Вера Петрук – Улыбка Ведьмы (страница 3)

Пытаясь скрыть негодование, Уилла молча наблюдала, как Исар выходит из купе, пока верзила Уолч придерживал тяжелую дверь едва ли не одним пальцем. Интересно, зачем ему такой солидный телохранитель? Кажется, в городе он еще не успел ничего натворить, и врагов, кроме нее, у него пока не появилось. Разве что за ним тянулся шлейф старых… Надо будет обязательно выяснить, откуда принесли этого Исара злые ветра.

Когда он оглянулся, Уилла перепугалась, что Исар передумал пить чай и решил остаться в ее купе до прибытия. Но он, оказывается, захотел быть вежливым:

– С Новым годом, госпожа Бендиар. И до встречи.

Когда до самого любимого праздника королевства оставался месяц, все жители по нескольку раз на день поздравляли друг друга с Новым годом. Фраза становилась такой же расхожей, как «спасибо» или «привет». Но из уст Исара поздравления прозвучали проклятием.

Уилла не смогла выдавить из себя ответную вежливость. Впрочем, Исар ее и не ждал, громко захлопнув за собой дверь. Она с тяжелым сердцем уставилась в окно.

Появление Исара могло быть только к беде. И хотя Уилла уже решила, что первым делом ей необходимо все узнать про нового надзирателя Клестера, сейчас ее заинтересовал кое-кто другой. Она всегда держала свой дар в узде, тщательно контролируя и немедленно пресекая его попытки вырваться на свободу, но Уилла уже достаточно изучила свои способности, чтобы не сомневаться в том, что нашептывал внутренний голос.

Этот верзила Уолч, возможно, и служил помощником Исара, но человеком он однозначно не был. Вернее, живым человеком. Пару минут назад к ней в купе заглядывал настоящий труп – мертвец, оживленный чьей-то злой волей.

И тут становилось совсем любопытно. Если Исар знал, кто ему служит, мог ли он быть настоящим надзирателем, служителем добра, которые в своей компании вряд ли потерпели бы подобную нечисть? А, если не знал, то его враги подобрались куда ближе, чем он думал. И в таком случае его назначение в провинциальный Клестер было не изгнанием за ошибки и провинности, а бегством от опасных противников, с которыми он столкнулся на прежнем месте работы.

Уилла еще не решила, какой вариант выгоднее лично ей, но поняла, что с Исаром нужно разобраться как можно скорее. Либо найти его врагов, либо разоблачить лже-надзирателя прежде, чем он успел сунуть нос в ее дела.

Глава 2

В Клестер поезд прибыл к обеду. С трудом протолкавшись сквозь возбужденную вокзальную толпу, Уилла, наконец, вышла на главную площадь, которая примыкала к железнодорожным путям. Впереди возвышалась башня городской ратуши, которая одновременно служила и часовой колокольней, а вокруг площади простирался центральный парк, все елки которого традиционно украсили фонариками.

Как и другие жители Маридонии, клестеровцы украшали свой город за несколько месяцев до главного праздника. Прибывших гостей и жителей Клестера встречали ледяные фигуры сказочных персонажей в два человеческих роста, лавки с леденцами и пряниками, гирлянды с цветными флажками, растянутые между уличными фонарями, детский городок с горками всех размеров и большой каток. А вот с елкой губернатор запаздывал, потому что рабочие еще только суетились у постамента, на котором должно было возвышаться главное новогоднее украшение.

Уилла взглянула на серое небо – пахло скорым снегом. В ушах еще стоял неприятный разговор с Исаром, но, очутившись на городских улицах, девушка постепенно проникалась важностью происходящего. Она дома. Спустя семь лет в город вернулась совсем другая Уилла, но вот изменился ли сам Клестер? На первый взгляд – нет. Девушке показалось, что она даже узнала ту же лавочницу, что всегда продавала пирожки с капустой у привокзальной лестницы.

Прохожие торопились закончить последние дела уходящего года, дети в восторге кричали на горках, школьники толпились у катка, явно пропустив последний урок, свободные извозчики размахивали желтыми флажками, пытаясь привлечь внимание прохожих.

Все – то же самое, и в то же время чувствовались незримые перемены: в одежде, во взглядах, в настроениях. Одни постарели, другие выросли, третьи осознались, а четвертые, вроде как, не изменились, но вынуждены были приспосабливаться под новые условия. Ведь в королевстве Маридония появилась новая королева – Тильда Первая, которая была дамой активной и увлекающийся. А так как король потакал жене во всем, нововведения внедрялись быстрыми темпами. Уилла заметила, что клестеровские модницы так же отдавали предпочтение лиловому цвету, как и столичные красотки, а рядом с вокзалом открылись несколько чайных. Тильда Первая обожала лиловый цвет и чай и за ней повторяла вся страна.

Пройдя вдоль ярмарочных рядов, Уилла изумленно остановилась возле домика с большим окном-витриной, за прилавком которого скучала ярко накрашенная дама средних лет, закутанная в черное пальто с воротником из лисы. На вывеске было немудрено обозначено: «Гадалка». А вот и изменения, которые коснулись лично Уиллу. С первых дней правления Тильда Первая окружила себя ведьмами, колдуньями и прочими одаренными якобы «сверхъестественными» талантами. Нападки на эзотерику в стране прекратились, и даже церковь Санкофа помалкивала, хотя ее служители-надзиратели еще и портили некоторым жизнь – в данный момент конкретно Уилле. Интересно, как Исар отнесется к подобного рода услугам? Либо у местной служительницы гадательного культа имелось прикрытие на уровне губернатора, либо бывший надзиратель Крумпсон, действительно, плохо выполнял свои обязанности, потому его и убрали. Несмотря на общее смягчение общественных настроений, подобных лавок с гадалками Уилла даже в столице не видела.

– Подходи, милая, знаю, что тебя терзает, – тем временем, поманила ее гадалка. – По глазам вижу, что твое сердце болит.

У Уиллы болела голова, потому что она три дня тряслась в поезде, не уделяя внимания дару. Подобное игнорирование было чревато последствиями, поэтому она заторопилась.

– На сердце рана, – крикнула ей вслед женщина в черном. – Устанешь страдать, приходи. Подскажу, что сделать надо.

– Да пошла ты, – отругнулась Уилла и, стряхнув наваждение – ей на миг показалось, что вместо гадалки сидит ее покойная бабка, быстро зашагала по направлению к Тополиной улице. Мать, наверное, ее заждалась, ведь поезд опоздал – Уилла должна была прибыть еще утром.

Родительская квартира, расположившаяся в центральном подъезде небольшого двухэтажного дома с остроконечной крышей, ностальгических чувств не вызвала. Какое-то время Уилла стояла у маленькой наряженной елочки, которую установили на крыльце на радость прохожим, и принюхивалась к ароматам, вылетавшим из открытой форточки.

Подняв голову, она увидела, что на трубе вытяжки опять устроили гнездо сойки. На зиму их никто не гнал, и кухонные запахи расползались по всей улице. Впрочем, вряд ли кто-то мог быть недовольным. Вдохнуть в мороз и стужу запах горячего какао и свежей выпечки – дорогого стоит. А еще Уилла надеялась услышать из открытого окна подсказку о том, какой прием ее ждет, но внутри дома царила тишина.

Поймав себя на мысли, что боится встречи с матерью больше, чем еще одного столкновения с Исаром, Уилла попыталась утихомирить разыгравшуюся трусость, но провал был предсказуем. Так она и поднялась по ступенькам, внутренне содрогаясь от дурного предчувствия, которое в последнее время тревожило слишком часто.

Дверь открыл отец, но вспыхнувшая радость тут же погасла, встретив его недоумевающий взгляд:

– О, это не она, – разочарованно сказал отец кому-то в квартире. – Девушка, вы кто?

Уилла вздохнула. Сам ходит – и то хорошо. Болел отец давно, и от Мари, старшей из сестер, которая изредка ей писала, Уилла знала, что болезнь затронула память, и отец забывал порой даже собственное имя. Но сердце, конечно, кольнуло.

– Привет, пап, – сказала она, постаравшись спрятать горечь поглубже. – Я Уилла, твоя пятая дочь. Вернулась сегодня из Кронбурга, поезд задержался.

– Пятая дочь? Из Кронбурга? – лицо отца сморщилось, будто необходимость вспоминать причиняла ему страдания. – Роза, тут одна девушка, говорит, что она из Кронбурга.

– Гони в шею этих уличных шарлатанов, – раздался из кухни голос матери. – Совсем обнаглели, уже по квартирам ходят лишь бы что продать, попрошайки несчастные.

– Мам, это я, – крикнула Уилла и, встретившись с напряженным взглядом отца, выдавила из себя улыбку.

– Да кто там? – в коридоре послышались торопливые шаги, и за отцом показалась мать. Роза Бендиар, как всегда, выглядела великолепно. Годы над ней не властвовали. Тщательно окрашенные волосы, умело подобранный макияж, подтянутая фигура, строгое платье благородного бордового цвета, украшенное филигранным кружевом. Разве что глаза погрустнели, но, возможно, это выражение появилось из-за Уиллы.

– Это ты, – протянула Роза Бендиар, не в силах скрыть разочарование.

– Поезд задержался, – повторила Уилла. В присутствии матери ей всегда хотелось оправдываться. Надо было сказать что-то еще, но в горле образовался ком. Мать вытерла мокрые руки об изящный кружевной фартук и спрятала их за спиной. Отец, потеряв интерес к происходящему, отошел к окну, привлеченный узором на гардинах.

– Уилла… – в голосе Розы Бендиар звучало напряжение, которое она и не пыталась прятать. – Извини, дорогая, неловко получилось, но мы ждали твою сестру, Клеменцию. Она на шестом месяце и сегодня приезжает с мужем в город со своей фермы. Хотят пожить у нас, ближе к врачам, беременность идет трудно. Мы не хотим рисковать. У тебя же есть деньги? Можешь снять комнату на время? У Клеменции уже однажды был выкидыш, и мы все стараемся, чтобы ее ничто не расстраивало. Ты вед понимаешь, о чем я?