Вера Прокопчук – Детектив в элегантной пижаме (страница 4)

Но зря я так старался, словно собираясь на любовное свидание. За окном тихо шуршал дождь, а небо было закрыто тучами, и луны не было. Так что я мирно проспал ночь до самого утра безо всяких сновидений.

Утром я взял извозчика и отправился по адресу, упомянутому в газетах.

Особняк господина Уварова оказался весьма респектабельным и даже роскошным – мраморные колонны, кованые ворота, фонтан с купидоном – даже голуби на крыше маленького круглого бельведера выглядели аристократично.

Одна беда: вокруг него кипела толпа. Зеваки толкались, обмениваясь предположениями – одно другого абсурднее, словно соревновались, кто выдумает версию похлеще.

Громче всех орал мальчишка – этакий юный энтузиаст в кепке, натянутой до ушей, так, что из-под нее торчали только веснушки да кончик носа. Он вопил:

- Да она его из-за кота! Он ей кота не разрешал на диван пускать, прикиньте? А кот был не простой, он переписывался с марсианами, и был их агентом! Кот на нее воздействовал лучами, и она мужа – того! – и он победоносно оглядывал толпу. – Я вчера в журнале рассказ про марсиан прочитал! Они такие зеленые с хоботом, и у них там на Марсе все коты – шпионы!

- Вот же врет, - прошептал со снисходительным смешком зевака в потрепанном котелке, - я точно слышал: этот покойный господин открыл рецепт абсолютного топлива! И нефтяные короли его - устранили!

— Он же сахарозаводчик, вроде, — возразил я с недоумением, — при чём тут топливо?

Но мой собеседник меня перебил, возмущённо всплеснув руками:

- Вот именно! Абсолютное топливо из сахарной свеклы! Это же - революция в энергетике! Бензин из бураков! А нефтяные короли его убили и подставили его жену!

Старушка с зонтиком, похожая на гриб с кружевной шляпкой, таинственно вещала:

- Колдовала она над супом! Все слуги знают! Муж застукал – она его заклинанием и – фьють! – старушка вделала жест, будто сдувает пылинку.

А важный господин в цилиндре, поправляя пикейный жилет с видом вселенской скорби, изрек:

- Масоны. Их тайная длань дотянулась и сюда!

- А точно ли масоны? – не удержался я, - вы уверены?

Он пожал плечами и отвечал задумчиво:

- А может, и иллюминаты. Я их вечно путаю…

- Ясно, - ответил я и попытался пробиться сквозь толпу ко входу. Мне очень хотелось потолковать с хозяйкой дома, но увы! – у дверей торчал жандарм.

На всякий случай, я приблизился и попытался наладить контакт:

- Господин вахмистр, мне бы хотелось поговорить с хозяйкой этого дома.

- За какой надобностью? – спросил он, насупясь.

- По личному делу.

Он смерил меня презрительным взглядом.

- Не положено. Барыня под домашним арестом.

- Позвольте обратить ваше внимание, - произнес я с видом профессора юриспруденции, - что в сводах российских законов отсутствует четкая регламентация домашнего ареста. И нигде, слышите, нигде не прописано, что арестант не имеет права принимать гостей! А раз не написано, что нельзя - то значит, что очень даже можно! Может, это даже поощряется!

Жандарм уставился на меня, медленно краснея, как помидор под июльским солнцем. Видимо, мой юридический монолог прозвучал для него, как заклинание на древнекитайском; он счел это издевательством и рассвирепел, как носорог.

(Замечу в скобках, что воистину прав был лорд Честерфильд, который дал совет «Будь умнее других людей, но никогда не давай им этого понять!». Я пренебрег эти советом, и вот он, печальный результат.).

- Начальством велено никого не пущать, - проворчал он злобно.

Я мысленно взвесил шансы: написать ли госпоже Уваровой письмо? Но его же вскроют, прочитают, обсудят за чаем, а потом еще прокомментируют на заседании жандармского клуба.

Тут я заметил, что жандарм мною заинтересовался. И пристально изучает мою внешность. Внутренний голос прошептал: «Беги!». Я решил с ним не спорить и ретировался очень быстро.

«Что делать, что делать?» - бормотал я мысленно по дороге домой.

Я понимал: для того, чтобы снять с моей Поленьки все подозрения, я должен разобраться в происходящем, найти убийцу и передать его в руки правосудия. Ха! Легко сказать!

А как это сделать, если я лишен всякого доступа в дом, не имею возможности расспросить свидетелей, и даже не знаю, кто они, эти свидетели?

Опечаленный, я, по возвращении домой, сел за стол и накидал на листе бумаги список вопросов – прямо как великий сыщик, только без трубки и гениальности:

- Отчего Поленька была так сердита на мужа, что даже грозила ему разводом? Он носки разбрасывал, или не дай Бог, флиртовал с горничной?

- Кому была выгодна смерть Уварова? Может, тому, кто задолжал ему денег? Конкурентам? Наследникам?

- Откуда убийца знал про потайной ход?

Над последним вопросом я задумался особо. Потайной ход… знал ли о нем Уваров? Вряд ли – иначе поставил бы там капкан, или хотя бы замок повесил, дабы не позволить кому попало влезть в его кабинет. И знает ли об этом потайном ходе Поленька?

Затем я задумался: если Уваров об этом потайном ходе не знал… Стоп. Об этом ходе знал тот, кто строил дом. А кто его строил? Как давно Уваров владеет этим особняком? Может, об этом ходе знал прежний хозяин дома? А кто он?

- Ваше сиятельство, имею честь известить вас – кушанье подано. Не соблаговолите ли проследовать в столовую? - услышал я голос старого лакея Гаврилы.

- А? – я словно проснулся, отрываясь от своих дум.

- Сударь, пора к обеду – все уже на столе, - повторил он.

Я кивнул, наспех переоделся к обеду, и спустился вниз. Папенька с маменькой уже сидели за столом.

- Опаздываете, сударь, - заметил папенька.

- Ты какой-то задумчивый, - заметила маменька.

- И о чем он так усиленно думает, хотел бы я знать, - возразил папенька иронически ( с точки зрения папеньки, я вообще ни о чем думать не способен).

- Скажите, папенька, - отвечал я, принимая от лакея тарелку с консоме, - если я бы хотел получить сведения, кому в ретроспективе принадлежал какой-то дом в нашем городе – где я мог бы это узнать?

- Зачем? – мгновенно насторожился папенька, и я мысленно сосчитал до трех..

Вот оно. Знакомый сценарий, отработанный годами. Сначала – долгий многозначительный взгляд, способный заставить покраснеть даже мраморную статую. Затем – серия вопросов, призванных разоблачить мой «коварный замысел» (который, как правило, заключался в банальном любопытстве). И, наконец, кульминация: «Все это пустые фантазии! Лучше бы ты… э-э-э-… ну… в общем, займись чем-нибудь полезным!». После чего папенька удалялся, оставив меня в неведении относительно того, какое полезное дело он имел в виду.

А я тоже хорош. Зачем я с упорством курицы, долбящей в одну точку, задаю ему вопросы? Все жду, что он хоть раз мне ответит по-человечески? Сто раз уже мог понять, что это зря.

К счастью, вмешалась маменька.

- В ипотечных или вотчинных книгах, мой ангел, - отвечала она. – Там фиксируются все сделки с недвижимостью, такие как купля-продажа, залог или аренда.

- А где их взять, эти книги?

- В архивах городских управ и финансовых учреждений.

- Туда еще попасть надо, - пробормотал я.

- А что тебя интересует? – уточнила она.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Ответить я хотел небрежно, так, чтобы показаться лицом незаинтересованным.

- Ну, - начал я, стараясь выглядеть так, словно эта тема волнует меня меньше, чем прогноз погоды на Марсе, - я третьего дня прочитал про убийство некоего сахарозаводчика Уварова.

Папенька тут же навострил уши, как охотничий пес при звуке рога.

- …А намедни, катаясь по городу, увидал толпу перед неким особняком. Спросил извозчика – оказалось, дом покойного Уварова. Зеваки любопытствуют. И знаете, что странно? дом больше похож на особняк аристократа, чем на дом какого-то дельца. Вот и решил, что возможно…

- И ради такой ерунды ты готов лазить по архивам и пыль глотать? – осведомился папенька. Черт бы побрал его подозрительность.

- Тебе не придется лезть в архивы, милый, - снова разрядила обстановку маменька. – Я могу тебя прямо сейчас просветить – этот дом принадлежал графине Светозаровой.

Я нахмурился. Светозарова… погодите… В моей памяти всплыла пухленькая веселая дама лет сорока, которая как будто бывала у нас в гостях…

- А она нам не родственница?

- О, седьмая вода на киселе. Я ей троюродная племянница, а ты - уж и не знаю как сказать…