Вера Шахова – Огни костров Свари (страница 7)
В узких переулках, где фонари давно погасли, шуршат крылья неведомых существ. В заброшенных домах, окутанных мраком, слышатся приглушённые голоса, шепчущие забытые истории. На кладбищах, где спят вечным сном ушедшие, призрачные фигуры блуждают между надгробиями, ища покой. Реальность размывается, а воображение берёт верх, рождаются легенды и мифы. Истории о таинственных незнакомцах, появляющихся из ниоткуда и исчезающих в никуда. О проклятых сокровищах, охраняемых духами умерших. О порталах в другие миры, открывающихся в самых неожиданных местах.
Эти истории передаются из уст в уста, обрастая всё новыми подробностями и деталями. Они пугают и завораживают, заставляя нас верить в то, что за пределами привычного мира существует нечто большее. И пока ночь не уступит место дню, эти истории будут жить, напоминая нам о том, что самое интересное происходит тогда, когда мир погружается во тьму. Вот только глаза мои слипались, ноги спотыкались о ступеньки, ведущие на второй этаж к спальням, уши не были готовы слушать о заговорах звёзд и духов. Завтра. Всё самое интересное ждало меня завтра. Ключ повернулся в двери, скрывая меня от реальности в мире снов.
Глава 4
Всякая великая любовь должна заканчиваться трагично, это же классика. Иначе зачем вообще затевать всю эту кутерьму с бабочками в животе и прочей гормональной вакханалией? Чтобы потом сидеть, попивая чай из сервиза «в цветочек», обсуждать прелести ипотечного кредита и кидать во вселенную кирпичи вопросов «почему я»? Увольте, это слишком скучно даже для меня, а уж я-то знаю толк в скуке. Было у меня такое, аж целых пятнадцать минут. Не понравилось. С тех пор я предпочитаю влипать в приключения, или они в меня, – в общем, все довольны. Хотя без драм не обходится. Вот и сейчас, сидя в пустой таверне, я слушала рассказ хозяйки, едва не забывая прихлёбывать от удивления из кружки горячий ячменный напиток и жевать чудесные пирожки с начинкой чем-то сильно напоминавшим щавель. За окнами первые лучи солнца рисовали причудливые рожицы серебряными нитками паутины, а я пробиралась сквозь запутанную паутину легенды-были о конце года.
– Скоро родится новый год, – чуть растягивая окончания, говорила мне светлоокая хозяйка таверны, на минутку замерев и вновь продолжив что-то толочь в плошке. – Миг, когда тонкая грань между прошлым и будущим станет почти прозрачной и сквозь ледяную пелену проступит отблеск надежды. Каждый год он мерцает в глубине замёрзших рек, напоминая о том, что жизнь, даже под толстым слоем льда, не умирает, но ждёт своего часа. Этой ночью ветер, вечный странник, пел древнюю песню о возрождении. Шептал о тепле, которое обязательно вернётся, о цветах, которые вновь распустятся, о солнце, которое согреет землю. И в этом шёпоте, едва уловимом намёке на будущее, заключена вся суть наступающего года – праздника надежды и обновления. И я очень надеюсь, девочка, что ты и есть тот знак, который мы все так ждём. Смерть отступит от наших домов, и следующий год наш город встретит не в чёрно-белых красках, а в разноцветии лугов и полей.
На горе, за которой скрывается солнце, стоит замок, окружённый тёмным лесом. Когда-то там цвели сады, пели птицы и устраивались весёлые праздники. Молодой князь любил охоту и женщин, щедро одаривал забредавших на гулянья музыкантов звонкой монетой, покровительствовал учёным, интересовался астрономией, но больше всего на свете он боготворил битвы и, надо сказать, не было ему равного в бою. Честно князь служил великим богам, и те благоволили к нему, даже смерть не решалась подойти к одержимому сражением воину, раз за разом отступая от его тени. Шло время, князь старел, виски покрыла седина, тело покрылось шрамами, верный конь всё быстрее уставал и уже не радовался долгим переходам. Решил князь вернуться на родину, обзавестись семьёй, передать знания наследникам. Вот только родовой замок встретил его тишиной. Слишком долго хозяин отсутствовал, покинули слуги его дом, зарос сад, занесло окна песком и пылью. Некому встретить героя, не познавшего ни одного поражения, только ветер гудит в холодных печных трубах да старый клён осыпает красными листьями скрипучее крыльцо.
Но не позволил князь грусти взять над собой вверх, нанял новых слуг, привёл замок в порядок, подлатал прохудившуюся крышу, запалил жаркий огонь в очаге, с удовольствием отметил, что сил не убавилось, вот только девушки от его взгляда смущённо отворачивались, не смели в лицо посмотреть. Так текло время. Клён у порога успел дважды сменить одеяние. И вот настал день, когда одолела князя тоска, закрутила мысли недобрые.
– Что будет, коли помру я, не оставив наследника? Кто продолжит дело моё, кому оставлю замок и богатства несметные? Не останется памяти ни о роде моём, ни о подвигах. Всё смерть приберёт, словно и не было.
И только он так подумал, как пронёсся сквозняк по комнате, выдул уголёк из камина, а тот ударился об пол и предстала перед князем смерть в виде девы огненной.
– Здравствуй, князь, – прошлась смерть по коврам мягким, оставляя на них пепел пожарищ, как сам князь когда-то оставлял после себя города пожжённые. – Пожил, погулял, пора и честь знать.
Глянул на деву князь, не дрогнул, лишь кубок со сбитнем отставил в сторону. Встал с кресла, аккурат напротив смерти, усмехнулся, что одного роста оказались.
– Никогда тебя не боялся и теперь не устрашусь! – ответил ей с вызовом.
Улыбнулась смерть, чуть прищурилась, разглядывая наглеца, и коснулась ладонью груди князя. Словно нож в мягкое масло, вошли пальцы её в его грудь, огненными тисками сжали сердце и вынули, ещё живое, на свет.
Побледнел князь, испугался, рухнул на колени перед девой, зарылся лицом в пылающие складки её одежды, взмолился:
– Пощади! Прости меня, не признавшего силу твою! Страшно мне, так страшно, как никогда в жизни не было! Сколько боёв было – не сосчитать, сколько раз в глаза твои смотрел – не счесть, ни разу не убоялся, а сейчас боюсь! Молю тебя, оставь мне жизнь! Не готов я с тобой пойти!
– Что ж, – осклабилась смерть. – За прямоту твою, за честность, оставлю тебе жизнь на один год! – Подняла она князя с колен, вложила сердце обратно в его грудь, а после глянула так, что князь вновь на ногах не устоял, рухнул, а смерть продолжила: – Каждый год, перед поворотом великого колеса, я буду приходить за тобой. Ты можешь откупиться родной душой: женой, ребёнком, кем пожелаешь. В день, когда никого рядом с тобой не окажется, ты пойдёшь со мной.
И снова ветер пронёсся по комнатам, засмеялась дева, закружилась огненным вихрем и рассыпалась пеплом. А князь так и остался сидеть на полу, подперев руками голову.
* * *
Чёрный кот с жёлтыми, как луны, глазами осторожно ступал по заснеженным тропам. Он знал, что родившийся год откроет глаза и увидит тусклое зимнее солнце, что ненадолго поднимется из-за замёрзшего горизонта, чтобы осветить бескрайнюю белую равнину. Мир, где есть только стынь, пронизывающая всё вокруг, сизой наледью оседающая на ободе колеса года. А ещё кот знал, что стужа не вечна и весна неизбежно приходит на смену зиме. Хотя даже боги не рискнут предсказать грядущего. Но сегодня в блеклом свете наступающего утра, сквозь вой стылой метели и скрип колючего снега слышалось эхо иного мира, совсем не похожего на вмёрзшую в лёд реальность. И это было прекрасно. Заснеженные поля вновь заколышутся разнотравьем, а в тёмной воде озёр отразится огромное яркое солнце. Скоро большое колесо года повернётся. И большой чёрный кот проследит за тем, чтоб всё шло так, как должно.
* * *
Утро было ярким. Солнце припекало так, словно решило обогнать весну и сразу вступить в лето. Князь проснулся в своей постели и решил, что всё произошедшее не более чем сон, вот только пепел на коврах да выжженная на столе руна «Треба» не оставляли сомнений, что всё наяву случилось.
– Что ж, – принял решение князь. – Видимо, необходима была мне эта встряска. Права смерть, нечего рассиживаться, женюсь и ребёнка успею родить, а там пойду со спокойной душой к праотцам. Стыдиться нечего. Жизнь прожил хорошую, не на что жаловаться. Да и подустал немного, чего скрывать. И раны перед дождём стонут. Пора уступать место молодым.
Сказано – сделано. Подыскал хорошую девушку, свадьбу сыграл, зажили они в согласии да уважении. И с каждым днём находил князь у избранницы своей всё новые достоинства и полюбил всем сердцем, ничего не жалея для молодой жены. А в положенный срок и первенец родился. Так князь закатил такой праздник – неделю весь город гулял.
А солнце поднималось всё выше, всё длиннее становился день, и с каждым днём становился мрачнее князь. Уж очень ему не хотелось расставаться с женой да сыном, только-только жизнь начала раскрывать ему тайны незамысловатого счастья любви, щемления сердца, радости от простой улыбки, прикосновения, звука. Одолевали князя мрачные мысли, да как перехитрить смерть – не ведал. Сколько книг перечитал, к каким магам да колдунам не обращался, везде ответ один был: смирись. Только не привык князь без боя сдаваться, решил отпор дать. Наточил свой верный меч, жене велел весь день в своих покоях сидеть и, чтобы ни случилось, не выходить и дитя от себя не отпускать. Сам же сел у камина ждать гостью.