Вера Петрук – Королева Костей (страница 11)

Там, в чаще, легко было «тыкать» рыцарю Сантаны, но рядом с поселком начиналась цивилизация, а с ней – правила и запреты. И страхи – этот рыцарь одним словом мог испортить ей жизнь.

– Это вчера случилось, – на всякий случай уточнила Кара. – Мы еще никому не сообщали. Не успели.

– Правильно сделали, – неожиданно похвалил ее Лэйн и попытался приподнять голову. Каре пришлось помочь, пока он разглядывал свое перебинтованное тело. Черные пятна, пропитавшие повязку, не обещали ничего хорошего.

– Не чувствую ни живота, ни ног. Думал, от меня только половина осталась. Насколько все плохо?

Чувство юмора – это, наверное, хороший знак, подумала Кара.

– Дедушка в лес ушел за травами. Как вернется, мы попросим телегу у старейшин и отвезем вас – тут она запнулась, так как не была уверена, откуда именно прибыл рыцарь – из Имаргона или из замка Ордена, который находился в северных окраинах выше города.

– К Стене, – ответ нашелся сам. Логично, что пересечь границу они не смогут. Может, рыцаря с самого начала следовало отвезти к Стене, да там и оставить? И почему правильные решения приходят так поздно?

– Смирная такая сейчас, не то что в лесу, – хмыкнул Лэйн, и в уголках его губ выступила кровь. Каре отчаянно захотелось, чтобы Ягар вернулся побыстрее. И так было ясно, что рыцарь дорогу не выдержит – не то что к замку, но и к Стене.

– Не надо телегу. Как встану, сам уйду.

Хорошо, что он не спрашивал про коня.

– Думал, тебе тоже досталась, а ты вон, на ногах. Значит, брюхо мне порвали, говоришь? А голова как? Волосы хоть остались?

Кара ничего не говорила про ранение в живот или про то, что Лэйна частично скальпировали. Разговор приобретал странный оттенок. Или она чего-то про лечение Ягара не знала. Может, от дедовых трав у выживших открывалось ясновидение?

– Мне надо идти, – она попыталась избежать дальнейших расспросов, но рыцарь вдруг схватил ее запястье холодными пальцами. «Эта рука у него точно была сломана», – в ужасе подумала Кара. Она отчетливо помнила, как хрустели кости рыцаря в зубах Синеглазки.

– Ты знаешь, что в ордене Сантаны новый прасал? Зовут Рим Лакадон – самый молодой в Ордене, мой ровесник, наверное. Странно, что его сделали главным.

Лэйн отпустил руку Кары, но ей показалось, что он только и ждал любого ее движения, чтобы схватить снова. А ведь говорила интуиция: не спускайся в подвал. Между тем, слова рыцаря все больше напоминали бред.

– Великий Сантана завещал держать потомков темных колдунов в закрытых деревнях, а пыяров убивать, ведь, как и морты, они продолжают плодиться и размножаться, – тут Лэйн слегка приподнялся на локтях, отчего сквозь повязки на его животе проступила лужица бурой жижи. Что за травы дал дед этому несчастному, чтобы тот перестал чувствовать боль? Надо будет обязательно разузнать.

– Когда я был еще курсантом и только мечтал о зеленом плаще, патрули, которые возвращались из Тихого леса, травили байки о страшных пыярах – о гигантских червяках с женскими лицами, о летающих медведях с жалом скорпиона, о птицах, плюющихся ядом. Болтунов всегда вызывали к прасалу, и после таких аудиенций они превращались в молчунов. Наставники же объясняли нам, что сплетники поедали в лесу ядовитые грибы, отчего им виделись пыяры. Их потом наказывали, и они так и оставались до конца жизни с зелеными плащами. Ты ведь знаешь, что у нас есть зеленые, красные и белые плащи?

Неожиданные откровения Лэйна вызывали у Кары еще большую оторопь, чем если бы он просто стонал от боли.

– Зеленые – охраняют закрытые деревни мортов, сторожат на Стене и обходят леса, – решила поддакнуть она ему. – Красные – патрулируют города, а белые плащи заняты в руководстве Ордена Сантаны.

– Есть еще черные, – кивнул ей Лэйн, но взгляд его блуждал где-то далеко за пределами подвала. – Они имеют право советовать королям и правителям, и к их словам прислушиваются. Говорят, что всего четыре рыцаря были удостоены черных плащей. Впрочем, я его не хочу – черный плащ. Мне алый обещали. Как думаешь, если я расскажу наставнику про пыяра, мне дадут повышение? Или накажут?

– Накажут, – предположила Кара.

– Да, – согласился с ней Лэйн. – Я видел, как однажды наказали моего друга Зорфуса. Беднягу приковали к стене, а его стручок сунули в ведро с ледяной водой, продержав так несколько часов. После наказания Зорфуса отвели к замковому лекарю, так как к тому времени конец парня покрылся красными пятнами и волдырями. Лекарь сказал, что начался некроз тканей, процесс не остановить, после чего он, недолго думая, оскопил Зорфуса. Так поступают со всеми, кто нарушает устав и заветы Ордена. Мы охраняем леса от пыяров, которые могли выжить со времен войны, но все знают, что пыяров не существуют. Раз ты говоришь о пыяре, как о живом, значит, лжешь, а ложь – это грех, тебя накажут.

Кара насторожилась, услышав знакомое имя. Кажется, именно из-за этого Зорфуса зеленый патруль Лэйна оказался в Тихом лесу и встретился с ней.

Не нужно было спрашивать, но язык уже произнес то, о чем следовало молчать. Да и как тут промолчишь? Ведь не каждый день в подвале Ягара оказывался смертельно раненый рыцарь Сантаны. Кара подозревала, что разговорчивость Лэйна – не к добру, и возможно, ситуация разрешится гораздо проще: он умрет. И хотя этот человек спас ей жизнь, Кара до сих пор не поняла, как к нему относится. И чего сама она хочет: чтобы он выжил или чтобы, наконец, уже умер.

– За что наказали Зорфуса?

– Он ходил к мортам, – после долгого молчания произнес рыцарь. – А недели три назад оставил мне записку и исчез. Это как раз после наказания случилось. Потом его объявили в розыск. К каким мортам он собрался и почему, Зорфус не написал, да и про записку я никому не говорил. Он просто попрощался, мол, не надеюсь, что ты меня поймешь, но прощай. Вот уже почти месяц наши патрули рыщут по Тихому лесу в его поисках. Деревни мортов мы тоже обыскиваем, но прасал велел делать это незаметно. Наставники уверены, что в ваших деревнях Зорфуса нет. Если он примкнул к повстанцам, а это, скорее всего, так, то прячется в лесах, вроде Тихого.

Кара впервые слышала о бунтующих мортах, хотя отголоски чего-то такого, возможно, и обсуждали на советах старейшин. И хотя она общалась с деревенскими, но Кару всегда больше волновало то, как раздобыть деду запасов на зиму побольше, чтобы она со спокойной совестью могла сбежать из Овражьего Гара и начать новую жизнь в городе. Мысленно Кара давно уже была не здесь. Хотя, может, она была и неправа в том, что не собирала сплетни.

– Знаешь, почему я ненавижу мортов? – рыцарь снова схватил ее за руку, и на этот раз девушку обожгло прикосновением. У раненого начался сильнейший жар. Впрочем, ее ответа не требовалось. Глаза Лэйна были устремлены в пустоту.

– Я вступил в ряды ордена в девять лет – через год после того, как секта Красных Воронов, состоявшая из беглых мортов, зарезала моих родителей. Они вызывали Растерзателя. Морты только и мечтают, как вернуть к жизни своего хозяина. А еще через девять лет я стал совершеннолетним и обрел право распоряжаться наследством моего отца Кроноса Гильяхора, рыцаря Черного плаща. Я передал все семейные сбережения Ордену, на которые и был построен нынешний замок Сантаны на севере Имаргона. У меня еще остались усадьба и фруктовые плантации, ими занимается управляющий, а я даже имени его не помню. С удовольствием отдал бы Ордену и дом, и плантации, но то имущество было подарено моему роду особым королевским указом и передаче не подлежит. Знаешь, я с тех пор ни разу не ездил в родительский дом. С девяти лет живу в казармах, а затем в новом замке Сантаны.

Кара боялась даже шевельнуться, застигнутая врасплох его откровениями.

– Верю ли я в Двуединого, как, например, мой наставник? – тем временем продолжал свою странную исповедь Лэйн. – Нет, с религией у меня так же плохо, как и с девушками. Но орден заменил мне семью и облегчил бремя. Жить в черно-белом мире, где морты – зло, а я на стороне добра, было легко. Это только Зорфус вечно задавал неправильные вопросы и пытался добавить в мой мир других красок. Именно из-за него в моей черно-белой жизни стали появляться цветные оттенки, которые не поддавались однозначному толкованию. Когда мы с тобой встретились в Тихом лесу, я не искал Зорфуса. Знал, что, если каким-то чудом найду его, отпущу. Мне бы только спросить его почему. Я себя в дебрях искал. А нашел тебя и пыяра.

В горле рыцаря забулькало, он кашлянул кровью, а потом повернул к ней лицо, и цвет его глаз стал почти черным. Он выглядел так, словно собирался умереть в следующую минуту.

– Я ничего лишнего не наболтал? – спросил вдруг Лэйн и потерял сознание.

Кара легонько потрясла его, потом попыталась нащупать пульс. Пульса она не нашла, но грудь рыцаря вздымалась, а его губы подергивались, будто он продолжал исповедоваться, но уже тем, кто обитал по ту сторону мироздания.

Может, оно и к лучшему, решила Кара и, оставив раненого, плотно прикрыла за собой дверь. Пусть дед с ним разбирается, она ему все равно ничем не поможет. Ей бы кто помог. Но исповедь рыцаря так крепко отпечаталась в голове, что она с трудом заставила себя думать о чем-то еще, кроме судьбы Лэйна Гильяхора. Его отец носил черный плащ! В деревне и белые рыцари считались легендой, а тут у нее в подвале лежал сын, чей отец, считай, правил королевством. Кара ни разу не усомнилась в правде его слов. Лэйн бредил и видел перед собой явно кого-то другого, а не ее.