Вера Окишева – Операция: «Украсть душу» (страница 36)
Тела погибших уложили в ряд, сверху положили цветы. Живые! О них позаботились рушиане. Какие же они замечательные! Яркими, огромными, незнакомыми экзотическими цветами закрыли изуродованные тела. Жизнь и смерть… Они всегда идут рядом.
– Трупы этих тварей, укагиранцев, выкинули в космос, как мусор, перед нашим уходом, – с ненавистью процедил Толик, бледный и понурый.
Он безотрывно смотрел на экран. И вот как ему, умненькому, продвинутому подростку, хлебнувшему войны, объяснить, что если укагиранцы действительно разумные хищники, то не они виноваты в сложившейся ситуации, а те, кто их украл и сюда доставил, в «зоопарк». «Эти твари» по-другому не умеют. Жили себе на своей планете, на законных основаниях жрали местных «мамонтов», забивая всей «стаей» и никому во вселенной не мешали…
Возле одного из погибших билась в истерике женщина, рядом с ней неприкаянно стояла заплаканная девочка лет пяти. Все ждали, а женщина, потерявшая мужа, никак не могла отпустить его, цеплялась за безжизненное тело и, раскачиваясь, рыдала. Неожиданно Мань-яла словно толкнули, он сначала неуверенно, а потом решительно подошел к ней и подхватил на руки. Она молотила его кулаками, а он уносил ее, крепко прижав к груди, затем покачивал, успокаивая как ребенка.
Ее дочь забрал Глеб и так же держал на груди, поглаживая по макушке. Почему-то подумалось, что он будет отличным отцом их с Ульянкой детям. Похоже, эта мысль посетила нас одновременно, потому что обе невольно обменялись взглядами. Улька – заплаканная, с красными пятнами на щеках, и я – выглядевшая не лучше, судя по ее жалостливому взгляду. А уж что чувствовала… не передать словами.
Наконец Глеб отдал приказ Мегамозгу. Тела погибших накрыл непрозрачный купол. Через минуту от них не осталось и пепла. Все же для землян кремация более привычное захоронение, чем отправка в космос. Жаль, что эта идея нам пришла не сразу.
На ночь мы решили остаться у меня всей компанией, тем более позже к нам присоединился Глеб. Я попросила принести нам в комнату поесть, и за ужином мы под горячий чай говорили о прошлом, о Земле, о родных, выплескивали горечь потерь, страхи и боль. Потом Мегамозг добавил нам спальных мест, и засыпали мы хоть немножко примирившимися с реальностью и с отчаянной надеждой на будущее.
Глава 11. Мы разные, но вместе!
Зеленая-зеленая листва! Будто я вновь на Земле, в густом лесу или заросшем парке. Только ветерка нет, да свет белым маревом льется с потолка, но мне и этого хватило, чтобы довольно и счастливо улыбаться во весь рот! Я медленно огляделась вокруг и восхищенно замерла – увидела Тино-фея среди высоких изумрудных растений, почему-то обнаженного. И выглядел он топ-моделью с обложки глянцевого журнала, рекламирующей райский курортный уголок. От волос, черным водопадом струящихся по его плечам, поблескивавших в нереальном молочном свете, до…
Я скользила взглядом по великолепному тренированному телу феранца, любуясь скульптурно-рельефным прессом с четкими кубиками, широкими плечами, крепкой шеей, отмечая, что полоски жабр, выдающие в нем инопланетянина, прикрыты волосами. Тино-фей так похож на землянина, зеленоглазого искусителя с какой-то незнакомой, порочной, призывной улыбкой. Еще и пальцем поманил, настойчиво подзывая.
Густая листва скрывала Тино-фея ниже пояса и будоражила мое воображение: он обнажен полностью или нет? Чего ему стесняться, наоборот, он будто специально предстал передо мной как Адам перед Евой в райском саду. Еще и потянулся к ветке, на которой висел фрукт. Разве там был фрукт? Феранец сорвал его, отчего ветки шелохнулись, играя тенями на безупречной, гладкой, мускулистой груди. Наощупь она, наверное, твердая как камень. Я смущенно улыбнулась, любуясь плоскими кружками сосков. Божество, совершенное божество!
Тино-фей не отпускал мой взгляд, поймал в капкан мужского магнетизма, затем медленно поднес к губам фрукт и надкусил, словно нежно поцеловал. У меня дыхание сбилось. Я невольно сглотнула, а феранец по-кошачьи прищурился и в следующий миг обжег меня расплавленным золотом глаз. О, как же он прекрасен! Сплошной неземной соблазн! Я робко подалась к Тино-фею, а он впился зубами во фрукт, оказавшийся настолько спелым, что по его губам и подбородку потек сок. Мне захотелось попробовать этот плод на вкус прямо так, слизнув капельки сока с лица мужчины.
Я шагнула к нему в объятия. Прижав к себе, он с восторгом закружил меня. Хотелось кричать и смеяться, я обхватила крепкую мужскую шею и потянулась к его губам. Мягкие, с фруктовым вкусом губы Тино-фея дразнили, обещали, манили. Я тонула в водовороте эмоций, эйфории и чувственном восторге…
Обнаженные, разгоряченные, мы каким-то образом оказались в кровати. Я остро ощущала, как тянет низ живота в ожидании соития. Я сидела на Тино-фее, как царица ночи, голая, свободная, с жадностью вглядывалась ему в лицо, обводила пальчиком его брови, скулы, касалась губ, медленно склонялась за поцелуем. Видела, как расширяется от желания его зрачок. Чувствовала, как сильно бьется сердце мужчины под моими ладонями, гладила его широкие плечи, зарывалась в густые волосы и не могла оторваться от сладких губ. Медленно провела языком по подбородку Тино-фея, там, где сок оставил влажную дорожку, затем продолжила губами путь вниз, в блаженстве жмурясь и тихо постанывая, наслаждаясь тем, как он задерживал дыхание, как двигался подо мной, но не отрывал от меня горящего взгляда…
Охо-хо… В себя пришла на полу, подвывая от неожиданности, заполошно озираясь по сторонам, пытаясь выбраться из одеяла. Никаких кустов и Тино-фея, я была в своей комнате одна. Пустая постель и валяющаяся на полу подушка в приглушенном ночном свете. А райский сад мне только приснился. Я шумно дышала, обхватив себя руками и подтягивая колени к животу. Вот это сон! Ну приснится же подобное?! Голый Тино-фей!
Вдруг в дверь постучали! Я вздрогнула и испуганно спросила у Мегамозга вслух:
– Кто там?
Собралась я предельно быстро. Выскочила из-под душа, на ходу причесываясь, надела привычные голубые джинсы, белый свободный толстой вязки свитер и удобные кеды – хорошо, что теперь выбор есть, мой чемодан с вещами доставили – и более спокойно пошла встречать первых лиц. В отличие от меня, ответственных, потому что на это утро трое суток назад было назначено общее собрание союзников, которое я, понимаете ли, чуть не проспала. По «уважительной» причине.
Первым, кого я увидела, открыв двери, был герой моих грез. Иначе свои сны я назвать не могу, надо быть честной хотя бы с собой. Сначала уткнулась взглядом в широкую грудь, обтянутую черной тканью военной формы, затем посмотрела вниз, честное слово, не специально. Оценив плотно обтянутые штанами мускулистые мужские бедра, я поспешно подняла глаза вверх, на лицо Тино-фея, бесстрастное, привычно суровое. Заглянула в его серо-зеленые глаза, внимательно осматривавшие меня, вспыхивавшие золотом из-за приглушенного освещения в коридоре. Сразу вспомнился сон: как плавилось это золото, и тек сок по его упрямому подбородку, даже вспомнился вкус, сладкий, будто только что лизнула, опять вызвавший жар во всем теле.
– Ир-рина, с тобой все в порядке? – озабоченно уточнил Мань-ял, как выяснилось, стоявший рядом с Тино-феем.
Бросив на него короткий взгляд, я снова уставилась на Тино-фея, удивленно поднявшего брови. Зато мое лицо уже, наверное, подгорало от стыда. К счастью, мысли открыты лишь Мегамозгу.
– Да-да, все нормально, – сипло каркнула я, пряча взгляд от Тино-фея, и неуклюже метнулась в коридор. – Идемте скорее, там наверняка уже все заждались.
– Успеем, не волнуйся, – остановил меня хрипловатый баритон Тино-фея за спиной.
Успокоил, называется! От смущения загорелись еще и уши, в которых звенел рой различных сомнений, вопросов и надежд. Может, и правда позволить себе… а в следующее мгновение дошло:
Пока варилась в собственных мыслях и общалась с симбионтом, не смотрела по сторонам. Вернуться в реальность помогла заминка моих спутников. Мань-ял сначала замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. Недоуменно выглянув из-за его плеча, я с удивлением поняла, что его заинтересовала детская песочница, вернее, те самые мама и дочь – безутешная вдова, которую он унес с похорон на руках, и девочка, которую забрал Глеб. Как же их зовут?