Вера Петрук – Улыбка Ведьмы (страница 4)

Вот и второе дурное предчувствие себя оправдало. Да, у Уиллы были деньги, но она почему-то поверила, что ее ждут дома. Обманываться всегда легко.

– Конечно, – кивнула она в спину матери. Та, развернувшись, торопливо уходила из гостиной в сторону кухни. Уилла растерянно поморгала, не зная, что делать. Вроде бы, дверь перед ней не захлопнули, но и сказано было достаточно, чтобы ложных надежд на теплый прием не испытывать. Где-то в глубине души Уилла знала, что случится нечто подобное, поэтому сильного шока не испытала.

А, с другой стороны, она любила своих сестер и вместе со всей семьей переживала за Клеменцию. Возможно, в словах матери звучала истина. Беременная под одной крышей с черной ведьмой – плохое соседство. И дело даже было не в темном даре Уиллы Бендиар, который она хоть и научилась сдерживать, но с трудом и не без осечек. Причина была в злых языках, которые однажды выдали Уиллу королевским служителям, и которые вряд ли оставят ее в покое и сейчас. Она к ним была готова, а вот Клеменция, нежная и впечатлительная натура, нет. Мать была права: ничто не должно тревожить сестру.

К тому же Уиллу давно ждало дело, ради которого она прибыла в Клестер, и все знаки указывали на то, что ей следовало поторопиться. Жизнь в родительском доме была такой же иллюзией, как и то, что Уиллу тепло примут в Клестере. Она еще с главными змеями не встречалась. А встреча обещала быть неизбежной.

– Ладно, пока, пап, – сказала она себе, потому что внимание отца полностью поглотила улица. Из соседнего подъезда выбежали дети лепить снеговиков.

Уилла была уже на крыльце, когда ее окликнули.

– Вот, держи, – раскрасневшаяся то ли от бега, то ли от кухонного жара мать сунула ей бумажный пакет с масляными пятнами на коричневых боках. Из пакета восхитительно пахло домашними пирожками с мясом. – Перекуси, хорошо? Ты меня извини, что чаем не напоила, но твоя сестра бывает такой истеричкой, что я не знаю уже, что и придумать.

Роза Бендиар вдруг взяла дочь за локоть и зашептала на самое ухо:

– Ты ведь в большом городе даром времени не теряла, верно? Поднаторела в бабкином ремесле, это точно, мать не обманешь. Может, подберешь какие травки для сестры, чтобы она дите доносила? Я никому не расскажу, ты ж меня знаешь.

Уилла с трудом удержала тяжкий вздох. И мать туда же. Уж кто, а Роза Бендиар знала, чем ее дочь занималась в Исправительной гимназии. Уилла там училась печь хлеб, а темный дар, доставшийся от бабки Саргул, по-прежнему считала проклятием. Плохо, если мать с Клеменцией, отчаявшись, пойдут к кому-нибудь, вроде той «гадалки» у вокзала. Поэтому девушка улыбнулась и кивнула.

– Я что-нибудь придумаю, пусть сестра не волнуется.

Сама же подумала, что, похоже, научилась не только хорошо обманывать себя, но и неплохо вводить в заблуждение других. Ромашка сестре точно не повредит, а мать хотя бы сэкономит деньги.

– А что с Крумпсоном случилось? – спросила Уилла, решив воспользоваться редким расположением матери. Обычно Роза Бендиар разговорчивостью не отличалась.

– Ой, да спился он, вот его обратно в Кронбург и отправили. Говорят, нового пришлют, да ты не волнуйся, мы своих не выдаем.

И, подмигнув, мать исчезла в доме, захлопнув дверь. Однажды Уилла что-то похожее уже слышала.

Перехватив пакет с пирожками поудобнее, она посмотрела на часы. До встречи с Чодой оставалось меньше часа, и Уилла заторопилась. Что ж, придется встречаться с директором приюта Святого Кавы в дорожном платье и с пирожками. Уилла незаметно для себя перешла к плану В, пропустив Б. Искать съемную квартиру она не станет. С ее прошлым и репутацией – дело заведомо гиблое.

С Чодой Скобесски они вместе училась, но в отличие от других одноклассниц отношения у них сохранились и после школы. Сойтись им помогли те самые злые языки. Если Уиллу осуждали за темный дар, то сплетни вокруг Чоды громоздились из-за богатства ее семьи. Отец Чоды был капитаном дальнего плавания, мать – герцогиней, брат – губернатором соседнего города, а второй брат – генералом. Только с мужем вышла осечка, потому что Мальвар был человеком из ниоткуда в прямом смысле слова. Чода познакомилась с ним в поезде во время кругосветного путешествия и вышла замуж через неделю. Уилла даже фамилию этого Мальвара не знала, потому что он взял фамилию жены. Во всех отношениях тип был странный и подозрительный, и именно такие сейчас Уиллу интересовали.

Никто не удивился, когда год назад молодая Чода получила кресло директора городского приюта. Впрочем, Чода могла претендовать на любое кресло в городском управлении, однако, будучи натурой романтичной и склонной к благотворительности, она решила посветить свою жизнь детям-сиротам. Уилла так и не поняла, что случилось с предыдущим директором, потому что в тот момент была занята выживанием в Исправительной гимназии.

Однако факт был неопровержим. Загадочные смерти приютских детей – по одному в месяц, стали происходить, начиная с первого месяца, как приют оказался под управлением Чоды. Подруга страшно переживала по этому поводу и не раз с возмущением писала Уилле, что никакой загадочной болезни у нее в приюте нет, а бедных деток убивает чье-то злое сердце.

Однако официальное следствие осторожно придерживалось версии о болезни, потому что все дети умирали во сне – без насильственных признаков. То, что их тела выглядели так, будто смерть наступила во время кошмара, и породило версию о болезни. Детей хоронили в закрытых гробах – настолько ужасны были выражения их лиц, да и скрюченные судорогами тела не предназначались публичности.

Королевский судмедэксперт, вызванный в Клестер после третьего подобного случая, отмалчивался, зато голодные провинциальные врачи разных мастей и не всегда с официальными лицензиями не уставали «кормить» жадных репортеров слухами о таинственной болезни, вспыхивающей в Клестере раз в месяц. Кто у них только виноват ни был – и лесорубные компании, пробудившие в тайге древнее зло, наславшее на детей болезнь-проклятие, и мигранты-переселенцы из южных стран, страдавших от многолетней засухи, и, конечно, черные ведьмы, которых в городе за то время, что Уилла томилась в своей гимназии, вдруг появилось слишком много. Правда, объяснить, почему умирают только дети из приюта, пока никто внятно не смог.

Все это Уилла знала из столичных газет, стойко придерживающихся своей версии – им нужен был маньяк. Впрочем, с некоторых пор детские смерти в Клестере привлекали внимание не только губернатора и репортеров, но и королевской семьи.

Причиной же была железная дорога. Королевство Маридония развивалось, а строительство железных дорог было любимым занятием короля Рудольфа Седьмого. Будучи уже в преклонном возрасте, он горел двумя целями: заделать ребенка молодой королеве и проложить железную дорогу к южному порту – Мефису. Если препятствием первой цели служил возраст короля, то со второй королевские инженеры справлялись более-менее благополучно, хотя тут трудности вызывал природный ландшафт королевства – горы и обилие рек. В Клестере пока лишь проводились геологические изыскания, однако королю не нравилась криминальная огласка города, ведь в его планах поселение должно было стать крупным перевалочным пунктом Большого Каменного тракта – главной торговой дороги королевства.

В последние месяцы некоторые врачи особенно напирали на плохой воздух вблизи железных дорог – мол, он может быть причиной странных и неизвестных ранее болезней. Подобный ветер дул со стороны оппозиционной партии во главе с королевским братом, графом Гором, который был больше заинтересован в морской торговле с западными странами и владел крупным грузовым флотом, который, по слухам, простаивал. Так или иначе внимание общественности сейчас было приковано к Клестеру и, вероятно, новый надзиратель Исар был лишь первой засланной пташкой. Уилла была уверена, что следом в город прибудут и новые следователи, потому что работа предыдущих, очевидно, короля не устраивала.

В деле приютских смертей должна была поставлена точка – и как можно скорее.

Глава 3

Уже в кафе Уилла почувствовала, что времени у нее немного. Темный дар настойчиво требовал уделить ему внимание, и Уилле хотелось пустить кому-нибудь кровь. Напряжение нарастало, внутри головы будто надувался воздушный шар. Она заняла столик подальше от окон и входа, но на нее все равно оборачивались. Слухи о том, что в Клестер вернулась темноликая Уилла расползались быстро.

Чода выбрала для встречи новую кондитерскую, которую построили уже после отъезда Уиллы. Двухэтажное здание из «модного» красного кирпича пряталось как раз за городской ратушей. Можно было не торопиться – Чода опаздывала. Уилла отправила ей последнее письмо прямо с поезда, получив в ответ телеграму на одной из станций. Вечно занятая и очень деловая подруга заверяла, что встреча в силе. Насчет их дружбы у Уиллы давно появились сомнения, но разбираться в отношениях у нее не было сил, а у Чоды, очевидно, отсутствовало желание что-либо менять вообще. Так они и общались – вроде, по-дружески, а с другой стороны, ни один мост через отделявшую их пропасть больше не строился.

– Мама, там ведьма, – пролепетала одна девочка, тыкая в голову Уиллы. Наверное, звезду заметила. Уилла взъерошила волосы, закрывая ведьмовские знаки, и показала девочке язык.