Вера Петрук – Пламен в Стране Мрака (страница 3)

Деньги для Руантиры значили даже больше, чем семейные отношения, в которых, очевидно, наметился кризис. Она никогда не упускала возможности придумать, как заработать на вассалах и подданных. И хотя Пламена деньги тоже радовали, он все же был рад, что пошел не в мать, а в отца, унаследовав от того Эос. В общем, если бы не визирь Гулрас, которому Пламен доверял вести финансовые дела Империи, они бы погрязли в восстаниях, а убивать людей Эосом Пламену не нравилось.

– Пусть старая говорит.

Отодвинув недовольную Руантиру в сторону, Пламен подтащил к себе за рукав трясущуюся Селесту. Он уже привык, что та тряслась всегда, когда говорила с духами или с императорским покровителем – Душегубом.

– Дэйра Безумная почуяла свою силу, – прокряхтела Селеста ему на ухо, а Пламен поморщился. Гниющие зубы старой ведьмы смердели так, что хотелось сблевать на пол. Если она и испытывала зубную боль, то виду не показывала. Пламен же Селесте прощал все – даже вонь изо рта. Она принадлежала к тем немногим людям, которые стали ложкой сахара в бочке дегтя его детства.

– Я вчера вселилась в одну умирающую старуху, что доживает дни в Городе на Семи Утесах, – продолжала придворная ведьма. – Это столица Сангассии, владыка. Женщина работает молочницей на базаре, и в ее голове поселился страх. В городе случилось землетрясение, и храм одной уважаемой и могущественной богини ушел под землю. Это очень дурной знак. Я тебе рассказывала про Дэйру. Она дочь древнего змея, и это из-за нее мы все погибнем.

А вот теперь Пламен недовольно поморщился. Селеста с детства рассказывала ему страшилки про эту Дэйру, которая якобы была дочерью гигантского древнего змея, выжившего в новом мире. Фигура Дэйры представлялась очевидным препятствием на пути к его гегемонии над миром. Он даже отправил письмо в Чагарское ханство с вопросом о Дэйре, но ханы не смогли подтвердить ее существование. Поэтому, когда Селеста заговаривала про дочь змея, Пламен предпочитал думать, что старая моросит.

– Ты лучше скажи, зачем моим вассалом Врест понадобился? – перебил он ее.

– Говорят, во Вресте живут дети дракона, их настоящие потомки, не оборотни, – чуть помолчав, ответила старуха. – Мы тоже живем на драконе, наш архипелаг – это его хребет. Когда старый дракон умирает, мир содрогается и умирает вместе с ним. Перед смертью дракон делает шесть последних вздохов. Вот они: сильный ветер, огненная земля, схватки твердыни, слезы первородной, гнев божий, озноб мертвеца. Отвечая на твой вопрос, скажу, что вассалы, будучи мавари, то есть, теми, кто обладает развитой интуицией, догадались о смерти старого дракона и ищут карту, которая укажет дорогу в Тайваз. Древние книги говорят, что эта карта хранится во Вресте.

– Но это же прям чушь какая-то! – не выдержал Пламен. Селеста вечно придумывала сказки о разных чудовищах, на спинах которых жили люди. Сейчас у нее были драконы. В обычный вечер Пламен, может, ее и послушал бы, прижав к себе теплую Дарси, но сейчас подобные истории особенно раздражали.

Очевидно, что у Селесты был день еще хуже, чем у него, раз она так заговаривалась.

– Мир однажды уже умирал, а значит, умрет снова, – прошелестела ведьма, чуть отползая от его трона. Словно боялась, что ее побьют за дурные вести. – Есть много знаков того, что наш мир умрет. Я не про ту катастрофу говорю, что когда-то убила древних. Нет, наша будет маленькая, она не весь мир затронет. Но нас не пощадят. Магия уходит из Императорского архипелага, владыка. Об этом говорит твой Эос. Еще пятьдесят лет назад все двадцать наследников Повелителя-Солнце владели бы Эосом, но сегодня он зародился только в тебе, да и то с трудом, не с рождения, а уже в твои подростковые годы. Уходит магия потому, что наш архипелаг всегда был последним островком, где сохранялся мир древних, вернее, его подобие. Во всем мире магия древних давно исчезла, со временем она должна пропасть и у нас. Это время настало сегодня. Чаши-океаны, которые окружают Императорский архипелаг, долго служили естественной защитой от нового мира, но любая стена со временем покрывается трещинами. Потому и древние в наших землях жили дольше, чем в любой другой части нового света. И рай, который есть, по сути, последний участок древней земли, у нас находится, а не где-либо еще, но путь к нему закрыт. Ведь охраняют его старые боги, ставшие чудовищами, потому та земля называется Страной Мрака.

Пламен нехорошо покосился на Селесту и пожалел, что однажды поклялся никогда не поднимать на нее руку. Так хотелось ее сейчас подвесить рядом с Дарси. Умела старая нагонять и тоску, и панику одновременно.

– Спастись они хотят, – закончился она свою речь и попятилась от трона, словно прочитав его мысли. – Вот зачем твоим вассалам Врест.

Пламен подпер голову кулаком и тяжелым взглядом уставился на просителей, которые в тронном зале изображали смирных овечек, но сквозь расползающиеся швы в их шкурах проглядывали волчьи морды. Ответ Селесты его не устроил.

Он, Пламен, повелитель стихий, о каком конце света могла идти речь? Он мог утихомирить любой вулкан на архипелаге, успокоить любое землетрясение. Да, возможно, не во всем мире, но это пока его Эос маленький, а с каждым годом его сила росла, он это чувствовал. Пламен был гарантом того, что их дом – Императорский архипелаг – в безопасности.

И все-таки эти четверо, очевидно, что-то задумали. Могли же поплыть к Вресту тайно, но побоялись привлечь его внимание. Соглядатаи Пламена рыскали по всему архипелагу. А потому мавари решили его провести, прикрывшись мелочными проблемами. Но уж точно не в спасении был у них интерес.

– Да пусть все езжают, – хитро улыбнулся Пламен, подзывая визиря Гулраса. – И наших тоже туда отправь. Допустим, капитана Конрада на «Буйном». И пусть у нас тоже будет дурацкая причина, раз все решили играть в идиотов. Вели капитану сосчитать, сколько белок живет в лесах Вреста. А заодно проследить за каждым из моих вассалов – тайно, разумеется.

Пламен помолчав, довольный собой и внезапно пришедшей идеей. Может, Селеста и права в том, что вассалы ищут какую-нибудь карту. Да только, скорее всего, карту сокровищ, а не ту, которая ведет в рай. Пламен слышал, что в древние времена через Врест проходили корабли сангасситов, которые искали путь на запад. А так как воды у Вреста неспокойные, изобилующие штормами, рифами и хищными морскими гадами, тонули целые флотилии. Мавари явно не могли заинтересоваться старинными монетами. Скорее всего, прошел слух о какой-нибудь магической штучке, которую якобы перевозил один из этих кораблей. Парусник затонул, но осталась карта, указывающая на место затопления.

Придуманная Пламеном история показалась ему самой логичной. И уж, конечно, не в конце света, не в мифической Дэйре, и не в драконах было дело.

– Ладно, гони их всех, мне надо с женой разбираться, – махнул он визирю и мрачно уставился на висящую под потолком Дарси, Императорский Нежный Цветок, который грозил превратиться в его собственную могильную плиту.

Острый ум Пламена с лихвой восполнял недостатки изуродованного при рождении тела, но все же император просчитался. Пламен думал, что готов ко всем ударам судьбы, к изменам и бунтам, но Душегуб – бог-покровитель, которого он не выбирал, приготовил для него изощренное испытание. Если бы войска или даже толпа поднялась на мятеж – он бы справился, но и враги это знали. Пламен владел Эосом, редчайшим даром, который передавался в крови их рода, но появлялся столь редко, что стал легендой. Открыто выступать против него было безумием.

Вот уже пять дней, с тех пор как вскрылся заговор, император поливал Сион жестоким ливнем. И он только начал, собираясь безумствовать еще долго.

Пламен был могуч во всем, кроме одного. Наследник у него так и не появился. Ни мальчика, ни девочки… Жены, от которых он потом отказывался, и которые по закону переходили в гаремы его братьев, благополучно рожали детей – но только не от Пламена. Владыка Эоса расплачивался за могущество одиночеством и безнадегой. За его спиной Золотой Трон Сиона уже был поделен, вот только назло всем Пламен собирался жить вечно.

Надежду дала Дарси, которая родился ему четверых детей, но все они умерли сразу после рождения. Одни через пару минут, другие через час. Младший мальчик дожил до следующего утра, но тоже покинул этот мир. Лучшие доктора со всего Императорского архипелага бились над проблемой, но всегда беспомощно разводили руками. Ответ у них был один: Пламен расплачивался за свой Эос.

Но однажды случилось чудо. Возможно, то Душегуб вмешался, или еще какой другой бог, у которого появились свои планы на Пламена. Неожиданно понесла служанка, к которой император воспылал страстью, напившись во время праздника – он уже и не помнил какого.

Обычно Пламен не изменял Дарси и утолял страсть только с ней, но в тот день любимая женщина уехала проведать родителей в южную провинцию Золотого Сиона. Пламен же то ли чего-то съел за ужином, то ли перепил вина, но женщину ему тогда захотелось – невтерпеж. К тому времени император Сиона ни в чем себе не отказывал и, решив, что раз служанка похожа на Дарси, значит, это знак богов. Зажав девицу в углу, он пригрозил, чтобы та никому не болтала. Девушка оказалась не только покорной, но и пугливой, потому о его мимолетной связи не узнал никто, даже ближайшие слуги. Повелитель-Солнце тогда от всех благополучно скрылся.