Вера Шахова – Огни костров Свари (страница 8)

Не заставила смерть долго себя дожидаться, распахнула окно, влетела снежной метелью, закружила по комнате и предстала перед князем ледяною девою.

– Здравствуй, князь! – улыбнулась смерть, разглядывая меч. – Вижу, заждался меня. Ну что, сам пойдёшь со мной или отдашь за себя кого? А на меч не надейся, он давно проржавел!

Вскочил князь, замахнулся мечом, да рассыпался тот мелкой ржой, одна рукоять и осталась. Рассмеялась смерть, положила руки свои белые князю на плечи, приподнялась на цыпочки да и поцеловала в лоб, как дитя неразумное.

Похолодел князь, испугался пуще прежнего, словно не меч только что ржой рассыпался, а он, князь, ледяною глыбой стал и теперь рассыпается отдельными кристаллами, поблёскивая острыми гранями в ярких солнечных лучах.

– Постой, – едва слышно взмолился князь. – Не могу я с тобой пойти, страшно, мочи нет! Оставь мне жизнь мою, есть рядом со мной другая душа, её возьми, жены моей! Позволь увидеть, как сын мой растёт, как на коня сядет, как первую стрелу пустит! Не могу больше терпеть, пощади!

– То-то же, – усмехнулась смерть. – Все вы храбры, пока не коснёшься сердца. – Отпустила смерть князя. Рухнул тот на ковры свои богатые, словно мешок, вцепился пальцами в толстый ворс да и замер в бесчувствии. А смерть пронеслась белым вихрем по комнате, затушила огонь в камине да и вылетела в окно, прихватив жизнь молодой княжны.

Во всём городе был объявлен траур. Седой князь долго сидел у могилы жены, просил прощения, что не сберёг, плакал, безмолвно вопрошая небо, за что именно ему дано такое испытание. Неужто он плохо служил своим богам, или жертвенники недостаточно были полны, а может, провинился в чём? Но молчало небо, лишь ветер шелестел в голых ветвях да птицы приветствовали новый день.

Князь повелел пошить себе новый кафтан из чёрного сукна в знак вечного траура да расшить его тёмно-жёлтыми нитями, чтоб никогда не забывать о содеянном. С тех пор так и прозвали его – тёмный князь. А уж дальше он полностью оправдал своё новое имя.

Хозяйка трактира прервала рассказ, пересыпала толчёное пшено в горшочек, а в ступку насыпала нового, положила на него кусочек масла и чуть добавила молока. Обтёрла пестик. Что-то ему прошептала и вновь опустила в ступку, продолжая работу. Я не торопила. Йока был прав. Нас ждало новое задание, и я уже понимала, какое.

* * *

– Я редкостная балбеска! – удручённо призналась я радостно закивавшему Йоке, удобно устроившемуся на бочке с пластовой капустой. – Ведь ты предупреждал, что в этом мире всё может быть так, как я захочу, и я захотела бояться, поиграть со смертью. Идиотка! Почему я не выбрала квест с танцующими белочками или, на худой конец, пони, бегущих по радуге? Разве это не говорит о моей, мягко говоря, не гениальности?

– Разумеется, но зачем так переживать? У тебя масса других достоинств! – Йока засунул руку в бочку, выбирая кусок пожирнее.

– Каких, например? – с интересом поинтересовалась я, подозревая подвох. Обычно, когда кто-то пытается меня утешить, перечисляя мои достоинства, список ограничивается умением не падать в обморок при виде паука и способностью отличать вилку от ложки.

– О, тут целый букет! – жизнерадостно воскликнул мой малолетний хранитель, поправляя воображаемые очки на переносице, разглядывая квашеный улов. – Во-первых, ты креативна в своих провалах. Не каждый способен с таким размахом вляпаться в историю. Во-вторых, у тебя удивительная способность притягивать неприятности. Это, знаешь ли, своего рода талант. И наконец, ты невероятно… э-э-э… находчива в поисках выхода из этих самых неприятностей. Пусть и не всегда успешно. Зато как весело! И, если честно, я безумно тебе за это благодарен. Никогда в жизни я бы не получил такого шикарного опыта хранителя! И уверен, что больше никто не получит!

Я вздохнула. Это звучало как комплимент от очень оптимистичного патологоанатома. Впрочем, выбора у меня особо не было. Приходилось принимать свою кретинскую сущность как данность и пытаться найти хоть какой-то смысл в происходящем балагане.

– Ладно, – ответила я, попутно грозя кулаком Йоке, аккуратно раскладывающему листы капусты по всем стульям, стараясь не заржать. По здешним приметам, сесть на капустный лист в конце года – значит получить индульгенцию от бесплодия на весь следующий. Каждый акт любви – вызов аиста безотлагательно. Представляю, какой будет ажиотаж. Одни постараются пересидеть на всех стульях, желательно одновременно, другим придётся есть стоя или идти морозить пятую точку в проруби, чтоб этот способ детопорождения не сработал. И нет, просто сесть на вилок капусты нельзя. Это должна быть случайная находка.

– Ты представляешь, в какую именно историю я умудрилась вляпаться на этот раз? Игры со смертью не шутка! И, если честно, я уже сбилась со счёта, сколько раз она за мной приходила!

Йока лишь загадочно улыбнулся.

– О, эта история особенная. В ней есть магия, любовь, чёрные коты и… – он сделал драматическую паузу – …отсутствие логики. В общем, всё, как ты любишь… И потом, не забывай, у тебя есть я – самый главный талисман, спаситель, хранитель и оберегатель.

Я только вздохнула. Если бы Йока был ангелом, то в его крыльях точно имелись бы проплешины – сколько раз он спасал мне жизнь. Но он не ангел, а малолетний воришка с тысячелетним опытом. Вредный задира, невозмутимый воин и лучший в мире хранитель. Если уж и доверять кому свою жизнь в этой передряге, то только ему. Если бы только он не изводил меня своими подозрениями в моей полной несостоятельности выжить без надзора хранителей границ, сама бы надела ему нимб на голову. Но пока что возникало исключительно желание напихать в его штаны крапивы. Но я отвлеклась…

Всякая великая любовь просто обязана заканчиваться трагично, это же классика. Иначе это не великая любовь, а какая-то скучная бытовуха, достойная разве что унылых романов про то, как он чинит кран, а она печёт пироги. Нет уж, увольте. Великая любовь – это когда один летит в жерло вулкана, чтобы доказать другому, что он не трус, а другой в это время плетёт лапти из волос первого, оплакивая его неминуемую гибель. Ну или что-то в этом роде.

По крайней мере, именно так я всегда считала, попивая очередной кофе в компании с Мирой, пока она не заявила, что классика – это, конечно, хорошо, но иногда хочется чего-нибудь новенького. Например, великой любви, которая закончится походом в кино на комедию с поеданием попкорна.

Я, честно говоря, в тот раз едва не подавилась кофе от такого откровения.

– Мира! – едва откашлялась я. – Ты хочешь сказать, что готова отказаться от трагического финала ради… попкорна?!

Она спокойно пожала плечами.

– Ну, не совсем ради попкорна. Просто, знаешь, надоело каждый раз придумывать, как бы покрасивее умереть. То демоны, то проклятия, то банальная аллергия на экзотические фрукты… Хочется чего-то более… предсказуемого.

Признаюсь, я задумалась. Её словам, как всегда, сопутствовала логика. В отличие от меня, живущей эмоциями и сердцем, Мира чётко взвешивала и препарировала каждое действие с такой тщательностью, что шанса вляпаться, как я, в неприятности для неё просто не существовало. Но в конце концов даже самым великим героям иногда хочется просто пожить спокойно, без всяких там трагических надрывов.

– Ладно, – согласилась я тогда, даже не подозревая, к чему может привести этот разговор. Я ведь великий мастер протаскивать в мир все желания, даже не свои. – Давай попробуем. Но если что, я первая скажу, что классика всё-таки лучше! – Мира лишь мечтательно улыбнулась на этот выпад от младшей сестрёнки. – Договорились. Главное, чтобы попкорн был свежий.

Что ж, дорогая моя сестрица, доставай попкорн, устраивайся поудобнее перед зеркалами на капище Свари и смотри увлекательное кино со мной в главной роли. Не дам гарантий, что будет смешно, но точно увлекательно. Хотя я уверена, что тебя и так с той поляны клещами не вытащишь. И да, ещё раз: бойтесь своих желаний, они сбываются. Теперь я это точно знаю!

* * *

Чёрный кот аккуратно шагал по заснеженным крышам. Он знал, что было, что будет и то, что возможно осуществится, если приложить некоторые усилия. Скоро первые лучи бледного солнца коснутся земли, и начнётся таинство. В каждом доме, в каждом сердце, сохранившем огонь надежды, зажгутся свечи. Огонь – символ жизни, символ тепла, символ того, что даже в самой глубокой тьме есть свет. И этот свет будет гореть, напоминая о том, что весна обязательно придёт, что за зимой последует лето, за ночью – день.

Большой чёрный кот заглянет в окна, оставит следы на крыльце, и тот, кто успеет их сохранить, аккуратно переместив в ледник, будет уверен, что это лучший оберег на весь год, что его семья под защитой самого Велеса.

А когда солнце поднимется над горизонтом, развеивая тьму, в воздухе появится слабый аромат весны. Это будет лишь намёк, лишь обещание, но этого будет достаточно, чтобы вселить надежду в сердца людей, что даже в самой глубокой тьме есть свет и что этот свет обязательно победит.

* * *

Не прошло и месяца, как князь вновь женился. Горожане пошептались и перестали – всё же маленькому наследнику нужна мать, а вдовцу просто необходимо переключиться, чтоб не сойти с ума. Тихо прожили молодожёны год. Юная жена обладала покладистым характером, не требовала невозможного и всем сердцем привязалась к княжичу. Старый князь ни в чём не отказывал жене, как мог баловал. Но шло время, повернулось колесо с зимы на весну. Снова день отвоёвывал минутки у ночи. И чем длиннее становился день, тем мрачнее становился князь.