Вера Петрук – Пламен в Стране Мрака (страница 1)
Вера Петрук
Пламен в Стране Мрака
Глава 1
У Пламена намечался тяжелый день.
В его животе скрутилась ядовитая змея, в голове гремел гром, а во рту стоял кислый привкус отчаяния и жалости к самому себе. Даже руки подрагивали при мысли о том, что ему предстояло сделать. А ведь обычно на людях он изображал истукана – чтобы сильнее боялись.
Император Золотого Сиона, Пламен Раух Третий, сидел на белокаменном троне в Карательной башне своего дворца и чувствовал себя… гнидой. Редкое ощущение для того, кто владел большей частью ойкумены, прогрыз путь к власти зубами и управлял великом Эосом.
Его любимая жена Дарси, Нежный Цветок Долины Ручьев, висела перед ним на цепях, ее язык распух от жажды и не помещался во рту, глаза потухли, а молочно-белая кожа посерела после недели голодного заточения в Чернильной Яме. Другие шесть жен тоже были тут, болтались в кандалах под потолком и выглядели не лучше, но они его не интересовали. Значение имела только Дарси и ее жестокие слова, которые она бросила ему в лицо, когда еще могла говорить.
«Лучше ужасный конец, чем ужас без конца».
Казалось, что Дарси была с ним всю жизнь. Пять лет назад войско молодого Пламена подошло к границам последних повстанческих рубежей на юге Императорского архипелага, и поражение мятежников было неизбежно. Битвы отгремели, противник уполз на брюхе, волоча за собой собственные кишки. Пламен не собирался щадить никого, но вождь оказался прозорливым и прислал ему своих дочерей в качестве примирения и извинения. Первых двух император Сиона даже не заметил, но вот Дарси…
Она оказалась стрелой, застрявшей в его сердце. Пламен, может, и проявил наивность, поверив в показную любовь черноглазой красавицы, но жить собирался долго и предпочел вырвать застрявшую стрелу вместе с сердцем. Зачем оно ему теперь было надо?
Пламен обвел тяжелым взглядом собравшихся. Жрецы, генералы, военные и торговые советники, управляющие его дворцами и поместьями, главные евнухи, казначеи и ученые тотчас склонили головы. На другой стороне зала чуть с опозданием склонилась родня – тетки, дядья, племянницы и племянники и кто-то там еще, кого он и в лучшие свои настроения не мог вспомнить. А сейчас – пропади они все пропадом.
Величаво колыхнулось пламя в огромных чашах-жаровнях, едва согревающих тронный зал императорского дворца. Подушка на сиденье трона уже не спасала его тощий зад от холода и твердости камня. Зад тощий, а брюхо отъел. Пламен давно не смотрелся в зеркало, но видеть собственные коленки стало трудно. Вернуться бы в кровать с одеялом из лебяжьего пуха, зарыться лицом в мягкие сиськи Дарси и ни о чем не думать. Но, кажется, все это осталось в прошлой жизни, Пламен же до конца дней обречен натирать мозоль о твердокаменный трон, будь он проклят.
В распахнутые створки высоких окон хлестал холодный дождь, отражающий мрачное настроение императора. Дождь лил не по своей воле, а по воле Пламена. Пусть всем будет плохо, не только ему.
С того года, как умер Отец-Император, и началась грызня за власть, минуло пять лет. И хотя от врагов, ставших на его пути к трону, не осталось и праха, Пламен знал, что все эти высокородные о нем думали. Какая несправедливость судьбы! Великий Эос достался калеке! Из всех потомков и наследников Императора-Солнца, а их насчитывалось не меньше двух десятков, пульс жизни и дыхание бога, Эос, выбрал именно его, Пламена, четвертого сына, калеку-недоростка с такими короткими ногами, что ему приходилось пользоваться тростью, чтобы подняться с кровати. В молодости он умудрялся бегать на своих двоих, но, отъевшись, предпочитал, чтобы его носили рабы.
«Пусть ненавидят, лишь бы боялись», – так сказал ему отец на смертном ложе, и Пламен запомнил.
Никто не хотел смотреть в глаза Владыке Эоса. А стоило.
За пять лет на императорском троне он вывел страну из застарелого кризиса, в четыре раза увеличил границы Империи и превратил в своих вассалов правителей всех соседних островов. Корабли Золотого Сиона переплыли восточный океан – Чашу Терпения, и наладили торговые связи с далеким Чагарским Ханством на востоке. В последующие годы Пламен собирался захватить ханство и через его территорию продвинуться дальше на север и восток – к новым землям, к далекой Сангассии, о которой знал от своей главной жрицы Селесты, говорящей с духами. На юге и западе пока искать было нечего. Чашу Зла и Чашу Справедливости не сумел переплыть ни один корабль, как, впрочем, и вернуться обратно в Золотой Сион.
Со временем Пламен намеревался стать гегемоном мира, ведь он мог все. Почти все.
Когда пробудился Эос Пламена, на островах огромного архипелага прекратились губительные ливни и сменяющая их засуха, а тайфуны и цунами, навещающие Сион каждый месяц, забыли сюда дорогу. Эос Пламена Третьего стоял на страже благополучия Империи, служив гарантом ее могущества.
Однажды вскипятив кровь короля-вампира из Грота, который вздумал поднять мятеж, Пламен нажил врага в лице его сына – Янтара, которому тем не менее позволил занять трон, а также напомнил всем остальным вассалам о том, что их ждет в случае неповиновения.
Пламен упивался властью, не особо думая о том, что абсолютная власть, к которой он так стремился, обычно ничем хорошим не заканчивалась.
Правители стран-вассалов обязаны были лично являться ко двору Пламена и согласовывать с ним свои намерения – как во внешней, так и во внутренней политике. Никаких послов и дипломатов. Сегодня как раз был такой приемный день, который Пламен в душе ненавидел, хотя в первые годы ему и льстило, что короли регулярно преклоняли перед ним колени. Налоги, подати и другие взносы, которые платили вассалы, для него были вторичным удовольствием. Болезненное самолюбие Пламена требовало регулярной похвалы и внимания.
Так совпало, что сразу четырем крупнейшим вассалам что-то от него понадобилось. Именно в этот день, когда Пламену было ни до чего в мире вообще. И ни до кого. Вассалы явились во дворец все сразу, хотя обычно предпочитали одиночные аудиенции. Знали, что Пламен любит поиздеваться над проигравшими и предпочитали унижаться без свидетелей.
Сначала он собирался всех послать, но Руантира, Небесная Мать, главная жрица Церкви Душегуба, и по совместительству его собственная горячо любимая мать, уговорила сына принять высоких просителей, а к ее словам Пламен прислушивался.
Больше всего ему хотелось вернуться в кровать под теплое одеяло и не выбираться оттуда, пока поднявшаяся из Солнечной Реки вода не достигнет его окна на пятом этаже спальной башни. Утопить некогда обожаемый Сион в ливне вполне было в силах Пламена. Сейчас ему казалось, что виноваты не только Дарси и заговорщики, но и все горожане вместе с королями-вассалами, которые, конечно, были заняты своими делами и просто подвернулись под горячую руку.
Пусть смотрят, решил Пламен и заявил, что примет вассалов в Карательной башне дворца. Выслушать, что им надо, и скорее перейти к разборкам с Дарси: на этом его терпение и силы закончатся. А заодно он согнал в зал всю свиту, имеющую отношение к управлению Империей. И родню, естественно. Этих Пламен запугивал регулярно, но, похоже, без особого результата.
И вот теперь три подчиненных ему правителя и одна принцесса молча таращились на висящую под потолком красавицу – его женщину, бывшую. Последний раз они видели ее, сидящую с ним в обнимку, но любопытство сдерживали. Интересно было наблюдать, как те, кто сами привыкли внушать страх, взирали на Дарси под потолком и Пламена на троне с опаской.
Дело в том, что правители вассальных стран людьми не являлись.
Они были мавари, нечистью. Селеста, старая нянька Пламена и его личная духовная жрица, больше всего любила рассказывать ему о мавари. Иной раз Пламен подозревал старуху в том, что она сама была в родстве с нечистью, но предпочитал слушать ее байки, чем напрягать глаза над историческими фолиантами. Впрочем, читать Пламен любил больше, чем казнить, но жизнь о его предпочтениях не спрашивала.
И такие, как Пламен – их, кстати, называли эосами, и такие, как мавари, являлись дальними потомками древних, которые населяли мир до появления людей. Однажды случился конец света, мир изменился, и древние погибли, не сумев приспособиться к новым условиям. Те немногие древние, что пережили катастрофу, все равно были обречены, потому что не могли дышать новым воздухом мира. Пытаясь измениться, они стали изучать людей, которые появились после конца старого света, и проводить над ними опыты. В результате появились люди с необычными способностями, такие, как мавари и эосы. Сами древние все равно умерли – одни раньше, другие позже, а вот их подопытные выжили. Одни остались на землях архипелага, другие разбрелись по миру. Людьми они уже не являлись, но сила древних в них осталась.
Так рассказывала Селеста. Пламен никогда особо не интересовался историей, но ему было приятно думать, что он происходит от древних. Ту часть сказаний, где говорилось, что древние ставили на людях опыты, он обычно пропускал. Не нравилось ему быть подопытным, а вот то, что он эос, а не мавари, Пламен всячески подчеркивал.
Может, Селеста и травила байки, обкурившись дурман-травами, но факт заключался в том, что правитель острова Грота, Принц Грез Янтар по прозвищу Кровавый, был вампиром, а король Ревимор с острова Эльвагар славился умением оборачиваться – в кого угодно и во что угодно.