Вера Петрук – Служанка для Зверя (страница 3)

– Операция? – невольно переспросила я.

– Все уже оговорено и обсуждению не подлежит, – сурово произнес отец. Видимо, он давно подготовил оборонительную позицию, и устав ждать, перешел в наступление.

– У Виктора модельный бизнес, дорогая, – вмешалась мать, славившаяся умением вести переговоры. – Со временем он оставит карьеру и займется семьей, но в ближайшие пять лет важно, чтобы все было идеально.

– Я здорова, мне не нужен хирург, – все еще не понимала я.

– Ты недостаточно красива, – заявил с другого конца Виктор, который, кажется, не выносил надолго оставаться без внимания. А переговоры он вел, как Генри Латьер – рубил сплеча.

– Тебе придется появляться со мной на публике, а мне нужна идеальная жена. Сейчас в моде узкая талия. Мы удалим тебе нижние ребра, поправим нос и скулы, выбелим кожу. И что-то нужно сделать с твоими голосовыми связками. Хочу, чтобы твой голос звучал нежнее. Но не все сразу, конечно. Начнем с ринопластики.

Я не подавилась салатом лишь потому, что совершенно некрасивым образом выплюнула все на тарелку. Мать в ужасе закатила глаза, отец нахмурился, официант подсуетился и поскорее сменил блюдо на новое.

– Мы считаем, что Виктор прав, – перехватил инициативу Генри Латьер, явно готовясь к скандалу. – У тебя обычная внешность, но все поправимо. Мне нужны наследники, и я не хочу ждать до старости, когда ты выйдешь замуж. Вы с Виктором полюбите друг друга.

«Мне нужен контракт с династией Качернетти любой ценой», – мысленно закончила я за него и бросила яростный взгляд на Виктора, который, кажется, получал искреннее наслаждение от происходящего. Ярость удалось подавить не сразу, но я справилась.

– Хорошо, – выдавила я и даже немного порадовалась растерянности, которая отразилась в глазах родителей.

Они явно ждали подвоха. А подвох был в том, что я не собиралась выходить замуж – ни за Виктора, ни за другого мерзавца из родительского окружения. Завтра я сбегу, а значит, можно было соглашаться на что угодно.

«И что за больной мозг прячется в твоей голове?», – мысленно спросила я Виктора и заставила себя улыбнуться. Он улыбнулся в ответ, и улыбка эта была иной – не той, что показывалась публике. Мне она не понравилось, но разговор, к счастью, снова перешел к деловым вопросам, и тему моей внешности больше не поднимали.

Ужин тянулся бесконечно долго, но все-таки подошел к концу, однако неприятные сюрпризы не кончились.

– Я уйду позже, – заявил Виктор, когда я приготовилась провожать незваных гостей. – Хочу провести немного времени с невестой.

– Конечно, конечно! – засуетилась мать, а отец даже попытался натянуть на лицо счастливую улыбку. Интересно, а они на самом деле меня когда-нибудь любили?

Глава 4

Я почти с отчаянием наблюдала, как Виктор выпроваживает из гостиной прислугу. Кажется, он действительно хотел остаться со мной наедине, и ничто во вселенной не могло этому воспрепятствовать.

– Приятно было познакомиться, но мне еще надо поработать, – я попыталась взять инициативу в свои руки.

– В нашей семье матриархата не будет, дорогая, – сказал Виктор, когда закрылась дверь за последним официантом. – Если ты не еще не поняла, то право голоса у тебя есть, но немного. Моя семья ввязывается в слишком сомнительное дело с этой сделкой, а мой интерес крепится на весьма хилой основе. Начнем с того, что пока я вижу только одно преимущество. Неужели, ты серьезно думаешь, что клану Качернетти нужны ваши загнивающие активы? Но брак мне правда не помешает. Только брак на моих условиях. Скажем так, у меня весьма специфические запросы к супруге, и идеальная внешность – лишь малая их часть. Ты хороша собой, Рина, но удовлетворить меня только красивым личиком вряд ли получится. Ты понимаешь, о чем я, верно?

Я не понимала, но была убеждена в одном. У Виктора случился приступ безумия, а еще он явно лукавил. Активы банкиров Латьер были далеко не загнивающими, но спорить с сумасшедшим было себе дороже.

Когда Виктор подошел к двери и прислонился к ней, загораживая мне путь, сохранить контроль над собой удалось с трудом. Как и напомнить себе о том, что это еще моя квартира, а не его. Впрочем, уроки по медитации не прошли зря. Пара незаметных вдохов и выдохов, и я снова владела собой. Пусть мерзавец почувствует себя хозяином, его торжество будет недолгим.

Кивнув, я отодвинула стул и села, закинув ногу за ногу. С таким, как этот Виктор, нужно было вести себя, как с дикой собакой, встретившейся в безлюдном месте на пустыре. Никакого страха и сомнений в собственном превосходстве.

– Хорошо, что ты хочешь обсудить? – спросила я, стараясь придать голосу дружелюбный оттенок.

Вот только притворство не удалось, а собака оказалась кусачей.

Я не поняла, как очутилась на столе прижатой животом к съехавшей скатерти и с заломленной за спиной рукой. Боль от вывернутого запястья разлилась по телу ошеломляющей волной. Удерживая меня только левой рукой, Виктор правой схватил мой подбородок и повернул мне голову так, что малейшее движение, и мне, наверное, свернули бы шею. У меня все еще оставалась свободной одна рука, но все, что я могла, это стиснуть пальцами мокрую ткань скатерти – пролилось вино.

– Сейчас и поговорим, – сквозь шум в ушах раздался голос Виктора.

– Отпусти! – то ли потребовала, то ли попросила я, тут же пожалев о сказанном. Оказывается, мое вывернутое запястье еще не достигло пика боли. Виктор поднял мою руку выше, и у меня перехватило дыхание. К счастью, запястье вернули в прежнее положение, и я, по крайней мере, снова смогла дышать.

– А теперь слушай внимательно, – змеиным голосом прошептали мне на ухо. – У меня есть все. Деньги, власть, счастье – ничего не убавить и не прибавить. Бизнес твоих родителей меня не интересует. Я собираюсь полностью отдать его тебе, потому что мне он не нужен. Я согласился на эту сделку из-за тебя. Такой вот я. Увидел тебя однажды на приеме и решил, что ты мне подойдешь идеально. А если я однажды чего-то захочу, то своего добьюсь. У меня уже была жена, но она умерла через год после свадьбы. У нас все могло быть хорошо, но она не приняла мои правила, а те, кто не поступают, как я хочу, долго на этом свете не живут. Пришлось всю информацию о моем браке из этого мира убрать. Вместе с людьми, кто о нем знал. Ты мне нравишься, но для того, чтобы я тебя полюбил, придется постараться. Потому что, если этого не случится, ты отправишься следом за Анечкой. Вижу, ты хочешь что-то спросить. Спрашивай.

Запястье вернулось в прежнее положение, и я ощутила, как ко мне возвращается способность мыслить. Руку с моего лица Виктор не убрал, его пальцы поглаживали кожу за ухом, то спускаясь к шее, то возвращаясь к мочке уха. Ищет болевую точку, предположила я и решила не рисковать.

– Чего ты хочешь? – прохрипела я.

– Подчинения, – лица Виктора видно не было, но улыбка слышалась в голосе. – Я люблю покорных женщин. И мне не нравятся девственницы. Твоя матушка хорошо сберегла тебя, но твоя невинность меня раздражает. Запомни, если я буду доволен в постели, ты будешь довольна по жизни. У тебя будет все, я даже позволю тебе трахаться с другими мужиками, разумеется, в моем присутствии. Люблю смотреть.

– Какими мужиками? – мне показалось, что от боли у меня начались проблемы со слухом.

– Я чувствую, как в тебе дремлет страсть, ее надо просто разбудить, – рука Виктора перестала терзать мое ухо и вдруг юркнула вниз. Щелкнула пряжка ремня, и мои брюки оказались спущены на колени. Вместе с бельем. Я дернулась, тут же пожалев об этом. Запястье снова потянули вверх, и я не сдержала крика.

– Вот это я особенно люблю, – промурлыкал Виктор, продолжая оставаться хозяином моего тела, теперь и в прямом смысле. – Когда кричат. Я тебя всему научу, не волнуйся. Все, о чем ты тайно мечтала, ублажая себя по ночам, сбудется. Я найду тебе идеальных самцов. От тебя требуется лишь покорность. Строптивость проявлять можно, за нее ты будешь получать наказания, но если мы договоримся, тебе и мои наказания понравятся. Тебе нужна властная рука. Станешь хорошей женой и будешь счастлива.

Сквозь боль я соображала плохо, но до меня все-таки дошло, где именно оказался палец Виктора.

– На сухую получится плохо, но потерпи, один вопрос мы решим прямо сейчас.

Запястье снова вернули в прежнее положение, и боль свернулась клубочком, готовая атаковать в любой момент. Казалось, что цепкие и сильные пальцы Виктора могли при желании легко сломать мне руку.

Мои щеки вспыхнули, когда палец Виктора надавил и пролез-таки внутрь – неглубоко, но ощутимо. Я вскрикнула, в голове зашумело, дышать стало так же тяжело, когда мне ломали запястье. В голове будто взорвался вулкан, накрывая рассудок огненной лавой. Боль обожгла все тело, разливаясь огнем от низа живота. Подступили непрошеные слезы, но их удалось удержать.

– Вот так, – прошептал Виктор. – Это всего лишь мой палец, представляешь, какое счастье может подарить штука посолиднее. Я познакомлю тебя со всеми своими игрушками, не сомневайся. Они тебе обязательно понравятся. А теперь дыши. Глубоко ртом. Если не сделаешь, как я велю, вернусь к твоей руке. И да, проблему с твоей девственностью мы уже решили. Не люблю делать это в постели. Так гораздо быстрее.

Мне нужна была рука, поэтому я подчинилась. Открыла рот, как хотел этот садист, и принялась дышать. Вдох – выдох. Еще раз. Втолкнуть воздух, вытолкнуть воздух. По ногам потекла теплая струйка. Я поняла, что это кровь, но запретила себе думать о ней. Всего лишь кровь. К счастью, Виктор не стал просовывать пальцы дальше, но вдруг принялся двигать ими, то сгибая, то разгибая в суставах, и я почувствовала, как горлу подкатывает ком, а дыхания уже не хватает. Со мной происходило что-то ужасное, не передаваемое словами, то, что люди не должны делать друг с другом. В следующую секунду меня отпустили. Исчез захват запястья и… пальцы. На меня больше никто не давил сверху, но я продолжала лежать на столе, не в силах найти силы собрать остатки гордости.