Вера Самогонова – Онли фулс гоу ту скулс (страница 2)
– Ну, значит, в таких случаях исправляйте… Но исправлений быть не должно… И я это буду проверять строго!
В общей сложности собрание продлилось 57% зарядки моего телефона. Наконец директор поднялся и поблагодарил всех за внимание. Завучи начали складывать свои бумаги в папки. Сидящий неподалеку от меня мужик с довольным видом выключил сериал на телефоне и вынул из ушей наушники. Толстый физкультурник терпеливо что-то объяснял в телефоне пожилой женщине в спортивках. Собираясь, я опять столкнулась взглядом с тем остриженным пацаном, судя по спортивкам и олимпосу, тоже физкультурником, и, пока шла от своего места до выхода, я точно знала, что он не отводил от меня глаз.
Глава 3
Мне повезло: в первый рабочий день мне поставили всего лишь три урока: у самых маленьких второклашек, у взрослых девятиклашек и у середнячков-шестиклашек. Первый урок был у малявок. Казалось бы, перфект. Маленькие, послушненькие, еще не испорченные. Это у подростков там – гормоны, становление авторитета перед сверстниками, а у этих пока все просто: учитель – главный, школа – чтобы учиться. К тому же я успела познакомиться с их классной руководительницей, и у меня не было сомнений: в ее классе проблемных не окажется.
В 8:20 я открыла дверь своего чистенького и просторного кабинета. Прошлась между партами, поправила неровно стоящий стульчик, раздвинула занавески. Здесь я чувствовала себя величественной, солидной и спокойной. В кабинете просторно, свежо и тихо. В 8:30 прозвенел звонок. Я села за стол, нацепила очки и с некоторым волнением стала дожидаться второклашек. В 8:40 за дверью послышались шаги множества ног. Я скрестила пальцы. Вот он, первый в моей жизни урок.
По мере того как шаги приближались, шум становился все громче, и громче, и громче, как в фильмах ужасов. Наверное, пар тридцать ног вразнобой неслись к дверям кабинета.
«Что ж, может быть, я погорячилась, когда решила, что будет легко», – успела подумать я.
Дверь распахнулась, и оглушительная волна из ребятишек влетела в кабинет. Они занимали места, снимали стулья с парт, доставали учебники и все это время шумели, шумели, шумели.
Я ошалела от этого гвалта и просто сидела на месте. Классная попыталась построить их. Малыши встали около своих парт. На меня смотрели двадцать пар озорных глаз. Каждый старался стоять тихо, держать спинку ровно, но в силу детской непоседливости все равно получалось не очень. Их классная слегка виновато улыбнулась мне.
– Извините, сегодня они какие-то чересчур шумные.
– Я справлюсь, – ухмыльнулась я.
Не факт.
Все так же улыбаясь, классная руководительница вышла из кабинета, и у руля осталась только я.
– Садитесь, ребята, – властно сказала я. – Запишите себе мое имя: Анастасия Юджиновна.
«Анастасия Юджиновна?»
«Анастасия Юджиновна!»
«Значит, папа – Юджин!»
«А посмотрите, я записала!»
«А я записала фиолетовой и красной ручкой!»
«А я вот нарисовала цветочки!»
Каждый из них что-то лопотал, пытаясь привлечь мое внимание. И весь урок этот фоновый гул не стихал. Они постоянно что-то переспрашивали, беспрестанно уточняли всякие глупости, вроде «можно я здесь зачеркну ручкой?». Они были, словно стая воробьев в парке. Когда гул начинал нарастать, малыши пытались утихомирить друг дружку, громко шикали и многозначительно прикладывали указательные пальчики ко рту, но по факту зачастую шикали они даже громче, чем болтали их товарищи.
– Ну все, давайте тихо, – прикрикнула я в какой-то момент, – а не то не отпущу вас на переменку.
Ребята в ужасе зашептались.
«На переменку?!»
«Но… у нас же… завтрак…»
«Анастасия Юджиновна, как же мы позавтракаем?»
Паника в классе нарастала вместе с общим гамом. Я быстро поняла свою ошибку: сейчас я покусилась на святое.
– Ладно, ладно, – я устало закатила глаза. – Отпущу вас вовремя, только давайте потише!
«Ура!»
«Ес!»
Мелкие подняли радостный гвалт и тут же, спохватившись, опять принялись шикать друг на дружку. Переходя от парты к парте, я невольно улыбалась. Меня не могла не подкупать их непосредственность. Возможно, в других условиях я бы уже давно рявкнула пару раз, но малыши же наоборот старались помочь мне вести занятие. Эта их шумливость и полное отсутствие концентрации – не издевка надо мной, а побочный эффект детства, когда все вокруг ярче и интереснее, а каждая твоя мысль кажется настолько важной, что ты хочешь выкрикнуть ее погромче своим еще плохо регулируемым голосом.
Моя мама работала в детских садах и рассказывала, что, когда кто-то из рук вон плохо себя вел, высшей мерой наказания у нее было посадить этого ребенка на стульчик рядом с собой и заставить просто сидеть. Она не давала им никаких заданий, не отчитывала их. Просто сажала рядышком и занималась своими делами. И для крох это было худшим испытанием. Уже через несколько минут они начинали хныкать и канючить. Потому что им тяжело долго сидеть на одном месте и заниматься одним и тем же.
Опрашивая всех по списку и делая пометки, я понемногу знакомилась с детьми.
– А сейчас на этот вопрос ответит нам Илья Велосипедкин.
Вот он сосредоточенно водит пальчиком по учебнику, поднимает растерянный взгляд на меня, пыхтит, опять наклоняется к книге. Чтобы не терзать его весь урок, я решила ускорить процесс.
– Хорошо, раз Илья не может ответить, давайте спросим Рэя Покровских.
Рэй тут же подхватился и начал бойко отвечать. Я поняла, что он только и ждал, когда подойдёт его очередь. Я перевела взгляд на Илью. Илья беззвучно ревел, растирая слезы кулаками по мордашке, и бросал на меня многозначительные взгляды, словно Цезарь на Брута. Факинг шит, Настюха, отлично, в первый же свой урок довела ребенка до слез!
Я не стала прерывать ответ Рэя, и Илья, немного похныкав, успокоился, правда, до конца урока смотрел на меня все так же исподлобья. Урок вышел веселым. Ровно со звонком я, как и обещала, отпустила малюток и, слушая, как их топот удаляется от кабинета, облегченно вздохнула.
Между уроками у меня выпало окно, и, пока я сидела и изучала содержимое рабочего стола, в дверь постучали. На пороге стояла женщина, маленькая и объемная, будто коробочка, в типичном для женщин ее возраста невзрачном костюме, сморщенных на коленях капроновых колготках и туфлях на низком толстом каблуке.
– Анастасия Юджиновна? Я вот пришла проверить, как у вас дела, и заодно познакомиться.
Ее звали Чейнь Ариадна Каевна, и она была вторым учителем английского. Вообще-то по образованию она была инженером-технологом, но судьба вынудила ее переехать из глухой деревеньки в наш город, впопыхах пройти переквалификацию, параллельно нарабатывая педагогический опыт, встретить на своем пути Александра Михайловича и теперь усердно и добросовестно работать в этом новом корпусе с самого его открытия.
Вторая англичанка была настроена по отношению ко мне очень дружелюбно. Она поинтересовалась, как прошел мой первый урок, ввела меня в курс дела, рассказала про всех учеников, показала, где взять учебники, и предложила провести экскурсию по корпусу. И вот мы уже вышли из класса и направились исследовать окрестности. Англичанка величаво вышагивала впереди, со всей силы цокая каблуками, и важно рассказывала мне о школе, останавливаясь в самых важных, по ее мнению, местах. Осмотрев верхние два этажа, мы спустились в столовую. Сейчас тут уже было пусто, только длинные столы стояли накрытыми к завтраку.
– Вот, Анастасия Юджиновна, здесь у нас столовая, завтраки после первых-вторых уроков, обеды после четвертых-пятых. За обед платим по сто рублей, за завтрак – по пятьдесят. Вы можете кушать здесь, за учительским столом, – она покровительственно указала рукой на один из столов у окна.
– Ариадна Каевна? – послышалось откуда-то из глубины помещения. К прилавку вышла женщина в белой форме.
Ариадна Каевна важно посмотрела на нее.
– А, Анастасия Юджиновна, это вот Ксения Юриковна, к ней со всеми вопросами по питанию. Ксения Юриковна, познакомьтесь, это наш новый преподаватель.
– Вы мне зубы не заговаривайте, – Ксения Юриковна насупилась и уперла руки в бока. – Ариадна Каевна, вы когда мне за питание заплатите? Уже все оплатили, кроме вас.
– Эм-м… А я разве не заплатила? – замялась англичанка.
– Конечно, нет! Одна остались, Ариадна Каевна! А еще и прячетесь от меня уже две недели. Что за детский сад, Ариадна Каевна! Я уже из своих денег за вас вкладываюсь.
На моих глазах нимб важности слетел с англичанки и со звоном разбился вдребезги о блестящий линолеум.
– Хорошо, хорошо, – пробормотала она, беря меня под локоть и разворачивая к выходу.
– Опять убегаете, Ариадна Каевна, ну что вы как маленькая! Учтите, последнюю неделю жду! – басом распалялась нам вслед Ксения Юриковна, пока мы торопливо покидали столовую.
Урок с девятым классом оказался самым лайтовым. Еще во время перемены в класс вошел высокий светловолосый пацан и вежливо меня поприветствовал, улыбаясь от уха до уха. Красивый, плечистый, с огромными голубыми глазами, он был похож на солнышко, веселое и простодушное. Когда с тобой разговаривают вот так, сложно не улыбаться и не быть дружелюбной в ответ. Следом за ним появился его друг, такой же высокий и спортивный, с глубокими глазами, только темненький и кудрявый. Шит, с каких пор девятиклассники выглядят как рил моделс? Вскоре я поняла, что эти самые красивые и вежливые – еще и самые умные и вообще лидеры группы. Светленького пацана звали Антон Тимофеев, а кучерявого – Сева Дыркин.