Вера Петрук – Королева Костей (страница 41)

Кеджарка побежала на нее с криком, размахивая ножом, сделала обманное движение, будто собиралась атаковать слева, но ударила снизу, намереваясь вспороть противнице живот. Тут и случился момент, которого ждала Кара. Когда кеджарка к ней мчалась, капли грязи взметнулись из-под ее ног и брызнули во все стороны, в том числе, и на кинжал. То была прекрасная, жирная грязь, наполненная тиной, землей, останками растений, животных и людей. К людскому праху Кара и прицепилась.

В той капле, что прилетела на лезвие ножа, были частицы четырех человек. Кара почуяла их, как собака дичь, обняла, потянула и подчинила. У нее оставались секунды, когда частицы мертвецов соединились, протянувшись грязевыми струйками к кинжалу. Еще миг – и лезвие выскользнуло из рук кеджарки, упав на площадку. Все произошло так быстро, что вряд ли кто-то заметил, что именно произошло: как грязевое щупальце захватило нож, втянуло его в себя, а затем рассеялось по земле. Для воительницы случившееся было подобно тому, что нож буквально вырвали из рук.

Кара знала, что другого шанса не будет, и что в следующий раз Тьма потребует больше жертв. Потому не медлила. Выбросила руку навстречу противнице и со всей силы воткнула кулак той в горло, выбрав место, наименее защищенное мышечным корсетом, который у кеджарки был великолепен. Воздух вырвался из груди женщины с шипением. Противница дернулась, схватившись за горло, а Кара была уже позади. Размахнувшись, она саданула кеджарку под колено – одно, потом другое. Та захрипела, сплюнула кровавую слюну и упала.

Чувствуя, что дверь с Тьмой распахнулась шире, чем она того хотела, Кара попыталась одуматься, но выбор по-прежнему был только один – смерть. Схватив кеджарку за запястье, она резко дернула. Раздался громкий треск, и рука вышла из сустава, а площадка огласилась отчаянным криком боли. Кара не сразу поймала себя на мысли, что ждала этого вопля с начала боя. И еще она вдруг поняла, что можно было противницу не калечить, а убить сразу. Осознав же, не знала, что делать с этим новым для себя ощущением. Ей было приятно. Вывихнутая рука кеджарки торчала вверх под неприятным углом, багровый край солнца проливал кровавые реки затухающего света на мир, где в сердце Кары пробуждалась Тьма, занимая свое привычное место. Лица рабов и болотников слились в один лик смертника, и Кара вспомнила нечто коренное, мортовское: все люди делились на тех, кто держит нож, и тех, кому этот нож перерезает горло.

Тут кеджарка заткнулась, прекратив музыку боли, сладкую для слуха Кары во Тьме, и с белым, как мука, лицом стала подниматься, скаля окровавленные зубы.

«Заканчивай, – велела Тьма в Каре. – Нас ждет Саргуль».

Кара очнулась в полной тишине, в которой звук крови, падающей с кончика ножа в грязь, звучал слишком громко.

«Остался еще один, и мы свободны. Или одна. Нам-то какая разница».

– Второй бой и можешь забирать Золотой колпак, – сказал голос из тумана.

Усай или другой болотник – Кара не разглядела. Солнце село, мир погрузился во тьму, с которой с трудом справлялись факелы у площадки, а пелена мрака окутала саму Кару, с каждой секундой проникая в нее все глубже.

– Второй бой прямо сейчас, – она отчетливо узнала голос Усая.

Снова раздался ропот голосов, потому что рабы дрались не подряд, а чередуясь, и это вновь было нарушением правил боев без правил. Но Кара даже обрадовалась, не сдержав улыбки. Видимо, она получилась жуткой, потому что заткнулись все: и рабы, и хозяева.

Она интуитивно почувствовала – что-то не так, и лишь потом обернулась.

На другом краю площадки стоял Лэйн. Его привели, пока она дралась с кеджаркой, и его появление называлось ударом исподтишка, в спину. Лэйн выглядел оболочкой себя прежнего, пожалуй, даже хуже, чем, когда его ранила Синеглазка на Лысой сопке.

На Кару он не смотрел, да и меч свой держал так, будто пальцы принадлежали не ему. Будто он заранее извинялся, что сейчас проломит ей грудную клетку своим огромным клинком. Грязь и кровь – свежая и запекшаяся, покрывали бывшего рыцаря с головы до ног, а значит, за этот вечер он уже дрался. По словам Зорфуса, Лэйн уже не первый раз принимал участие в сражениях, а раз стоял перед ней живым, значит, выходил победителем. Мужчинам-рабам назначали, порой, и до десяти боев. Кто знает, может, Лэйну сейчас предстоял его последний поединок?

Душа Кары камнем ушла на дно. Вся поза Лэйна говорила о том, что компромисса у них не будет. Ноги попытались нащупать опору, но почвы там не было. Каре предстоял выбор из двух вариантов: его смерть, ее смерть. А ведь она так и не узнала, почему он ее предал.

Глава 18

Кара не сразу сообразила, что болотники кричат на них, веля начинать поединок, но Лэйн не спешил. Она же сражалась с пробудившейся Тьмой, которая убеждала, что убийство рыцаря Сантаны, даже бывшего, это честь и привилегия. Героический подвиг во имя дела Растерзателя. Месть за каждого убитого морта. И начало тропы к возрождению мортов, к будущему на земле, освобожденной от альфарского владычества.

И все же два чувства мешали насладиться мыслями о том, что убийство рыцаря Сантаны – восстановление исторической справедливости и, вообще, правое дело. Во-первых, Кару терзал теплый ручей, к которому она водила лечиться раненого Лэйна в далеком прошлом. Звонкие воды того ручья слишком громко бурлили в ее голове, мешая темным мыслям о мести за погубленное будущее мортов. Во-вторых, ей мешал обычный страх, который жил в крови всех мортов перед рыцарями Ордена Сантаны. Как кот не станет в одиночку нападать на собаку, так и Кара медлила, не уверенная, что ее жизнерушительная магия сможет противостоять силе рыцаря, пусть и бывшего, но все еще верящего в правое дело героя Сантаны, который шестьсот лет назад убил Растерзателя и основал Орден борьбы добра со злом. И в этой борьбе Кара была злом, а ведь известно, что добро всегда побеждает зло.

Меч у Лэйна был тяжелее и длиннее, но рыцарь колебался, чем Кара и воспользовалась, напав первой. Еще секунду назад в голове царила пустота, граничащая с паникой, но минула секунда, вторая, и Кара поняла, что она все равно сделает то, что должна сделать.

Лэйн ожил, будто только и ждал ее первого шага. Будто ему тоже хотелось увериться в том, что Кара – зло, причем абсолютное.

Два первых удара он отбил вяло, третий парировал, а после четвертого перешел в атаку. Рубанул широким уверенным ударом, который мог лишить ее головы. Кара успела присесть, лезвие мелькнуло сверху. Дальше пошла игра. Лэйн пугал ее, нападая со всем своим мастерством, удерживал на расстоянии меча и не подпускал к себе, повторяя одни и те же движения – блок, быстрый выпад, отвод ее клинка. Кару даже затошнило от всего этого.

И вот снова ее лезвие скользнуло с диким скрежетом по его мечу, но он легко отвел его вниз. Она ударила, повыше, Лэйн перехватил ее клинок своим, дожал вниз, вывернул запястье правой руки вперед и вырвал оружие у нее из рук.

Зрители – хозяева и рабы, зашумели, толпа задвигалась, загудела, но Кара слышала лишь стук своего сердца, жар костров и голос Тьмы, который велел заканчивать.

– Всего лишь еще один рыцарь, – нашептывала Тьма в Каре. – Каких было много, каких будет много.

Ночные звуки лагеря смертников вдруг разбил отчаянный лай собак, который позволил Каре вернуться к себе. Встревожились не только псы, но и чуткие крылатые существа на плечах болотников, а через пару секунд хозяева и вовсе потеряли интерес к бою на площадке и принялись сгонять рабов-зрителей к одной из хижин. Ожили стражники на вышках, в поселке замелькали факелы, послышался звук копыт и резкие голоса.

Чужаки! И явно не те, кто привез очередную партию рабов. Голоса вторгшихся в ночной лагерь звучали уверенно и громко, они приказывали, а не просили гостеприимства. Говорили по-альфарски, в воздухе разлетались тревожные слова:

– Война! В королевстве началась война!

Всадник влетел в освещенный пламенем круг, словно демон ночи. Для Кары демоном он и был, ведь к болотникам пожаловали не просто альфары, а сам Орден Сантаны. Черный плащ рыцаря говорил о его высоком статусе. Если вначале хозяева болот и кричали на ночных вторженцев, то, разглядев, кто именно пожаловал, присмирели, слезли со своих зверей и отвешивали поклоны, не ленясь гнуть спины до земли. В их раболепном преклонении перед рыцарями Сантаны виднелось то же безумие, что болотники творили по отношению к мертвецам, да и к живым людям тоже.

– Морты подняли восстание, – объявил рыцарь, доставая письмо и протягивая его одному из болотников, очевидно, главному. Для Кары все мучители выглядели на одно лицо, но, очевидно, различия имелись, и представителям Ордена они были известны.

– Согласно королевскому указу, все рыцари Сантаны, приговоренные к рабству за измену и другие прегрешения, освобождаются от наказания и вызываются на службу. Сколько рыцарей осталось в живых на сегодня?

– Одиннадцать, господин, – хрипло ответил болотник, и дрожь в его голосе не была связана с вторжением в его болотное царство. В нем звучал страх. Уж кого, а болотников Кара трусами не назвала бы, но, возможно, она просто что-то о них не знала. Как не знала, что бывших рыцарей здесь, оказывается, считали.

– Забирайте всех, – добавил хозяин болот. – Возьмите и нас! Насколько сильно зло? Когда это случилось?