Вера Самогонова – Онли фулс гоу ту скулс (страница 4)
Начался урок, я затеяла перекличку.
– Даблир Чекки!
– Я!
Поднял руку и перевел на меня взгляд. Я подозрительно сощурилась. Голос спокойный, вежливый, взгляд немножко флегматичный, аккуратная одежда, пробор на правую сторону, длинные пальцы. Так вот ты какой, Даблир Чекки, гроза педсоветов! Рада знакомству.
Надо сказать, класс принял меня на удивление тепло. Поэтому я не стала терять времени, раздала школьникам распечатки и приступила к работе. Каждый устно делал по одному упражнению, и так по кругу, а я ходила от стола к столу.
– Теперь ты, Даблир!
– Я?!
– Ну да, твоя же очередь.
Видно было, как он удивился. Сегодня он и не собирался работать – распечатка лежала нетронутая на противоположном от него конце парты. Очевидно было, что парень уже полностью привык к тому, что его не трогают на уроках, и относился к этому спокойно. Что ж, я решила включить дурочку и притвориться, будто не наслышана о нем.
Я подошла к его парте и нависла над сидящим. Чекки весь съежился от дискомфорта.
– Ты потерял, наверное? Смотри, вот этот номер.
Неловко оглядываясь на меня, он придвинул к себе бумажку и начал читать, сбивчиво и с ошибками. Я исправила каждую.
– Спасибо, Даблир.
Затем я перешла к следующему ученику. И так по порядку, пока я снова не оказалась над партой Чекки.
– Даблир.
– Я?!
– Да. Вот этот номер.
Чекки смотрел на меня снизу вверх, и его узенькие глаза, показавшиеся мне вначале совсем бесстрастными, сейчас выражали микс непонимания и удивления. Он думал, что после первого раза я от него отстану. Только вот он совсем меня не знал.
Все так же неловко сбиваясь и оглядываясь на меня, он прочитал свое задание.
– Очень хорошо, Даблир.
К следующему кругу он, уже ничего не спрашивая, начал отвечать.
– Молодец, Даблир.
Круг за кругом я хвалила его ответы, и круг за кругом видела, как он начинает следить за тем, что происходит в классе и отвечает все увереннее. Он оказался совсем неглупым и быстро соображающим мальчишкой, этот Чекки. К концу урока он наравне со всеми сдал мне самостоятельную творческую работу. Никто не любит, когда его игнорируют, что бы они вам ни говорили. Человек такое существо – нужно ему чувствовать себя частью коллектива и видеть, что его воспринимают всерьез, на равных с остальными. Игнор – это крайняя мера, более серьезная, чем выговоры, крики и чтение нотаций. И порой обычное человеческое участие так много может изменить.
Я заметила, что за последней партой осталась какая-то синяя тряпочка. Я подошла поближе и нагнулась ее поднять. Бандана. Причем, кстати, прикольная. Интересно, кто это оставил?
Кто сидел за этой партой? Я вспомнила парня, который в самом начале урока попросился выйти и, кажется, больше я его и не видела. Вроде бы он сидел здесь. И волосы у него как раз длинные.
– Эй, молодежь, а как звали мальчика, который отпросился в начале урока?
– Ваня.
Ну точно, здесь как раз буква «V» нашита.
– Спасибо.
Даблир обернулся и пристально посмотрел на меня, а затем вышел из класса.
Уже на выходе из школы меня догнал запыхавшийся Ваня.
– Анастасия Юджиновна, извините меня, пожалуйста, я больше так не буду. Не сообщайте, пожалуйста, родителям, – пробормотал он, пряча глаза и теребя рукава худи.
– Надеюсь, что не будешь.
Я ухмыльнулась и достала его бандану из сумки.
– Ладно, забей. Я просто хотела узнать, где отхватил такую.
Ваня улыбнулся.
– Так это, на AliExpress’e. Хотите, я вам на этого продавца ссылку напишу? – И уже более искренне и уверенно добавил: – Извините, что ушел, Анастасия Юджиновна. Со следующего раза ни одного вашего урока не пропущу!
Глава 6
Учебный процесс – он такой же, как и сама жизнь. Бывают взлеты, бывают провалы. Кому-то ты понравишься и перевернешь весь его мир, а кто-то так и будет до конца учебы тебя ненавидеть и ничего-то ты с этим не поделаешь. В школе те же конфликты, те же интриги, те же хитрости. Ходят слухи, что, если познаешь психологию детей, то и со взрослыми строить взаимоотношения будет проще. В конце концов, все мы на самом деле дети, просто с бородами или пуш-апом в бюстгальтерах.
Четвероклассники начали прибывать еще в начале перемены. Они вроде такие же воробьишки, как второклашки, но глаза у большинства уже взрослые, и говорят между собой они резче.
Какая-то девочка с аккуратным хвостиком и большими, как два блинчика, ушками, грустно миновала дверь, подняла лицо и столкнулась взглядом со мной. Тут же ее лицо все засияло, а большой рот растянулся в улыбке. То ли оттого, что я отлично выгляжу, то ли оттого, что заметила мои уши, а у меня они так-то тоже оттопыриваются.
До прихода в школу я работала моделью, и весьма успешно, поэтому оказаться самой роскошной девушкой в школе для меня не составляло труда. Я знала, что здесь я самая красивая – это было видно по взглядам коллег, по перешептываниям школьников, по улыбкам работающих в школе мужчин. В нынешней работе моя красота стала ценным инструментом, который помог завоевать больше симпатий и союзников. Не стоит недооценивать такой скилл, как приятный внешний вид, ведь по факту он в кармане у каждого, а польза от него колоссальная. К тому же, дети склонны очень сильно доверять красивой оболочке. Яркие визуальные образы подкупают юные умы. Неюные, кстати, тоже. Красивому и молодому учителю могут простить многое, чего не потерпят от менее симпатичного коллеги. Возможно, не очень честно, но зис из лайф. Все мы встречаем по одежке.
Ушастенькая девчонка вприпрыжку убежала за последнюю парту и сосредоточенно принялась что-то калякать в тетради. В кабинете появилась стайка других девочек в аккуратных сарафанах и с замудренными прическами. Они переговаривались, не оглядываясь на остальной класс. Сливки общества из американских мультиков.
Одна из них подошла ко мне.
– Здравствуйте. А это вы у нас вместо Игоря Сергеевича будете? – вежливо спросила она, галантно склонив голову.
Я улыбнулась.
– Да, я.
– Скажите, пожалуйста, а как вас зовут?
– Зовут меня Анастасия Юджиновна.
– Очень приятно! А меня – Наташа! – Ее черные глаза хитро заблестели. – Только не Наталья или Наталия, а Наташа, хорошо? Как Королёва.
Тут стоящая рядом девочка прыснула и тихонько заметила:
– Наташу вы еще запомните!
– Ну конечно, запомню!
Наташа очень быстро отвлеклась на болтовню с одноклассниками, и в этот момент от группы отделилась девчонка с темным каре, в платье ниже колена. Она подошла к моему столу и заглянула мне в лицо.
– Скажите, пожалуйста, а вы давно работаете учителем?
– Средне, – я листала списки учеников в компьютере, отыскивая нужный.
– Вы знаете, Наташе все учителя многое позволяют, вот она и распоясалась. Вам бы следовало быть с ней построже. Не бойтесь наказывать, – вдруг произнесла девочка очень серьезно. Я посмотрела на нее поверх очков и хотела было что-то сказать, но ее лицо в тот момент было таким несуразно взрослым, взгляд таким осмысленным и ясным, что я только молча ей кивнула, и она твердой, уверенной походкой направилась к своей парте.
Когда начался урок, четвероклассники сидели смирно и молча, лишь изредка перешептываясь и хихикая. Только Наташа, как заводная, регулярно вставляла шуточки, но, правда, извинялась быстрее, чем я успевала сделать ей какое-либо замечание. Я задала размеренный и спокойный тон урока и решила пока что проверить, что они умеют и на каком уровне.
Серьезную девчонку с каре звали Михаэлла Давидова, и она оказалась отличницей и активисткой. Михаэлла с детского сада занималась с репетиторами, поэтому на каждом уроке видела возможность блеснуть знаниями перед менее образованными одноклассниками. Девчонку с ушами звали Виолетта Себеряк. Она много знала и умела, но была очень скромной и тихой, и чтобы услышать, как она отвечает, мне приходилось подходить вплотную к ее столу.
А вот когда я спросила Наташу, та резко застеснялась и уставилась в пол. Я подумала, что она не расслышала, поэтому подошла поближе и повторила задание. Наташа подняла на меня глаза, но все так же молчала. Ее одноклассники захихикали громче.
– Анастасия Юджиновна, вы можете не спрашивать Наташу, она все равно ничего не знает по-английски. Наш старый учитель так и делал, – крикнула Михаэлла.
Я посмотрела на Наташу, а она по-прежнему не отводила от меня грустных черных глаз и виновато улыбалась. Я вдруг почувствовала, как все внутри меня сжимается в комок от жалости и какого-то ощущения несправедливости.
– А у меня будут отвечать все! – нарочито громко выпалила я. Класс затих. – Давай, Наташа, продолжай.
Ее ответ оказался очень долгим. Она не могла произнести ни одного слова без моей предварительной помощи. Ее голос постоянно переходил на шепот, а руки дрожали от волнения. Но все равно весь класс сохранял тишину, пока я терпеливо стояла над ней и подсказывала.
Когда Наташа закончила задание, все вопросительно посмотрели на меня. Уровень знаний у Наташи оказался просто терибл, но она приложила столько усилий и так расстроилась, когда все засмеялись… Я постаралась сделать как можно более доброжелательное лицо и на весь класс произнесла: