояло по ребёнку. Двенадцать из них я спасла. И теперь кто-то из них мог стать причиной моей смерти. Нет, так нельзя думать. Поверить в проигрыш – значит проиграть, а я намерена жить. В конце концов, у меня столько планов, что даже двух бессмертий не хватит на их исполнение, что уж говорить о моей, человеческой, жизни.

И вновь подул ветер, принеся вкус соли с побережья. Дети припали на одно колено, кланяясь нам, прежде чем выйти в центр круга. У меня потели ладошки и одновременно бежали мурашки по спине.

Хранители игроков в белых рубахах один за другим вставали на помост, что был высечен в горе, словно булочки-жаворонки на противне, вот-вот готовые отправиться в печь. У меня перехватило горло и предательски выступили слёзы. Украдкой я посмотрела на соперников, за татуировками не было понятно, что за чувства прячутся на их лицах. Стиснула зубы, приказывая себе не раскисать, не сейчас!

Хёси, облачённый в костюм огромной птицы, вручил детям по пучку тлеющей травы, чей дурман, видимо, отключал сознание. Распорядители игр ловили ослабевающие тельца и укладывали на помост, тот медленно втягивался в гору, словно язык, скрываясь в пасти огромного животного. В потемневшее небо взлетели первые языки пламени. Я прикусила до крови нижнюю губу, стараясь не закричать. Вспомнила, как мне рассказывали, ещё в той, прошлой жизни, что такие пещеры были разделены на две части – внешнюю и внутреннюю. Во внешнюю часть закладывали хворост и разжигали огонь, в то же время дети находились в безопасной внутренней части. Сейчас, глядя, как весело взмывали к звёздам снопы искр, я понимала, откуда пошло поверье про сжигание сирот заживо, – мало кто догадывался, что специальный механизм опускает каменную плиту на выступ, отделяя углубление с детьми от огня. Но от этого знания не становилось легче.

Там, за стеной огня, был мой друг и надежда Йока, который, опять-таки, по моей милости влип по самое не балуй.

Я тряхнула головой, отгоняя отчаяние, которое наконец-то сумело до меня добраться, но поздно – с этой лодки не сбежишь. Словно ледяной ветер, оно сорвало последние покровы иллюзий, оставив меня наедине с голой реальностью. И в этот же момент, когда я поняла, что падать больше некуда, дно пробито, внутри родилась сила, способная сдвинуть горы. Слишком высоки были ставки, проигрыш равносилен смерти, так что стоило ли лить слёзы по волосам, если к голове уже приставлен топор? По ту сторону меня ждал Морок, жаждущий посадить на золотую цепь. Что ж, пути назад у меня всё равно нет. Значит – улыбаемся и машем! В конце концов, я сама жаловалась на излишне скучную и монотонную жизнь. Так что получите – распишитесь в новом сценарии своей жизни.

Хёси протянул мне факел и указал на одну из высеченных в камне чаш с водой. Я погрузилась в неё с головой, и только факел продолжал чадить в вытянутой вверх руке. Я слышала над собой бормотание, но не могла разобрать слов. Хотела вынырнуть, но не могла, хранитель крепко держал меня под водой. Я сопротивлялась, кричала, выпуская изо рта последние пузырьки воздуха. Было страшно до ломоты в костях, чуяла, как виски пробивают набухшие артерии, было жарко и холодно одновременно. Тьма окружала со всех сторон. Я понимала, что это конец, моя игра закончилась, не начавшись. И только чья-то железная рука схватила меня за шкирку, чтобы выкинуть прочь…

Глава 3

Согласись, получить шишкой в лоб не очень приятно, особенно когда лежишь в разнотравье, пытаясь определить, на каком ты свете – том или этом.

– И долго ещё валяться будешь?! – услышала я насмешливый голос. – Может, прекратишь изображать труп, а то мне скучно! – очередная шишка оцарапала щёку. Я открыла глаза, повернула голову, пытаясь рассмотреть наглеца, вообразившего себя будильником. И нет бы соблазнил запахом горячих бутербродов, так этот пройдоха пошёл простейшим путём. Вот он сидел в метрах десяти, патлатый, тощий оборванец, и нагло скалился, приготавливая очередной снаряд. Если бы не глаза, в жизни не признала бы в этом пацане Йоку.

– Так вот ты какой, великий маг и волшебник, гроза всех окрестных барышень, похититель сердец, артефактов, непримиримый хранитель границ и традиций. Мастер меча и кинжала! – расхохоталась я, перекатываясь на живот, уклоняясь от очередной шишки. – Кинешь в меня ещё раз, и я надеру тебе задницу!

– Ага, – ещё шире расплылся в улыбке Йока. – Как только вернёмся домой, тут же предоставлю тебе такую возможность. – И тут же улыбка сменилась сосредоточенностью. – А теперь серьёзно. Есть три артефакта. Собранные вместе, они приведут к вершине горы. И есть охраняющие их охотники из ырок и укрутов, большинство игроков погибают от их грязных лап. Заманив в ловушку, заморочив, упыри выпивают человека до последней капли, а после сжигают.

– Зачем? – недоумевала я.

– Дух привязан к телу и не может покинуть своих костей, пока те не истлеют, – криво усмехнулся Йока. – Такой вот акт искупления за насыщение.

– И прах в виде пепла появляется на улицах Абры? Да, весёлая перспективка. Но не будем о грустном, где искать эти артефакты?

– У духов стихий, решив их загадки. И помни: меня видишь только ты. Ни другие игроки, ни зрители меня видеть не могут, разве что Акура – он может всё!

– В смысле зрители? – подскочила я на месте. – Вы же меня на четыре голоса убеждали, что никто не знает, что здесь происходит.

– Не знали, пока Хёси не установил зеркала. Через них и смотрят. Обратила внимание, стоят на капище, по ним ещё вода стекала.

– Угу, – кивнула я.

– Вот, – вновь усмехнулся Йока. – Сейчас весь город на поляне собрался, уже ставки на тебя делают. Ведьма на игрищах! Ради такого можно не один запрет нарушить. Так что подбирай юбки и пошли!

– Куда?

– Надеюсь, в наше светлое будущее, а там как получится! – Йока развернулся и ловко побежал по тропе через березняк. Я, проклиная обрядовые тряпки, путающиеся под ногами, устремилась за ним.

Кто вообще придумал эти юбки? Спасибо хоть без оборок и кружев. И так каждая травинка норовила обвиться вокруг щиколоток, каждый камешек бросался под босые ступни, репейник хватал за руки, и крапива ластилась к телу. Я бежала вверх, стараясь не терять из вида Йоку. Перелезала через поваленные деревья, пробиралась сквозь валежник, пересекала ручьи по скользким брёвнам, теряла и вновь находила блуждающую меж корней тропку. Лучи солнца едва пробивались сквозь густую крону деревьев. Мягкий полумрак играл тенями, вызывая игры разума. Было тревожно. Тихо. Даже птичьих трелей не слышно.

– Прекращай! – резко остановился Йока и повернулся ко мне настолько неожиданно, что я пробежала сквозь него и, споткнувшись, покатилась кубарем до ближайшей ели. Ничего себе шуточки!

– Здесь территория снов, – продолжил Йока, указывая пальцем на листья подорожника для моей расшибленной коленки. – Они подчиняются настроению. Твоему настроению! А ты, насколько я понимаю, настроена бояться! Я помню, что ты рассказывала, как долго тебя преследовал один и тот же кошмар. Это не значит, что его нужно овеществлять здесь и сейчас, если, конечно, ты не хочешь разобраться с ним, пока мы не вошли в первый портал за подсказкой. И да, как и в любом сне, ты можешь выглядеть как пожелаешь, не обязательно таскать на себе этот балахон! Что ж, побороться со страхами в самом начале пути – это достойное решение. Я подожду. – Йока уселся на трухлявое, покрытое мхом дерево, поджал под себя тощие ноги и с интересом уставился за мою спину.

Я всегда умела управлять снами, почти всеми, кроме одного, что снился мне лет с десяти пять раз в неделю и пугал до икоты. И я ни разу не была к нему готова. Только научилась сбегать в другие сны. Что ж, кто-то, видимо, решил, что пора закрыть этот гештальт, а то чего это я просто так по снам шляюсь, а самый незабываемый – игнорю. В конце концов, свершившееся событие парадоксальным образом освобождает нас от иллюзий контроля, заставляя быть готовыми к любым, даже самым неожиданным поворотам судьбы. Это как генеральная репетиция перед спектаклем, который никогда не повторится, и где импровизация становится единственным способом выжить.

Мой страх только что обернулся густым хвойным лесом. Под каждой елью ровным жёлтым светом обозначились яркие пятна фонарей, из-под раскидистых игольчатых лап сверкали волчьи глаза, рваные облака, запутавшись в верхушках деревьев, повисли на них растрёпанной ватой. Ухнул филин, залилась смехом выпь, поляна расползлась масляным пятном.