Вера Шахова – Огни костров Свари (страница 2)

Травы повсюду: в подвесных кашпо, сплетающихся в живые гирлянды, в вертикальных садах, занимающих три стены из пяти, в аптекарских баночках на полках, любовно расставленных по принципу магических соответствий. Ароматы лаванды, розмарина, полыни смешивались с запахом меди и машинного масла, создавая уникальный, ни на что не похожий букет.

Центр гостиной занял старинный письменный стол, на котором возвышался сложный аппарат, сочетающий в себе функции телескопа, микроскопа и… кофеварки. Рядом лежала гора книг по ботанике, алхимии и механике, переплетённых в кожу с тиснением.

Не будучи знакома с хозяйкой, я уже заочно влюбилась в неё и представляла, как буду осаждать эту кухню с требованием рассказать кучу всего интересного, и точно знала, что мне не откажут. Это жилище истинное отражение своей хозяйки: интеллектуалки, травницы, механика, волшебницы, а такие не могут устоять перед моим обаянием.

– Стой! – услышала вопль Хёси, но было уже поздно: я сунула палец в кастрюлю, стоявшую на столе, и теперь, облизываясь, пыталась определить, что в ней такое наварено.

– Похоже на тыквенный суп с гренками, только очень острый, – расплылась я в улыбке.

– Ничего здесь не трогай! – зашипел Хёси, становясь похожим на растрёпанного кота. – У бабушки Яргли может быть что угодно в чашках, кастрюлях, колбах. Один раз вдохнёшь – и станешь очередной лягушкой, встречающей гостей!

– Чего? – усмехнулась я.

– Ква, – ответила за друга мне лупоглазая и полезла в кастрюлю с супом, за что была поймана за лапу и выкинута через окно в сад.

– Варево ещё тёплое, значит, бабуля была здесь недавно! – заметила я.

– Это ничего не значит, – возразил Хёси, продолжая осматривать полки.

– Думаешь, твоя бабушка завалилась за книжку, словно лист от гербария? – не удержалась я от колкости.

– Надо найти секретаря, – отозвался Хёси. – Странно, что я сразу про него не подумал.

– А какой он?

– Похож на каминного гнома, с тем лишь отличием, что в каждую свободную минуту заваливается спать.

– Ну тогда я бы спряталась тут! – приподняла я полотенце с пирога, в центре которого, между крошек и миндальных лепестков, устроился крохотный человечек.

Спящий в пироге растрёпа сладко посапывал, почёсывал пятку и переворачивался на другой бок, накрываясь полой кафтана. Хёси вздохнул, схватил человечка за шкирку, приподнял над столом и встряхнул. Я втайне радовалась, что процедуре «зашкирства» подвержена не только я.

– Фрр-р-р-р, – издал звук существо, на глазах раздуваясь до размеров футбольного мяча, обрастая перьями, отращивая парочку когтистых лап и внушительных размеров клюв, над которым засверкали недовольством круглые жёлтые глаза.

– Кто пос-с-смел нарушить мой покой? – зашипел филин и, ловко извернувшись, захватил клювом нос Хёси.

Я согнулась пополам от смеха, наблюдая за выражениями их лиц: ошеломлённым Хёси и виновато-растерянным птицы, осознавшей, кого она кусает.

– Извини, – встряхнулся, насколько это было возможно, вися в воздухе, филин. – Обознался. И вообще, сам виноват, нечего хватать немытыми руками.

– Где Яргли? – поставил птицу на стол Хёси и внимательно ощупал свой нос. Филин поёжился под взглядом хранителя города.

– Яргли… Она… Э-э-э… Улетела, – пробухтел он, прячась за сахарницей. – Давно. Пару часов как. Сказала, что хочет повидать мир, попробовать новых пирогов… Ну и фьють…

Хёси нахмурился. Яргли никогда не исчезала без предупреждения. А сейчас, накануне праздника Свари, когда откроются все границы, это было просто невозможно.

– И куда она изволила отправиться? – переставил на другой конец стола сахарницу Хёси, в голосе которого зазвенела сталь. Филин насупился, распушился ещё сильнее и недовольно пробурчал:

– Откуда я знаю? Я просто секретарь, мне не докладывают!

– Врёшь, – нахмурился Хёси. – Не могла Яргли не предупредить тебя! Так и скажи, проспал!

Филин совсем сник, став похожим на сдувшийся пернатый шарик.

– Ладно, ладно, – прошептал он. – Я соврал. Проспал. Объелся. Может, ещё найдётся? В смысле, хозяйка найдётся, не еда, – попытался прикрыть хвостом остатки пирога этот хитрец.

– Может, – вздохнул Хёси, падая в кресло. – Но это навряд ли. Если уж даже запах её дари стёрся, значит, стряслось что-то серьёзное. И совершенно не понятно, что делать.

– Пошли сообщение Акуре, – осознав, что ему ничего не грозит, начал приводить оперение в порядок филин.

– Уже, – почесал в раздумье лоб Хёси. – Они вернутся не раньше чем через три дня. Вся надежда на нас. Сам понимаешь, если ворота не закрыть…

– Нам крышка… – закончила за него птица.

– Так, – я дважды обошла вокруг стола, рассматривая стоящую на нём замысловатую конструкцию. – Сейчас вы говорите мне, где в этом доме достать кофе, потом рассказываете про праздник, и в последнюю очередь – почему нам крышка. Хотя нет. В последнюю очередь я хочу услышать про счастливый конец, а вот все настроения по типу «о боже, боже, мы все умрём» оставим для Стивена Кинга.

– Кого? – хором воскликнула эта парочка.

– Не важно! – пресекла я все ненужные расспросы. – Вначале кофе, после история и в конце хэппи-энд! Итак…

Я не успела договорить: дом тряхнуло так, словно он оказался внутри футбольного мяча, которым забивают пенальти. Нас перевернуло, раскачало и уронило по креслам, вручив каждому по кружке. Что было у этих двоих, не знаю, а у меня оказался самый лучший кофе за всю мою жизнь! И кусок пирога в придачу на красивом блюдце.

– Ах ты ж мурчащая сыроежка! Как вообще это сделала?! – одновременно уставились на меня Хёси и пернатый.

– Я? – чуть не подавилась от возмущения кофе. – Я тут вообще ни при чём! Оно само!

– Понятно, – пробурчал филин, вновь принимая облик пухлого человека. – Притащили ещё одну ведьму, и дом в восторге! Чего смотришь? Разве не понятно, что в человека вкусностей помещается больше, чем в птицу? – и в подтверждение своих слов широко раскрыл рот, отправив в него часть своего пирога.

– Этого старого ворчуна зовут Форка, – усмехнулся Хёси. – Вечно недоволен всем и вся, не обращай внимания. Просто дом тебе действительно рад, соскучился, давно ты его не навещала. Но об этом потом. Тебе действительно надо напомнить, что это у нас за праздник такой.

– Я сам! – тут же встрял в разговор Форка. – А то ты что-нибудь обязательно напутаешь! Меня слушай, девочка. Грядёт неделя посвящений и великой игры! Одни выберут свой путь, другие исполнят самое заветное желание, и всё это время будут открыты врата между мирами. Всё невозможное станет возможным, и только Яргли может уследить за всем и сохранить равновесие, не дать погаснуть звёздам и родиться тьме!

– Всё проще, – перебил секретаря Хёси, пока тот не начал рассуждать о бесконечности материй и рождениях вселенных. – Многие из детей, что ты вывела из зачарованного дома, оказались сиротами, и Яргли обещала во время праздника провести обряд посвящения, чтоб определить путь каждого. У Замри-горы есть поляна, на которой проходят великие игрища. Каждому игроку помогает дух ребёнка, которого на время испытания переодевают в белые одежды, окуривают дымом сон-травы и укладывают на специальный помост в горе. Вход закрывают большим камнем, чтоб никто не тревожил сны детей, а у входа зажигают костры и ставят стражей.

Ребёнка, чей игрок пройдёт через все испытания и получит главный приз, Яргли возьмёт себе в ученики. Он станет магом, хранителем или лекарем, как пожелает. Остальных распределят по семьям в соответствии с талантами. Но если Яргли в последний день игрищ не закроет врата, то дети не смогут проснуться, а значит, укажут путь Мороку в наш город. И что-то мне говорит, что без него тут не обошлось.

– Наступило время истончения грани меж мирами, – снова перехватил нить разговора Форка, прихлёбывая что-то фиолетовое из кружки. – И если Яргли не вернётся, то придётся равновесие удерживать хранителям, и я ни им, ни нам не завидую, сразу говорю! Хотя, теоретически, Хёси может провести обряд и сам, сил хватит, я за порядком присмотрю, а вот куда тебя применить – ума не приложу!

– Яргли искать буду, пока вы тут из себя главнюков строите! – буркнула я. – А что за приз у игрока?

– О, это самое интересное! – оживился Хёси. – На вершине Замри-горы, в последнюю ночь Свари, зажигают костёр, из которого в облаке из искр поднимается маска, увенчанная рябиновой гроздью. Надевший маску получит всё, что пожелает: бедный найдёт клад, одинокий – любовь, обиженный утешится местью врагам, а кто-то может даже занять место любого из хранителей и стать магом. Правда, таких желающих до сих пор не находилось.

– Не забудь про легенду, – перебил хранителя города Форка. – Если кто худое задумает, то будет мгновенно наказан самой судьбой. При этом маска меняет голос и внешность обладателя до неузнаваемости, превращая их в самых удивительных существ. Что, сама понимаешь, даёт немыслимую власть над сущим.

– Итак, подытожим, – поставила я пустую кружку на стол и, встав с кресла, стряхнула с брюк крошки (тотчас проросшие зверобоем). – Пропала хранительница равновесия и ключей от врат между мирами накануне праздника Свари, и это грозит большими неприятностями. С одной стороны, в теории мы сами справимся, с другой – нам всем крышка. С чего начать поиски Яргли, не понятно, но при этом не всё потеряно. Учитывая всё вышесказанное, можно спокойно дождаться, когда с ледяных болот вернётся Акура и всё порешает, а можно самим ввязаться в это приключение. И тогда Акуре придётся, скорее всего, спасать ещё и всех нас, по крайней мере меня. Но ему не привыкать. При этом вам есть чем заняться, а мне нет. Вывод?