Вера Петрук – Пламен в Стране Мрака (страница 4)

О родившимся ребенке он узнал случайно. Донес влюбленный в ту служанку конюх, который умудрился привлечь внимание Пламена, пробившись сквозь свиту охраны. Слуга умолял пощадить женщину, о которой к тому времени уже прознали недруги Пламена. Они же и бросили ее в Чернильную Яму вместе с новорожденным под каким-то выдуманным предлогом.

Когда Пламен до них добрался, служанка и ребенок уже были мертвы. Пламен тогда погорячился, спалив дотла пять человек из тюремной стражи, которые попались на пути. У мертвого ребенка было его лицо и такие же ноги – передался ген уродства. А перед гибелью младенец поджег взглядом бороду тюремщика. У мальчика был дар Эоса, и сомнений в том, кто его отец, быть не могло.

Но факт был в том, что ребенок прожил аж трое суток, а не умер мгновенно после рождения, и тогда Пламен начал расследование. Никогда его палачи не работали с таким усердием, никогда по сточным желобам Чернильной Башни не текло столько крови. А когда к допросам присоединилась Селеста, которая умела проникать в чужие головы, стала вырисовываться весьма неприятная для Пламена картина. Старая жрица могла, конечно, и привирать, но сыскари, нанятые визирем Гулрасом, хлеб свой отработали честно и нашли травника, который после трех дней пыток сдал всех.

Остальные бунтовщики держались долго, но тоже понемногу сдались. В заговоре участвовали все жены, включая его любимую Дарси, для которой он построил отдельный дворец, а потом велел срыть гору, преграждающую живописный вид с башни, где находились покои жены. Дарси была самой богатой женщиной Сиона, но и, как потом она призналась уже в кандалах, самой несчастной. Все жены Пламена использовали снадобья того травника, но на Дарси они по какой-то причине не действовали. Поэтому рожденных от него детей она убивала. Сама...

Пламен не мог представить всю силу ненависти, которую испытывала к нему Дарси.

А ведь она всегда говорила, что любит, и Пламен наивно верил, что его уродство, богатство и могущество не имели для нее значения. Да, она была дочерью мятежника, которого, к слову, Пламен потом озолотил и возвеличил, однако за те пять лет, что они прожили как муж и жена, Дарси ни разу не дала ему повод усомниться в своей любви. Прекрасная актриса, редкая красавица, искусная развратница, добрый друг – кем она была на самом деле? Вероятно, просто лгуньей.

Обида Пламена измерялась океанами кипящей лавы, в которых он мечтал сжечь врагов, и озерами слез, которые он проливал про себя, глядя на подданных сухими, горящими от жажды мести глазами.

Пламен бросил взгляд на собственное отражение в латах стражника, стоящего рядом. С возрастом он стал еще уродливее, но почему-то наивнее. Пламен мог вызвать дождь, грозу и огонь с небес, но не мог дойти до кровати без трости. Несмотря на диеты, молитвы, лекарские припарки и упражнения, тело распухало, и он подозревал, что его травили ядами, хотя ни один из дегустаторов не умер. У Пламена вечно болел живот и часто кружилась голова. Но он был полон энтузиазма, любил жизнь и свято верил, что его миссия – сделать Сион самой могущественной страной мира. Но сначала он немного притопит ее в крови.

В зал ввели его братьев. Все семеро в цепях, изможденные Чернильной Ямой и пытками. Гулрас, главный визирь, больше других старался убедить Пламена в том, что именно братья стояли во главе заговора. Может, так и было, а может, Гулрас пытался прикрыть собственные грешки. Пламен сомневался во всем, но слишком устал, чтобы плыть против течения.

Завтра его братья, жены и любимая Дарси будут казнены на площади перед Карательной башней Маас-Акирата. Одних четвертуют, других сожгут, третьих посадят на кол. Гулрас советовал отдать Дарси на растерзание крокодилам – визирь всегда недолюбливал первую жену Императора. Не знал он, что после этих казней Пламен собирался начать второй виток расследований, и главному визирю в том театре мести отводилась особая роль.

Что касалось Дарси, то Пламену хотелось задушить ее лично, однако он решил, что не уделит ей больше ни секунды своего внимания. Нежный Цветок Долины Ручьев было приказано утопить в огромном чане после казни других заговорщиков.

Завтра Душегуб получит свои жертвы. Не только жены и братья, но каждый участвующий в заговоре, даже семья травника, который изобретал зелья для предательниц, прольют кровь во искупление.

Пламен не заметил, как остался в тронном зале один. За окном тонул в золотых тучах багровый закат. Завтра он начнет все сначала. Разошлет вестников во все части мира и добудет новых жен, вот только Дарси останется в его сердце навсегда.

Император почувствовал, как пальцы матери ласково коснулись его волос, потом лба, затем опустились на плечо, где и остались. Руантире, Небесной Владычице, было позволено многое. Ведь она была той, которая никогда не предавала. Пламен закрыл глаза, откинувшись на спинку трона и позволив себе утонуть в нежно-горьком запахе, всегда окутывающим Небесную Мать. Руантира любила горные лилии и пахла ими же.

– Ты верно поступил, – ласково прошептала мать ему на ухо. – Завтра отправлю гонцов к Коруанскому князю. Пусть пришлет младшую дочь.

– Всех дочерей, – откликнулся Пламен, не желая расставаться с грезами.

Почему мать не попросила за других своих сыновей? Ведь в глубине души он ждал ее мольбы. А может, был даже готов помиловать братьев: отослать на суровые Пирейские острова или еще куда подальше. Его обида жаждала мести, но матери Пламен отказывать не умел.

– Всех, – согласилась она.

Пламен умер быстро. Ни один убийца не мог подобраться к Императору-Солнце, но Руантира была человеком, которому Пламен доверял безоговорочно, ведь она возглавляла его личную охрану. Владыке Эоса свернула шею собственная мать, чьи руки оказались достаточно сильны и быстры, чтобы Пламен не успел воспользоваться Эосом.

– Покойся с миром, малыш, – вот и все, что он услышал на прощание. – Ты был моей ошибкой, а я слишком долго ждала момента, чтобы ее исправить. Верно говорят, что, прежде чем сжигать мосты, нужно научиться плавать. За свой горький опыт я заплатила сполна.

Умереть, услышав, что ты ошибка, – такого Пламен не мог предвидеть даже в худших предсказаниях, которых ему порой являл Эос. Тяжело и больно. Ничего подобного он давно не ощущал при жизни. Что там должно ощущаться при смерти – Пламену было неведомо, но эти два чувства стали первыми, что он ощутил, когда понял, что, вроде как, продолжает мыслить, осязать, существовать.

Мир, оставшийся за гранью, был жесток и беспощаден, а Пламен, как никогда, был несчастен, подавлен и… одинок. Нигде и ничто окружало его, а в голове громогласно звучал голос Душегуба:

– Хочешь жить?

– Да!

Кто бы ответил иначе?

– Боги тобой недовольны! – загремел Душегуб.

– А раньше сказать было нельзя? – отругнулся Пламен, который осмелел на почве шока. Сначала умереть от рук матери, потом очнуться и говорить с богом. Даже его рассудок, привыкший много воображать, был к этому не готов. Разрешить себе быть безумцем – вот и все, что смог Пламен.

– Знаков тебе подавалось достаточно, – продолжал изливать недовольство Душегуб. – Тот, кому дана власть, всегда оправдывает свои поступки тем, что действует во имя высшего блага.

– Так и было, – поморщился Пламен. Странно выслушивать нотации от того, кого называли Душегубом.

– Ты привык считать нормальным и делать то, что для любого другого было бы аморально.

– Дадут мне второй шанс или нет? – не вытерпел Пламен, который обладал достаточной проницательностью, чтобы понять, почему Душегуб решил говорить с ним после смерти. – Только у меня есть условие.

– Да? – Душегуб явно растерялся, чего Пламен и добивался. Он гордился тем, как умел торговаться, но одно дело давить на собеседника, когда ты владеешь Эосом и сидишь на императорском троне могучей державы, другое – когда ты просто душа перед богом.

– Крепкое и нормальное тело – раз. В здравом уме – два. Если не король, то хотя бы принц – это три. Дальше я сам все сделаю.

– Да будет так, – неожиданно быстро согласился Душегуб.

Вообще-то, к котлу ума, силы и власти нужен еще и черпак счастья. Пламен всегда забывал об этом.

Он было заподозрил подвох, но тут перед ним появилось лицо светловолосого парня с глазами серо-синего холодного цвета – такой бывает у стального лома. Молодой, лет двадцати, он спокойно смотрел на Пламена, и тому это понравилось. За годы, проведенные на императорском троне, Пламен отвык от честных вызовов.

– Отдаю свое тело по доброй воле, – произнес парень, разглядывая Пламена так же внимательно. – Но ты отомстишь за мою семью.

Пламен раздумывал над условиями сделки недолго. Интуиция, выработанная за годы власти, подсказывала, что терпение Душегуба на пределе. Нужно было соглашаться, тем более что условия казались выгодными. Отомстить? Да Пламен горел местью! С ним каждый в Сионе мог стать могущественнее бога, но теперь он спалит всех в праведном пламени своего гнева.

– Согласен, – не особо раздумывая, произнес он.

Наверное, смерть все-таки притупляет сознание. Пламену бы выяснить все детали, но он так жаждал мести, что… обманул самого себя.

Глава 3

Пламен очнулся от боли во всем теле и сразу принялся кричать. Ему уже очень давно не было больно, и даже смерть прошла относительно легко хотя бы потому, что процесс удушения успел раствориться в памяти. На память он никогда не жаловался, но с его телом явно произошли перемены.