Вера Самогонова – Онли фулс гоу ту скулс (страница 3)

Когда приходишь работать в новый коллектив, очень важно сразу определить лидера. Если ты смог поладить с лидером – значит, поладил и со всем коллективом. И это работает не только со школьниками. К счастью, Антон и Сева сами легко шли на контакт. Им был интересен мой предмет, а мне – интересно работать с такими умниками.

– Всеволод Гаряков, переведи теперь нам этот кусок текста.

Гаряков, тоже высокий и спортивный парень, тихо сидевший за последней партой и всю дорогу робко мне улыбавшийся, взялся за дело. Получалось у него плохо.

– Two – это «два», а «второй» будет по-английски second, – в очередной раз поправила я его.

Он как-то подозрительно замолк, сгорбил спину и склонился, совсем уткнувшись в учебник.

Факинг шит, еще одного обидела

Чтобы не дожидаться, пока и он не дай Бог заплачет, я спешно прервала его ответ.

– Достаточно, Сева, а дальше нам продолжит… – Тимофеев, как обычно, тянул руку и доверительно улыбался. – Продолжит Антон Тимофеев, – с облегчением произнесла я.

В недавнюю перемену я, проходя по коридору, услышала из-за угла, как Тимофеев говорит одноклассникам:

– Короче, нам в этой четверти фортануло с английским. Главное ее не бесить, и все по лайту будет.

Черт возьми, Антоха, спасибо, что сам догадался и мне не пришлось это озвучивать при всех! И с того дня между мной и девятиклассниками действовал негласный договор. Они хорошо себя вели на уроках, были вежливы и приветливы, Антон и Сева активно работали на уроках и тянули за собой остальных, и я никогда не применяла к ним санкций.

А еще за первые два урока я отметила, что в моем кабинете совсем не работает интернет и рабочий ноутбук стоит словно просто для красоты. Факинг шит, вот развели у себя бардак в школе! Я не знала, к кому по такому поводу обращаться, так что обратилась к документу, который мне прислала Маргарита Александровна. Эта вечно занятая женщина позаботилась о том, чтобы выдать мне краткий список ответственных лиц в новом корпусе. Судя по документу, жалобы на технику я должна была адресовать некой Хрюшкиной. Мне даже номер ее написали, но она никак не брала трубку.

Эти мелкие секретари постоянно строят из себя занятых, хотя по факту в их работу входит не так уж и много обязанностей. Но нет, они постоянно где-то пропадают, а когда находятся, еще и корчат недовольное лицо и заставляют тебя ждать еще дольше, только чтобы оформить какую-нибудь мелочь, необходимую для твоей работы. Я сталкивалась с подобными и осталась очень недовольна. В общем, эта Хрюшкина мне уже не нравилась.

Не сидеть же теперь всю большую перемену в классе с выключенным компом? Поэтому я решила прогуляться до столовой. Ксения Юриковна пока еще внушала мне некоторый страх, но нужно было посмотреть, что у них в столовой вообще имеется. К тому же, может быть, там я встречу того молодого физрука. По ходу, так же, как я, рассудила вся школа. Столовая оказалась забита. Стоял шум, гвалт и запах тушеной капусты. Как они вообще едят в такой суматохе?

– Добрый день, вам что-то подсказать?

Со спины ко мне подошла высокая женщина с короткой ассиметричной стрижкой. Горделивая осанка, почти военная выправка, твердый низкий голос. Ай бэт, она постоянно тут командует.

– Да мне, если честно, нужно с компьютером разобраться. Сказали найти Хрюшкину, а она где-то шлындает. Наверняка где-то здесь чаи гоняет.

Я рассмеялась. Женщина напротив тоже усмехнулась, оголив выпирающие, как у коня, белые зубы. Она кажется веселой. Возможно, мы подружимся.

– Это я Хрюшкина. Хрюшкина Виктория Петровна. Заведующая учебной частью по этому корпусу, – отсмеявшись, сообщила она ровным тоном, все еще продолжая улыбаться. Весь наш разговор она так и стояла будто по стойке смирно, только руки аккуратно скрестила на груди.

Факинг шит, Настюха, вот кто тебя за язык тянул! Никогда не надо болтать что попало малознакомым людям. Особенно обсуждать других людей. Особенно в новом коллективе, где ты ни с кем не знакома. Факинг шит.

– Я пошлю к вам моего секретаря на следующей перемене, – продолжала тем временем Хрюшкина. – Она со всем разберется и еще выдаст вам колонки и проектор.

– Спасибо!

Хрюшкина улыбнулась поджатыми губами. Черт, она теперь недолюбливает меня или мы еще друзья? Что на уме у этой поджатой женщины? Почему таких сдержанных людей всегда сложнее всего читать!

Глава 4

Последний урок. Шестиклашки. Последний урок и у меня, и у них. Это можно было отметить по тому, какими взбудораженными они внеслись в мой класс. Нет смысла заставлять детей делать сложную работу на последнем уроке. Скорее всего, вся их усидчивость уже растрачена за день. Но я этого еще не знала.

Я ожидала от них большей работоспособности. И они честно старались. Но получилось, как получилось. Я решила взять новую тему, начала объяснять, но посреди лекции кое-что отвлекло мое внимание. На первой парте парнишка случайно разлил воду и теперь пытался слизать ее с поверхности стола, придерживая галстук, чтоб не намок. Я почувствовала, как моя бровь сама ползет вверх.

– Не обращайте внимания, он всегда так, – прошептала мне с соседней парты долговязая девчонка.

– Как тебя зовут? – отходя от шока, спросила я пацана. Он поднял глаза и робко улыбнулся.

– Иван Порепко.

Я оценила его рубашку известного недешевого бренда. Наверное, его родители думали, что растят гламурного сердцееда, а воспитали пацана, вылизывающего стол.

– Иван, только вылижи стол начисто, чтобы ничего не осталось.

– Это я мигом! – он засиял и радостно вернулся к своему занятию.

Я думала, что, закончив со столом, он успокоится и перестанет привлекать внимание. Но когда стол стал сухим, Иван посидел еще десять минут спокойно, а затем достал какой-то контейнер и принялся его гладить. В глазах его читалась искренняя нежность.

– Порепко! – не выдержала я.

Порепко встрепенулся и испуганно поднял на меня глаза, однако контейнер свой из рук не выпустил. – Порепко, что там у тебя?

– Там бутерброды, с сыром и бужениной. Сейчас есть нельзя, поэтому пусть пока рядом полежат, порадуют меня. А вот после урока…

Он наглаживал контейнер с бутерами, как хозяйка свою старую кошку. Как мужчина любимую женщину. А как он мечтательно закатывал глаза… А ведь я сегодня с самого утра ничего не ела! В солидарность с мечтами Порепко мой желудок доверительно заурчал. Фак.

Остаток урока мог бы пройти спокойно, если бы по плану у нас не шло аудирование на тему ресторанов. Теперь желудок урчал не только у меня: шестиклассники скорчили страдальческие лица, а Порепко печально прижал к груди контейнер.

Когда урок закончился, все немедленно бросились собираться, не записывая домашнее задание. «Вот невоспитанные засранцы!» – сразу подумала я и, соответственно, не поскупилась на заметки про них в электронном журнале. У 6 «Д» имелись все шансы стать моим нелюбимым классом. Только позже в тот день я узнала, что домашку в дневник уже давно вообще никто не записывает, ведь все есть в электронном дневнике, что они в тот день отсидели пять уроков до меня без обеда и что я чуть не подвергла неоправданным репрессиям целый класс.

Глава 5

Шло время, и я понемногу вливалась в коллектив и привыкала к школьному распорядку. Доверие руководства и коллег ко мне быстро росло, несмотря на явное отсутствие опыта, и это не могло не радовать. Как-то раз меня попросили подменить преподавателя у старшеклассников.

– Там ничего сложного. Главное, помните, что это на один раз, – по-наставнически улыбнулась мне их классная, Милена Антоновна.

Я помнила эту молодую девицу без мейка. Еще на общем педсовете она громче всех жаловалась на дисциплину и сотрясала воздух восклицаниями «что делать?!». Любопытно, что Милена Антоновна была явно моложе меня, но принципиальный отказ от косметики, растрепанные кудряшки, худи с веселыми надписями, в которые она вечно наряжалась, и очки с толстыми стеклами делали ее похожей на носатую школьницу, однако она упорно требовала ото всех обращения к ней по имени-отчеству и просто на Милену не откликалась. Было заметно, как ей хочется быть важной, быть той, от кого что-то зависит, поэтому она первой вызывалась на общественные работы, составление расписания и планирование праздников, чтобы потом иметь возможность поучать остальных. Что ж, как говорит мой батя, в каждой избушке свои погремушки. Я не видела от Милены Антоновны откровенного зла, и обращаться к ней, как ей нравится, для мня не представляло проблемы.

Ее класс действительно был каким-то неблагополучным. На педсовете не нашлось учителя, отзывавшегося об этих детях хорошо. Особенно часто звучала фамилия Чекки. При его упоминании преподаватели ежились. Судя по всему, Чекки был трудным подростком без планов на будущее. Он не хотел учиться, игнорировал учителей, не делал ничего дома. Когда его пытались вызвать на откровенный разговор, он спокойно сообщал: «Родители купят мне диплом, а потом купят бизнес. А когда он разорится, я уйду в наркоторговцы». Это было похоже на правду: родители у него жили в элитном районе и каждое утро привозили сына в школу на Порше. На уроках пацан нередко просто выводил учителей из себя своим бездельем. Лично мне Милена Антоновна по-товарищески посоветовала его игнорировать, так же, как и все остальные учителя. Мол, если он захочет сам работать, то начнет, а так – только зря себе нервы трепать.