Вера Петрук – Королева Костей (страница 8)

– Ты же морт, останови гада, он ваш!

Больше сказать рыцарь не успел, потому что его утащили обратно с такой легкостью, будто здоровяк Лэйн в тяжелых рыцарских доспехах был мышкой, с которой игралась кошка. В этом Кара убедилась, когда в следующее мгновение тело рыцаря взметнулось над ломаными ветвями сирени и рухнуло далеко вниз по склону. Как раз по направлению к Злой сопке, за которой, по словам Ягара, начиналась граница пыяров.

Глядя, как зверь с неестественными очертаниями молнией бросается вслед за жертвой, Кара вдруг отчетливо поняла, что знает об этой твари все.

Как она дышит, ест, двигается и спит. Из чего состоят ее кровь, кожа и кости. Сердце гада не бьется, а зубы крошат камни и сталь. Клинки застревают в мертвой плоти, словно в трясине, не причиняя вреда. У чудовища было имя, и губы Кары непроизвольно прошептали его:

– Синеглазка!

Ласковое прозвище для любимого пса, младшего члена некогда большой семьи, слабейшего по сравнению с остальными, но непобедимого, когда речь шла про людей. Синеглазки жили долго, служили верно, преданные до последнего вдоха тем, кто их создал

Кара тряхнула головой, сбрасывая неожиданный морок.

– Санкристий! – крикнула она, не надеясь услышать ответ сквозь треск зарослей и вопли Лэйна, который каким-то чудом был еще жив. Казалось, тварь поедала его заживо, потому что в сопротивление рыцаря уже не верилось. Сквозь зловоние ощущался густой, будоражащий запах крови.

– Где твой проклятый санкристий? – прорычала Кара, понимая, что зря сотрясает воздух. Ответа не будет. Со стороны Злой сопки, за которую уже начинало клониться солнце, раздавались звуки, которые мог издавать либо умирающий человек, либо нечто потустороннее. Что-то хлюпало, чавкало, подвывало. Послышался хруст, будто разрывают на части плоть, круша мышцы с костями, а потом на миг над поляной зависла тишина. Кажется, рыцарь умер. В золотистых лучах кровавые пятна на увядающей траве смотрелись отчетливым напоминанием страшной реальности. Потеряв столько крови, не выживают.

Тварь еще не показала свою уродливую морду из лопухов, которыми порос южный склон, но Кара знала, что за ней прийдут, это лишь вопрос времени. Мгновение, и она закончится тоже.

Девушка так и не поняла, что заставило ее оглянуться в сторону умирающего коня. Бархентор упал в ручей, устроив кровавую запруду. Брюхо вскрыто, кишки, словно раздувшиеся черви, полощутся в воде, обнаженные кости ребер воткнулись в небо, но в глазах еще плескалась жизнь. Конь глядел на нее, и, хотя из его глотки не вырвалось ни звука – только кровь, Кара вдруг догадалась.

Какой же мелочью сейчас казалась царапина, оставленная на ее ноге рыцарями Сантаны. И каким желанным был санкристий, которым эту рану нанесли. Хромая и спотыкаясь, Кара бросилась к умирающему жеребцу.

Коснулась дрожащей морды, мазнула губами по кончику уха, целуя и прощаясь, схватила сумку с санкристием, рукоять которого вселяла надежду. Без навершия и украшений, простой кинжал с тонким клинком, служивший для религиозных целей – такими резали мортов, чтобы проверить чистоту их крови. А так как гад, убивший рыцаря Сантаны, ни тигром, ни волком не являлся, Кара решила поверить, что оружие, созданное Двуединым много веков назад, чтобы сражаться с пыярами, подойдет в самый раз.

Но едва коснувшись рукояти, она с криком отдернула руку. Раскаленную добела кочергу и ту схватила бы, спасая жизнь, однако санкристий не могла тронуть рука морта. Кара касалась кинжала снова и снова, но пальцы не слушались, инстинктивно не желая смыкаться на святом оружии.

– Бросай его мне!

Сначала Каре показалось, что Лэйн обращается к ней с небес. Или из-под земли, или из еще какого потустороннего мира – смотря куда рыцари Сантаны попадают после мученической смерти. Поляна, солнце и Злая сопка были свидетелями того, что Лэйн умирал долго и мучительно.

Но вот вслед за голосом из лопухов появилась его голова, плечи и одна рука, которой он опирался на землю. Выглядел рыцарь страшно – частично оскальпированный, с рваной царапиной поперек лица. Наверное, гад содрал с него доспехи, иначе объяснить их отсутствие Кара не могла. Оценить раны Лэйна ниже шеи тоже было сложно – все скрывалось в гигантских листьях.

Схватив сумку, Кара поразилась тяжести одного лежащего в ней кинжала. Подумала, как бы санкристий не вывалился в полете, но запоздало – сумку она уже швырнула.

Постаралась отогнать видение, которое сейчас было ни к чему. В сумке лежал тот самый санкристий, которым ее порезали. Кара узнала бы его из тысячи. Клинок был вложен в ножны неплотно, но удивило другое. Никто не почистил лезвие от ее крови. Прошло не столь уж много времени, однако кровь не засохла. И была она черного цвета. Нечистой, той самой – проклятой.

Пусть я ошиблась. Пусть это будет другой клинок и кровь другого морта.

Лэйн выхватил кинжал в воздухе, не дожидаясь, когда он приземлится, однако в тот момент время, отведенное ему судьбой, закончилось. Над ним выросла тварь, голову которой, чуть выше складчатой шеи, пронзал рыцарский меч, и ставший, видимо, причиной задержки. Стальной клинок раскроил череп и впился прямо в мозги, но нечистый гад чихать на него хотел – пер на Лэйна, словно ему в башку воткнули не лезвие, а мягкий гребешок. У твари теперь не открывался рот, так как нижняя челюсть была нанизана на рыцарскую сталь, однако чудовище выглядело так, словно и не испытывало неудобств. Его когти были обагрены кровью Лэйна, тварь же наверняка собиралась обескровить рыцаря полностью.

Она легко придавила его своим весом, утонув в лопухах вместе с жертвой, и какое-то время Кара смотрела лишь на дергающиеся листья. Воздух прочертила цепочка кровавых брызг, потом вторая. И, хотя Лэйн молчал, Кара знала, что это не кровь пыяра. У Синеглазки вместо крови была грязь, намешанная с нечистотами.

«Сделай что-нибудь, ты же морт», – всплыли в голове слова Лэйна, который, наверное, уже и говорить не мог. Никто больше не тревожил лопухи, тихо журчал ручей, обтекающий тушу коня. Где-то отдаленно звенели мухи и гудела Карина голова. Все, на этот раз без шансов. Санкристий оказался таким же мифом, как и современные морты, которые на самом деле не умели колдовать.

Когда Синеглазка снова показалась из кустов с санкристием, воткнутым в грудину по самую рукоять, Кара и не думала убегать. А зачем? С распухшей лодыжкой и раной на бедре она далеко не уйдет и предупредить никого не успеет. Лучше так – глядя смерти в глаза. Нож потерялся, а камнем, который она сжимала в пальцах, даже себе голову не размозжить. И все же Кара собиралась умереть с боем.

– Чтоб ты сдох! – от души пожелала она чудовищу, которое, низко наклонив башку и медленно вихляя телом, двинулось в ее сторону. Оно словно еще не решило, с какой стороны зайти, чтобы убить очередную жертву.

«Да с какой хочешь, – мысленно ответила сама себе Кара. – Прокляну и найду на том свете, чтобы отомстить за свою короткую жизнь».

В следующую секунду пыяр издох. Синие глаза твари широко распахнулись, трепещущий язык вывалился из клыкастой пасти, а зловоние стало как будто еще сильнее, что точно было невозможно. Гад завалился набок, дернулся и замер – будто навсегда. Кара была уверена, что теперь никогда не сможет отличить хороший запах от плохого. Весь мир вонял мертвым пыяром.

«Конечно, это санкристий его убил, а я видела подвиг рыцаря Сантаны, который боролся с тьмой», – убеждала себя Кара, осторожно обходя издохшую тварь. Ведь иначе придется корить себя, что она не крикнула этих слов раньше, когда еще были живы Лэйн с Шершнем.

Просто уходи. Оставь все, как есть, забудь эту поляну, и тварь, и рыцаря. И коня – прекрасного бархентора. Выжила – радуйся. И уйти лучше быстро, вдруг гад не один.

Советы самой себе никогда не были ее сильной стороной. Кара постояла, покачиваясь над мертвой тварью и разглядывая все ее странности и чуждости. Не было это ни зверем, ни чудовищем из сказок. Нечто, приползшее не из мира живых, нарушившее законы, бросившее вызов.

Поколебавшись еще пару секунд, Кара сделала выбор и ринулась в заросли из окровавленных лопухов. Рыцаря она нашла сразу, в паре метров по склону от вершины. Ягар доверял ей делать микстуры и мази от простуды и ушибов, но, сколько она ни просила, не разрешал помогать, когда ему приносили разорванных медведями охотников. «От крови держись-ка подальше», – бурчал дед, закрывая перед ней двери. Совет был плохой, а Ягар упрямый.

Удивительно, но Лэйну не оторвали ни руки, ни ноги, и голова оказалась на месте. Однако когти гада не оставили на нем живого места. На прошлой неделе медведь напал на Дунка, который ходил в Тихий лес собирать дикий мед. Кара хорошо разглядела парня, так как сама помогала тащить его в подвал к Ягару, где дед лечил раненых. Она тогда подумала, что страшнее ран никогда не увидит. Жизнь убеждала в ином и учила не делать категоричных выводов.

Рыцарь лежал на животе, и Кара не сразу убедила себя присесть и дотронуться до окровавленной плоти. Когда она его переворачивала, пальцы соскользнули и погрузились в куски мяса, которые местами казались содранными целиком с кости. «Хорошо освежёван» – так, кажется, дед-циник говорил про разорванных медведями охотников.