Вера Петрук – Королева Костей (страница 42)

– Вы нужны нам здесь, – кивнул ему рыцарь. – Ваше дело несоизмеримой важности. Если рухнет стена, с вашей работой не справится никто. Взамен рыцарей мы пришлем новых рабов. Восстание подняли все чернецы – на севере, юге, но особенно полыхает в центральных деревнях в районе Тихого леса. Захвачены около тридцати человеческих поселений, включая город Бургон. А также замок Ордена Сантаны.

– Оплот Сантаны захватили морты? – голос у болотника прервался. Такое, видимо, и представить было трудно.

– Да, потому и собираем всех, кто умеет управляться с санкристием. Замок захватили три дня назад, и предатель, который сдал сердце Ордена, уже наказан. На стороне повстанцев выступил Кеджар, который прислал наемников, но нас больше волнуют отряды мортов с пыярами. Прасал ордена и стал тем самым предателем. Это он долгое время пресекал слухи о появлении чудовищ в Тихом лесу, и ничто не мешало мортам возрождать пыяров. Против них у нас только санкристий. Армия повстанцев пока малочисленна, но она идет на Имаргон. Королевские войска сейчас плотно застряли в боях на южных границах с Кеджаром. Королева отправила личную гвардию из Ардора, часть войск также сняли с фронта, но, когда они подойдут, Имаргон может быть захвачен.

Они продолжали говорить о том, что гарнизон Имаргона давно просиживал штаны и растерял боевой опыт, а командир был разжалован в солдаты, но поздно. О том, что повстанцам об этом, вероятно, было известно, иначе, зачем им так рисковать и замахиваться на укрепленный Имаргон, запасы которого позволят выдержать длительную осаду. О том, что повстанцы слишком уверенно и быстро продвигаются к городу без осадных машин, что означало: у них имелся туз в рукаве, к примеру, еще один предатель, который был готов открыть ворота Имаргона. О том, что, если морты укрепятся на городских высотах, выбить оттуда их будет сложно. А также о том, что едва ли не половина рыцарей Сантаны погибла, сражаясь за свой оплот – Замок Сантаны, но десять пыяров, которых привели морты, заставили рыцарей отступить, сдать сердце Ордена, чтобы сохранить жизни тех, кто, возможно, сейчас являлся последней надеждой Имаргона.

Кара вдруг остро поняла, что ее время на исходе. И она, и Лэйн слышали каждое слово разговора, которое не предназначалось для их ушей. Других рабов разогнали, на площадке остались лишь болотники, да потрепанные рыцари Ордена Сантаны. Кара разглядела на их доспехах не только высокие регалии, но и следы тяжелых боев, а несколько всадников, сопровождавших рыцаря в черном плаще, были ранены. Однако заметила она и напряженный взгляд Усая, который болотник бросил на нее и Лэйна. И Кара поняла, что, если Лэйну, возможно, дадут уйти, ее путь закончится через пару минут.

Грязь была последней надеждой. Никто не заметил, как упал Лэйн. В месиве, покрывавшем площадку, было слишком много мертвецов, которые услышали зов Кары и, схватив Лэйна за ноги, в миг облепили могучее тело рыцаря, захватив его в плен и для надежности притопив в муть, состоявшую из крови и праха. Кара не стала медлить и оказалась рядом, навалившись сверху.

– Выбери меня, Лэйн, – горячо зашептала она ему в лицо. – Пусть их всех, пусть они делят свои города и земли. Я собираюсь сбежать и зову тебя с собой. Давай начнем сначала. Может, не сразу, но мы договоримся. Но, если ты останешься со мной, знай, что выберешь морта, потому что я морт, и от своей природы не откажусь. Я не собираюсь захватывать города альфаров и воевать на одной стороне с Асхаром. Я перейду болота и уйду в Тардар. Там мы можем начать новую жизнь. Но сначала я освобожу тех, кого убивают на этих болотах. Не будет никакой стены, не будет смертей в грязи и рабства. Я обещала, и обещание сдержу. Прошу тебя, Лэйн, пойдем со мной. Ты привыкнешь к моей Тьме, а я привыкну к твоему Свету.

Кара еще что-то бормотала, когда поняла, что говорит бессвязно, а по щекам текут слезы. Лэйн смотрел на нее таким палящим взором, что, наверное, был способен поджечь им костер и спалить ведьму дотла. Еще за секунду до того, как он принял решение, Кара поняла, что проиграла. Лэйн Гильяхор медленно покачал головой и отвел взгляд, вперив его в черный плащ рыцаря на коне. Между Карой и ним стояло нечто сильнее, чем вспыхнувшее сердечное чувство. То была вера, и была она страшным оружием.

Ее губы коснулись его губ прежде, чем Кара успела себя отругать. Поспешно отстранившись, она отбежала на край площадки, откуда беспомощно смотрела, как рыцарь медленно встает, отряхивается и уходит, не оглядываясь – к своим, к Свету, к войне. Задержался Лэйн лишь для того, чтобы набрать грязной воды из ямки и отереть ею губы, которые поцеловало зло.

Кара не сказала ему много чего. Например, того, что, если бы он остался, Тьма внутри нее стала бы меньше. И что теперь мир над ее головой всегда будет затянут чернильными тучами.

Увидев, что Усай карабкается на площадку, Кара даже обрадовалась, что не придется за ним спускаться. Лэйн сделал свой выбор, она сделает свой. Кара уже приметила, что за поясом Усая торчал тот самый Золотой колпак, который давали победителю. К Усаю у нее имелось много вопросов, на которые, к его несчастью, ответ был только один.

Тело кеджарки еще не унесли, и Кара увидела в этом знак. Тьма ругалась, что нужна свежая кровь, и что надо было убить рыцаря Сантаны, который стал бы идеальной жертвой, но Кара ее заткнула. Она уже определилась, кто здесь хозяйка и не собиралась играть вторую роль. Обмакнув пальцы в кровь кеджарки, Кара брызнула ею в глаза подходящего Усая.

«Небом, землею и воздухом, пропитанными кровью, заклинаю, что ты теперь мой. Во имя Растерзателя слушай мою волю и повинуйся».

То был первый случай, когда ей пришлось призвать Императора мортов, то самое абсолютное зло, против которого сражались альфары во время Каменной войны. Имя Растерзателя отозвалось во рту горьким привкусом сажи и пепла, и, наверняка, забрало у нее куда больше сил и времени, чем жэрэмэ. Кара использовала смесь жизнерушительной магии и древнего мортовского колдовства с той разницей, что жертва была убита ею не на боевом куполе, а во время поединка. Но Болота Кальмы некогда служили местом крупных сражений мортов с альфарами и были усеяны старыми боевыми алтарями, которые, вероятно, отозвались на жертву Кары.

Миг Усай колебался, и она уже подумала, что заклинание не сработало, но вот болотник сделал шаг, другой и пошел к ней на плохо гнущихся ногах. «Шаг зомби» – вспомнила Кара нечто забытое из глубокого прошлого. Когда болотник приблизился, она для верности сначала дернула его за плащ, потом щелкнула по носу – в то место, где должен был находиться нос, спрятанный под лицевыми прятками. Усай никак не отреагировал, и тогда Кара поверила, что все случившееся имеет смысл.

– Загороди меня, – велела она, увидев, что Лэйн подошел к рыцарям и показывал на площадку в ее сторону. Помогли Тьма и Усай. Первая погасила ближайший костер, окутав фигуру Кары полумраком, второй распахнул широкие полы плаща, за которыми скрылась Кара. Так они и ушли, чавкая грязью под ногами. Каре до боли в сердце хотелось в последний раз посмотреть на Лэйна, но Тьма гасила костры один за другим, Усай же вел себя непредсказуемо, и она решила не отвлекаться.

Очередная, возведенная за день стена была как обычно утыкана костями и укреплена бревнами. Забрав золотой колпак у Усая, Кара водрузила его себе на голову и с надеждой посмотрела на разбегающиеся тучи. Поднимался ветер, освобождая луну из облачного плена. На сторожевой башне виднелся болотник, но, судя по его суетливым перемещениям, ему было интереснее, что за ночные гости пожаловали в лагерь, чем очередной нежилец-победитель в золотом колпаке.

С трудом перебравшись через грязевой вал, Кара выдохнула лишь тогда, когда поняла, что стрелять ей в спину не собирались. Стражник с башни окончательно потерял к ней интерес и глядел туда, где гонцы Ордена Сантаны освобождали рыцарей-рабов. Кара очень старалась не думать о Лэйне и о том, почему он выбрал войну и тех, кто лишил его языка, дома и статуса.

«А зачем ему было выбирать морта?» – ответила Тьма, и Кара вопросов больше не задавала.

– Ступай вперед, – велела она Усаю. – Иди по суше и веди меня к могиле Саргуля.

Болотник тут же перевалил через грязевой вал и быстро зачавкал по грязи, словно его подстегивали кнутом. Кара на всякий случай отобрала у него и кривой меч, и кнут, и два ножа, но безопаснее себя не почувствовала. Здесь, на ядовитых землях болот, она могла надеяться разве что на Тьму, которая становилась сильнее с каждым ее вдохом, с каждой новой мыслью, направленной в прошлое. Кара отчаянно пыталась вспомнить, но, чем больше старалась, тем сильнее вязла в невидимой преграде, которая называлась памятью.

Чувствуя на губах вкус пепла и крови, Кара плелась за Усаем, чья фигура, бредущая по колено в грязи, освещаемая луной, напоминала призрака. Сама Кара играла роль пострашнее – как минимум демона, жаждущего мести.

В болоте жили все те, кто называли тени своим домом. Она чувствовала, как за ней наблюдали гости потустороннего мира, прячась за валежником, каменными глыбами и кустарниками – обитателями болот и сырых лесов. В голове всплывали полузабытые названия растений, о которых рассказывал ей Ягар. Как же давно это было. Усай беспрекословно выполнял приказ и выбирал твердь среди топи. Их окружали кусты брусники, клюквы, северной колючки и могильника. Пахло сырой землей, гнилостными испарениями и плесенью, причем зловоние последней больше исходило от плаща и тряпок Усая.