Вера Петрук – Улыбка Ведьмы (страница 2)

– Простите, я не разобрала, как мне к вам обращаться. Покажите, пожалуйста, еще раз.

Наверное, Уилла все-таки перестаралась, потому что у королевского надзирателя покраснело лицо:

– Для вас я господин Исар, и этого достаточно, – отрезал он, а потом сделал то, чего Уилла не ожидала даже от очень плохого королевского надзирателя. По крайней мере, не в первые минуты встречи.

Ее схватили за горло и повалили на сиденье. Надзиратель Исар двигался так быстро, что она даже не заметила, как он оказался рядом, а его колено – на ее груди. Уиллу будто печатным прессом придавили.

– Назови хоть одну причину быть с тобой вежливым, ведьма, – прошипел он ей в лицо. Сердце Уиллы пропустило удар. Надо же, а предчувствие не обмануло.

Дожидаться ответа надзиратель не стал и откинул волосы с ее висков. Удостоверившись, что белая звезда не скрывает под собой черную, он протянул руку и принялся по-хозяйски шарить в ее сумочке. Сама Уилла таких ведьм не встречала, но болтали, что у тех темноликих, что сбегали из гимназии, белая звезда, которую наносили всем первокурсницам, становилась черной. И, таким образом, у беглянок появлялись две черные звезды. Бред, конечно, потому что те немногие ведьмы, что решались на побег, немедленно сводили татуировки, и, по слухам, вполне успешно, но проверка звезд у всех темноликих была любимой привычкой надзирателей, и расставаться с ней они не собирались.

Глядя, как из сумки на пол купе полетели ее косметичка, блокнот, тощий кошелек и недоеденный бутерброд, завернутый в бумагу, Уилла подумала, что иной раз лучше все-таки прикусить язык. Косметичка издала жалобный треск, когда на нее наступил сапог надзирателя, но хотя бы колено с ее груди исчезло. Уилла попыталась сесть, однако ее тут же толкнули обратно.

– С этого момента любое твое движение, ведьма, только с моего разрешения, – процедил Исар, придирчиво листая самый главный документ любой темноликой – паспорт со штампом досрочного окончания Исправительной гимназии. Не найдя к чему прицепиться, он швырнул паспорт на сиденье рядом с ней, а сам вернулся на место напротив. Усевшись, надзиратель принял ту же позу – нога за ногу, при этом закрыл глаза ладонью, будто его раздражал свет.

«Из всех сумасшедших на службе короля мне достался самый сумасшедший», – грустно подумала Уилла.

– Можно мне…

– Нельзя, – прервал ее Исар. – Помолчите.

Взвесив все «за» и «против», Уилла решила, что в данной ситуации лучше беспрекословно слушаться, поэтому осталась лежать, пялясь в потолок.

– Теперь можете подняться, – наконец произнес надзиратель и уставился на нее тяжелым взглядом. Уилла в кои то веки пожалела, что не знала ни одного действующего заговора от сглаза. И то, что он перешел снова на «вы», хорошо или плохо?

– Рассказывайте, – махнул рукой в ее сторону Исар. – Зачем направляетесь в Клестер, как долго собираетесь там оставаться, и что планируете делать. Подробности можно опустить. По прибытии я затребую с вас детальный письменный отчет.

По сути, его вопросы не имели смысла, потому что ответы ему был хорошо известны. После окончания гимназии темноликие возвращались в город или деревню, где родились, и обязаны были какое-то время там работать. Однако свой урок Уилла получила и валяться на сиденье, придавленная чужим коленом, не желала. К тому же ей до слез было жалко коробочки с тенями и пудрой, которые были раздавлены Исаром. Она везла их в подарок сестрам.

– В Клестере проживают мои родители, шесть сестер и два брата, – вежливо произнесла Уилла, сделав вид, будто ничего не произошло. Держать лицо – одно из немногих полезных навыков, которые она приобрела в гимназии.

– Я собираюсь поселиться в родительском доме, а позже, когда пойду работу, снимать отдельную комнату. Меня обучили полезной профессии хлебопека-кондитера. В Клестере есть несколько пекарен, и одна из них согласна взять меня на испытательный срок. Я буду счастлива печь хлеб для жителей города и прожить праведную жизнь до глубокой старости.

То было вранье, причем двойное. Ни одна пекарня не взяла бы ее на работу. Узнай люди, что хлеб для них выпекает темноликая – и не важно, что одна звезда у нее белая, и заведение, принявшее ее на работу, быстро стало бы банкротом. О ее возвращении, никто, кроме матери, не знал, хотя Уилла подозревала, что слухи уже поползли. Ну, и к тому же она не собиралась жить в Клестере до глубокой старости. Как и вообще задерживать надолго в этом городе. На то были причины, о которых надзирателю никогда не узнать.

По лицу Исара было неясно, доволен ли он ответом или нет. Он надолго замолчал, а Уилла опустила глаза на свои наручные часы, надеясь, что подсматривает время незаметно. Она больше не собиралась давать ни одного повода этому негодяю. Однако до прибытия оставалось еще полтора часа, и это не обнадеживало. Может, ему все-таки наскучит ее компания? Уилла умела быть скучной.

– Что вам известно о болезни, от которой якобы умерли двенадцать детей из городского приюта Святого Кавы? – наконец спросил Исар. Уилла сразу поняла, куда он клонит. Ключевым словом в его вопросе было «якобы».

Дело получило громкую огласку и долетело даже до столицы. Болезнь – то была провинциальная версия, тогда как многие столичные газеты, проводившие, в том числе, собственные независимые расследования, давно и уверенно писали про «клестеровского маньяка». Дети умирали в течение года – по одному каждый месяц, и подозрительных моментов, начиная с того, как они умирали, и заканчивая конкретным местом – приютом, было предостаточно.

Уилла осторожно кивнула. Ей не понравилось, что надзиратель затронул эту тему. Ведь смерти сирот стали причиной, по которой она ехала в Клестер. И об этой причине не должен был знать никто.

– Я скорблю вместе с жителями всего Маридонского королевства, – осторожно ответила она. – Болезнь или дело рук злоумышленника – это чудовищная потеря. К сожалению, я не обладаю достаточной компетенцией, чтобы судить о случившейся трагедии. И верю, что наши следователи с присущим им профессионализмом скоро разберутся в ситуации.

Она не перегнула с официозом? Уилла чувствовала, что начинает болеть голова – так случалось всякий раз, когда она слишком долго не проводила свой «ритуал», и сила начинала на нее давить. Уилла три дня провела в поезде и, несмотря на то что ей выделили отдельное купе, уединиться по-настоящему возможности не было. Перегородки в вагоне походили на картонные, она слышала все звуки соседей слева и справа. Проводить «ритуал» беззвучно Уилла не научилась, и можно было только представить, как всполошились бы все пассажиры, услышав ее крики.

– Я уверен, что это не болезнь, – тем временем, ответил Исар, зачем-то решив поделиться со мной своим мнением. – Так же, как уверен, что будут новые жертвы. И если бы вы вернулись в город чуть раньше, я бы не сомневался, что это ваших рук дело. Вы ведь давно не были в Клестере, и о многом не знаете. Теперь в городе таких, как вы, много. Слышали о Ведьмином Круге? Мой предшественник, господин Крумпстер, прискорбно скончавшийся месяц назад, уделял ему слишком мало внимания, но я собираюсь исправить ситуацию.

Уилла едва слышно перевела дух, надеясь, что внезапная радость не отразилась на ее лице. Нет, о подобном сборище она не слышала, но появление какого-то там Ведьминого Круга в Клестере ее не удивило. Хорошо, что надзиратель Исар будет тратить свое внимание не только на нее. Может, он и старался выслужиться перед руководством, но времена давно уже были не те.

Пять лет назад король женился в третий раз. Новая королева любила мистику, а король в супруге души не чаял. Соответственно, гонения на ведьм в королевстве ослабли, и как результат сократилось королевское финансирование разных надзорных служб. В частности, поползли слухи о закрытии Исправительной гимназии для черных ведьм, и то, что Уиллу выпустили досрочно, уже никого не удивляло. Многих отпускали. Однако на местах, в дальних регионах, вроде Клестера, еще сохранялись пережитки прежних настроений. Провинции всегда отставали от столицы примерно на полгода или год. Уилла очень надеялась, что разгуляться в городе у нового надзирателя не получится, а через какое-то время его либо отзовут, либо переведут в Полицейское управление на должность клерка, как, по слухам, поступили со многими надзирателями в столице.

Надо ждать, а быть терпеливой Уилла уже научилась.

Она не знала, что ответить на его откровения, поэтому промолчала. Возможно, то было к лучшему, ведь по глазам Исара было понятно, что он ждал малейшего повода, чтобы прицепиться.

Еще через секунду Уилле наконец повезло, потому что дверь распахнулась, и в купе просунулось… нет, не лицо. То была в прямом смысле настоящая морда какого-то разожравшегося верзилы. Чтобы протиснуться в вагон, ему приходилось буквально сгибаться в три погибели. Высокий Исар со своим почти двухметровым ростом, должно быть, едва доставал незнакомцу до груди.

– Вы скоро, господин? – пробасил вошедший. – Чай стынет.

– Мой помощник Уолч, – зачем-то представил великана Исар. – Уже иду. А вас, госпожа Бендиар, жду в своей конторе завтра в восемь утра. Потом я уеду к губернатору, поэтому не опаздывайте. Приготовьте отчет, о котором я говорил, а также расписание ваших действий и перемещений на неделю.