Вера Петрук – Королева Костей (страница 10)

– Поможешь ему, а я суп из папоротника сварю, хорошо? – заискивающе попросила Кара. – Поторопись, пожалуйста, а то, мне кажется, он скоро умрет.

– Люди часто умирают, – философски выдал дед. – Смерть – хорошее решение для души, страдающей от боли.

– Деда, он мне жизнь спас, – Кара наконец нашла фартук, который Ягар надевал, когда зашивал охотников. – Он, правда, тяжело ранен.

– Раненые люди могут выжить, – хмыкнул старик. – Ты точно потом не пожалеешь?

Кара уперла руки в бока и укоризненно посмотрела на него. Они все потом пожалеют, если Лэйн умрет. Ищейки Ордена выйдут на их след очень быстро, и тогда даже бегство не поможет. Но если начать все объяснять Ягару, он либо сбежит первым, либо увезет умирающего рыцаря обратно в лес. Дед, конечно, лучше нее спрячет следы, но Каре было важно, чтобы Лэйн выжил. Она, вообще, запуталась.

– Если умрет, тело надо будет хорошо спрятать, – на всякий случай сказала она деду. – Я тебе помогу. В лесу закопаем, а ты потом посмотришь, чтобы следов не остались. Я сама что-нибудь пропущу.

– Раскомандовалась, – пожевал губами Ягар и вцепился глазами в ее ногу. Не мог не заметить, что она хромает. – Что там у тебя?

– Ерунда, – притворно отмахнулась Кара. – С дерева слезала и сучком поцарапалась. Заживет. Почему ты не спросил про чудовище?

– Потому что чудовищ не существует, – прокряхтел Ягар, пробуя пальцем почти кипящую воду. Кара поражалась, как он так может – сама, конечно, за ним не повторяла.

– То был пыяр, – тихо сказала она. – Не медведь, не волк, не лось.

– Ну, значит, рысь, – хмыкнул дед. – Ты, небось, голодная в Тихий лес отправилась. А там сейчас плюмерантия медоносная зацвела. На голодный желудок бред вызывает. Вот тебе и привиделось. Я сначала коня посмотрю. Лошади – они важнее людей.

– Нет, деда, давай коня потом, – испугалась Кара. – У него там не все так серьезно, как у того парня.

– Парня, значит? – старик покосился на нее хитрым глазом. – Ты настой красной ромашки принимаешь?

– Да я его в первый раз видела! – всплеснула руками Кара. – Пока ты тут думаешь, он уже помер, наверное.

– Ну, помер, так хлопот меньше будет, – все упрямился дед. – Ладно, сейчас спущусь, гляну, кого ты там приволокла. Кровью на весь дом смердит.

Ягар наконец спустился в подвал, Кара же еще какое-то время прислушивалась. Дед что-то глухо бормотал, но не ругался, а значит, принялся за дело. Кара решила старика не беспокоить. Знала, что он потом сам все расскажет. И про пыяра, и про мертвого коня. Девушка почти убедила себя, что не имела к оживлению бархентора никакого отношения. Так же, как и к внезапной смерти чудовища. И к черной крови на лезвии санкристия. Они стояли под Злой сопкой, где, как известно, всегда творилась чертовщина. Больших объяснений не требовалось. Пыяр умер, а боевой конь ожил под воздействием демонических сил, хозяйничающих на Злой сопке, а порой и в самом Тихом. Кара же под воздействием эмоций приписала оба случая себе – и ошиблась.

Утро началось раньше обычного. Кара и не помнила, как провалилась в сон.

Дед разбудил ее еще в темноте и велел греть воду для раненого. Лэйн Гильяхор не умер, и Кара не могла понять, что чувствует по этому поводу. Если Ягару не удастся его выходить, и тот все равно умрет, велик риск, что ищейки Сантаны рано или поздно выйдут на их след. Правильнее было отправить рыцаря утром в замок, но признаться Ягару в том, что он выхаживал рыцаря, у нее духу не хватало. Да и кто в ордене поверит, что это не морты ранили Лэйна? Оставалось ждать, когда он придет в себя. Все смешалось, запуталось.

Коня дед заволок в подвал и сейчас тот стоял в углу рядом с раненым, изображая статую. Не гадил, не пил, не ел и особо ни на что не реагировал – только вонял. Ягар не задал ей ни одного вопроса по поводу мертвого бархентора, и Кару это настораживало. Дед молча развесил под потолком подвала пучки полыни и лаванды, но их дурман не сильно-то заглушал запах. А если привезут какого раненого охотника? Где дед его лечить станет?

Одно было хорошо. Дед никогда не пил, пока в их подвале лежали больные. Кара знала, что рано или поздно Ягар устроит ей допрос с пристрастием, и радовалась, что пока Лэйн в критическом состоянии, у деда нет времени. А значит, оно есть у нее: придумать гору лжи и убедить в ней хитрого Ягара. Задачка не из простых.

Неизвестно, чем дед пичкал Лэйна, но, когда Кара пришла утром его проведать, к рыцарю хотя бы вернулся цвет лица. Правда, одно лицо у него и виднелось – все остальное скрывалось под перевязкой. Кара догадалась, что дед пустил на тряпки одну из ее простыней, и вероятно, сделал это нарочно. Обычно Ягар обходился целебными листьями и мхом, которыми обматывал раны хитрым способом. Она на все махнула рукой. Пусть что хочет делает, лишь бы поставил рыцаря на ноги и избавил их от проблем. Правда, с трудом представлялось, что Лэйн сядет на своего немертвого коня и, помахав им рукой, отправится в замок Сантаны. Когда рыцарь придет в себя, начнется самое сложное.

К обеду дед засобирался за травами, а Кара вспомнила о своих планах до того, как в ее жизни появился Лэйн Гильяхор. Она не должна была забывать о побеге. И о помехах, которые неожиданно возникли. При этом, вопрос, где достать сорок гольдов, теперь казался второстепенным. Куда важнее было выяснить, откуда ее знал новый морт Асхар Ландэр, и что ему от нее было нужно.

И хотя дед велел ей присматривать за раненым, Кара подумала, что на час другой отлучиться сможет. Пара мортов из Овражьего Гара, которые покупали у них с дедом травы и мед, никогда не были против сплетен. Да и взглянуть на этого Асхара тоже не помешает. Пока что ее собственная теория заговора сводилась к тому, что о ней мог разболтать своему брату-стражнику Карп – если не сознательно, то в бреду, а этот брат рассказал кому-то еще, например, новому морту Асхару. Зачем и как – пока было неясно, да и вся эта теория казалась мыльным пузырем, готовым лопнуть, но Каре так было спокойнее. И хотя они с дедом жили в лесу, полным тайн и легенд, Ягар приучил Кару всему находить логичное объяснение. И уж когда совсем ничего рационального в голову не приходит, тогда уже обращаться к вымыслу и успокаивать себя мифами и религией.

Кара была на пороге, когда из подвала раздался отчетливый стон.

Затем стон повторился, и девушка прикусила губу от досады. С одной стороны, здорово, что рыцарь очнулся – жив, значит, с другой, почему бы ему не прийти в себя, когда дома Ягар, а не одна Кара.

Пить наверняка хочет. Быстро дам ему воды и мигом в деревню, решила она, спускаясь в подвал.

Дед оставил внизу зажженные свечи, и Кара недовольно поморщилась. Так и до пожара недалеко. Да и небережливо, свечи стоили дорого.

Раненый лежал на широком столе из дубовых досок, потемневших от крови. Чистить их было трудно, и Кара не раз ругала деда за то, что он не пользовался парусиной, которую когда-то давно им подарил один охотник в благодарность за лечение. Повязки на рыцаре пропитались кровью и вперемешку с лечебными мазями и порошками приобрели грязный, почти черный цвет. В подвале стоял тяжелый дух смерти и разложения, и Кара завертела головой в поисках мертвого коня, но, к счастью, дед от него избавился. Если рыцарь выживет, придется объясняться, впрочем, девушка надеялась, что Лэйн сохранит память и образ чудовища, которое убило его боевого скакуна.

Кара опасливо приблизилась, поднеся свечу ближе. Рыцарь метался в бреду, и, если бы не свернутое тряпье под затылком, наверняка бился бы головой о столешницу. Дед зачем-то снял бинты с лица, оставив повязку только на голове. Кожа раненого имела мертвенно-бледный оттенок, какой у живых быть не может.

Когда рыцарь вдруг открыл глаза и уставился на девушку немигающим взглядом темно-зеленых глаз, она дернулась, едва не затушив свечу. Странно, что в лесу его глаза показались ей серыми.

– Пить? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Рядом с рыцарем Сантаны в ней пробуждался природный страх – как у косули перед тигром. Хотелось бросить и ковш с водой, и свечу и бежать в другое селение, а лучше – в свободный город. Подальше и от пыяров, и от рыцарей.

– Ты та девушка-морт из леса? – спросил раненый, вполне отчетливо выговаривая слова, несмотря на вздувшиеся глубокие царапины, исполосовавшие его щеку. Шрамы останутся знатные, только Кара сомневалась, что они его украсят.

Она осторожно кивнула, гадая, что еще Лэйн запомнил. Главное, чтобы не спросил про черную кровь на санкристии, но Кара надеялась, что к тому времени, когда она бросила ему оружие, рыцарь уже плохо соображал и не обращал внимание ни на что, кроме твари.

– Не знал ни одного рыцаря, который хоть раз встречал живого пыяра, – произнес раненый и потянулся к ковшу. – Мертвых находили, но живых – такое впервые. Нас же с тобой эта тварь чуть не убила. Давай свою воду. Отравленная, наверное?

Кара вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. Должно быть, каждое слово давалось этому человеку с болью, ведь у него был разорван живот, а брюшные ранения, со слов Ягара, самые скверные и чаще всего – смертельные. Впрочем, Кара уже поняла, что этот Лэйн Гильяхор – особенный случай.

– Вы в доме лекаря рядом с деревней Овражий Гар, – терпеливо пояснила она. – Я здесь живу с дедушкой. Он вас лечит. В лесу на вас напало чудовище, вы тяжело ранены.