Вера Петрук – Королева Костей (страница 9)

Если бы не рыцарь, Кара давно покинула бы этот мир, поэтому ее долг – хотя бы его закопать. Морты сжигали своих мертвецов, но альфары хоронили в земле, и Кара решила, что должна соблюсти обычай того, кто спас ей жизнь. И плевать, что страшно. Все законы Тихого леса были нарушены. Солнце стремительно клонилось к Злой сопке, лысая вершина которой выглядела опасной и непредсказуемой. Те самые медведи, чьи клыки и когти она периодически видела на телах раненых мортов, наверняка уже почуяли запах крови. Но, если Кара сейчас уйдет, рыцаря заберет лес, а похоронить его – то малое, что она могла сделать в благодарность.

Просто поторопись, мысленно пнула она себя. Не хотелось идти к мертвому коню и искать в седельных сумках лопату, которая просто должна была там оказаться. Не хотелось копать сухую землю палкой. Не хотелось бередить раненую ногу.

Она уже собиралась вставать, когда из груди рыцаря вдруг вырвался стон, а изо рта с порванными губами выплеснулась струйка крови. Кара не поверила своим глазам, а потом осторожно приложила пальцы к шее Лэйна, сразу вспомнив уроки Ягара. Рыцарь не умер. Может, умирал, но еще цеплялся за жизнь. Из всех страшных повреждений, что нанесла ему тварь, самыми опасными выглядели скальпированные раны на голове и глубокие порезы на животе.

Кара замерла, не зная, что делать. Если секунду назад ситуация казалась сложной, сейчас она стала почти безвыходной. Оставлять еще живого рыцаря на ночь в лесу и бежать за подмогой было нереально. Во-первых, никто из мортов никогда не придет на выручку рыцарю Сантаны. Она деревенских хорошо знала. Во-вторых, дед – пожалуй, единственный, на кого можно было рассчитывать, наверняка еще не вернулся из леса. За травами он уходил надолго. Поэтому у Кары оставалась только она сама. И выход с самого начала был только один – самостоятельно дотащить Лэйна до деревни, а там уже искать деда.

Но как бы ей не хотелось поверить в свой план, он был невыполним. Даже если сделать волокуши из веток и седельных сумок, Кара не сможет тащить здоровяка по корягам, оврагам и буеракам. Она убьет и себя, и рыцаря, который оставался в беспамятстве, но стонал.

Оставив попытки вытащить воина из лопухов, Кара подошла к коню за ремнями и замерла перед зрелищем черной туши, лежащей в кровавом озерце, которое образовалось из запруды.

«Жаль, что мы с тобой не успели познакомиться лучше».

Кару будто что-то толкнуло. Она рухнула на колени перед бархентором и, не совсем понимая, что делает, погрузила пальцы в его распоротое брюхо. Рыцарь Сантаны, застрявший на границе жизни и смерти, мертвый пыяр, возникший из ниоткуда – все было впервые. И то, что она собиралась сделать, тоже никогда не случалось: ни во снах, ни в мыслях. Голову распирало, в ушах гудело, а в груди стало так жарко, словно ей под кожу затолкали раскаленный уголь. Закрыв глаза, Кара толкнула руку глубже, к сломанным ребрам, глядевшим в небо, и замерла, когда нащупала то, чего хотела другая Кара.

– Давай ты сейчас встанешь, дружок, и поможешь дотащить рыцаря до деревни. Просыпайся. Твои прекрасные ноги на месте, они станут еще сильнее, а ты – самым великим бархентором в истории. Моим бархентором.

Она вытащила руку и провела пальцами по лицу, позволяя им двигаться самостоятельно. Неважно, что за символы появились на ее лбу, щеках и подбородке, важно, что конь открыл глаза, и жизни в них больше не было.

Следующий час Кара занималась странными вещами, ни о чем не думая: мастерила волокуши, чтобы затащить рыцаря на поляну; возилась с конем, который хоть и встал, но кусался, когда она пыталась перевязать ему вспоротое брюхо; уговаривала бархентора снова лечь, чтобы взгромоздить на него Лэйна. И самым странным из всего происходящего было то, что рыцарь еще не умер.

Думать Кара стала, когда уже глубоко в сумерках, сильно хромая, вышла на знакомую тропу к Овражьему Гару. На мертвого коня садиться она не решилась. Упрямый бархентор так и не позволил себя перевязать, потому за ним волочились кишки, которые смешивались с грязью и опавшей листвой. Они издавали шелест, который она запомнит навсегда. Иногда ей казалось, что рыцарь умер, но, нащупав пульс, которого у бархентора точно не было, Кара продолжала путь.

Тихий лес вел себя тихо. Не наказывал за шум, не хлестал ветками по лицу, не цеплял корнями ноги, не прятал дорогу. И медведи с тиграми ей не встретились, хотя Кара точно знала, что за ней следили. Интуитивно чувствовала, что лес хотел избавиться от нее так же, как она от него.

Но главное – она старалась не думать, отчего на самом деле умерла тварь, и почему ожил конь. Эти мысли страшили по-настоящему, как и видение черной крови на лезвии санкристия.

Вдали уже показалась дедова хижина, когда Кару настигли совсем плохие мысли. Рыцаря Ордена Сантаны, да еще командира, точно будут искать. Со всеми хлопотами Кара совсем забыла о твари, которая осталась на сопке. А ведь можно было хотя бы лапу у нее отрезать, что ли Если Лэйн умрет, никто не поверит, что его убило чудовище.

С другой стороны, чудовище имело вполне характерное определение. То был пыяр Синеглазка, а пыяры – дело рук мортов, из чего следовало, что дед Каре что-то недоговаривал.

А вот о том, почему она вспомнила имя твари, убила ее и оживила коня, Кара решила совсем не думать. Ответов все равно не было, а других вопросов и так хватало.

Глава 4

Когда Кара добралась домой, кровь хлюпала в сапоге, а наступать на раненую ногу было чертовски больно. Что там творилось с рыцарем, она не смотрела. Только один человек мог ей помочь, и Кара надеялась, что Ягар уже вернулся. И что он не пьян.

Куда девать огромного рыцарского коня – определенно мертвого, Кара сразу не придумала. Так и оставила у крыльца за кустом сирени. Однако зловоние от бархентора стояло крепкое, хорошо еще, что ни один зверь к ним по дороге не прицепился.

Лэйн Гильяхор, вероятно, был жив только благодаря вмешательству каких-то могучих богов, которые покровительствовали его роду. В подвал можно было попасть с улицы, поэтому пачкать избу его кровью не пришлось. Открыв низенькую дверь, Кара из последних сил втащила рыцаря внутрь и не очень аккуратно стянула его по лестнице вниз. На дедовых полках царил ведомый только ему порядок, но Кара умудрилась отыскать коробки со мхом, который истратила весь, обложив раны рыцаря так, как это делал Ягар. Иногда она за дедом подсматривала.

Потом побежала на кухню, растопила печь и поставила греться воду. Бросила в котелок пучок ивовых листьев, наугад предположив, что понадобится снять воспаление, но на этом познания Кары в лечебном деле заканчивались. Без горячей воды смыть с рыцаря кроваво-грязную корку также представлялось сложной задачей.

К сожалению, деда в доме не нашлось. А так как Ягар казался идеальной мишенью для того, чтобы выплеснуть злость, боль и обиду, Кара от души ругала вслух старика, пока промывала свои раны холодной водой и перевязывала ногу. О штанах на какое-то время придется забыть и влезть в ненавистную юбку. Не то чтобы Кара не любила женскую одежду, но та, что у нее имелась, была старой и изношенной, а вот мужской одежды у деда в сундуках хранилось вдоволь, причем довольно приличной. Создавалось впечатление, что сам старик всю жизнь ходил в одной тунике – и зимой, и летом. Другую же свою одежду для чего-то берег.

Вода уже закипала, когда Кара услышала знакомый скрипучий голос: за окном ругался вернувшийся из леса Ягар. Вероятно, нашел мертвого коня.

– Тише, деда, тише! – выбежала она на крыльцо, хватая старика за руку и пытаясь скорее затащить в дом. – Я тебе объясню, тут все сложно

Дыханием Ягара можно было разжигать печь, но, в целом, дед выглядел трезвым. Босой и лысый, в одних штанах, он был похож на деревянный плавун, который много лет носился по морям и рекам, прежде чем обрести покой на берегу. Обкатанный водами и выжженный солнцем, затвердевший от ветров и морозов, дед казался несгибаемым. Его кожа была на порядок темнее, чем у любого морта, и светлокожая Кара не раз задавалась вопросом, насколько они близки по крови. Тем более, что внешнего сходства между ними не было, вообще, никакого.

– Две новости, и все плохие, – сказала она, закрывая за Ягаром дверь. Конь стоял тихо, будто снова умер, со стороны засыпающего леса тоже не раздавалось ни звука. Послушное поведение деда настораживало, и Кара приготовилась к бою. Если Ягар решил выйти из запоя, а судя по тому, что он пришел домой трезвым, так оно и было, настроение у него будет прескверным.

– Сегодня я проверяла силки, все пустые, мяса на ужин не будет, – выпалила она и сразу перешла к главному:

– Потом я заблудилась и на меня напало чудовище. Но повстречался храбрый человек, который помог. Он сам и конь его ранены, я уже поставила воду. Посмотришь их, хорошо? Человека я уже оттащила в подвал, а коня оставила у крыльца, ты его видел.

Момент с рыцарями, которые устроили ей обряд санкристия, Кара решила опустить. Деда своего она знала. Иногда Ягар в одиночку ходил на медведей, шкуры которых обменивал у мортов на самогон. Но все, что касалось Ордена Сантаны, вызывало у него панический ужас и трепет.

Потому Кара загодя сняла с Лэйна Гильяхора доспехи – то, что от них осталось, и спрятала у себя в комнате под лавкой. Сейчас ничто не выдавало в нем принадлежность к вражескому стану. Он, вообще, скорее, походил на кусок мяса, чем на человека, у которого когда-то был статус, имя и положение.