Вера Окишева – Операция: «Украсть душу» (страница 37)
Леночка сидела на краешке песочницы и просто пересыпала из ладошки в ладошку песок, не обращая внимания на других детей, которые, заразительно хохоча, «ныряли и выныривали». Марина устроилась прямо на полу, рядом с дочерью, трогательно обняв прижатые к груди колени и положив на них подбородок. Ее миловидное лицо в красных пятнах – опять плакала; красивые синие глаза потухли и припухли; осунувшаяся, потерянная, измученная враждебным миром. У меня грудь сдавило от боли за них. У Мань-яла глаза потемнели, и рука сжалась в кулак, тоже переживает, он три дня после похорон заботился о Марине и Леночке. Водил в столовую и там следил, чтобы нормально питались, даже поселил рядом с собой, мне Ульянка обмолвилась, а я тогда не придала этому внимания.
Много наших женщин потеряли в последней битве мужчин, друзей, близких, но именно этих двух бедняжек Мань-ял взялся опекать сам, совсем по-человечески. А вот ко мне обращался с совершенно неуместными, какими-то дурацкими и мелкими просьбами. Сделай то – не знаю что, помоги с тем – не знаю с чем. Вот как начал в медицинском отсеке развлекаться за мой счет, когда Тино-фея лечили, так три дня и продолжал. Раздражал. Особенно потому, что других феранцев его просьбы странно веселили. Ну правильно – дурацкие. Но зачем ему себя, Первого, в таком свете выставлять?
К нашему приходу в просторном помещении уже собралось много народу. Но никто не спешил занимать стулья, повернутые в сторону узкого стола у пустой стены, видимо, вдоль нее активируют экран для демонстраций. Присутствующие тихо общались по интересам. Дальше я нашла глазами родных и знакомых: Ульянку в обнимку с Глебом; хмурого Дерека со скрещенными на груди руками; Нестерова, беседовавшего со своим помощником Игорем; и Владислава Штольмана, еще недавно франтоватого пластического хирурга сорока семи лет, потом занудного парня в привычном костюме-тройке. Надо же, всего за четыре дня моего отсутствия среди землян и череды трагичных событий, он вновь изменился. Нет, не постарел, вернее будет сказать, принял вторую молодость, новую опасную действительность – распрямил плечи и смотрел, как суровый воин.
Я прямиком к своим рванула. Мы крепко обнялись с подругой, я радостно чмокнула в щеку ее, потом Глеба, а он, довольный, потрепал меня по макушке. Крепко, с открытой улыбкой, пожала руку Дереку, шепнув, что счастлива видеть его живым. И Нестерову, и Игорю от души руки трясла, с облегчением. Обернулась к Штольману и, чуть разведя руки в стороны, пропела:
– Вла-ад! Вы с каждым днем становитесь импозантнее, может, мне за вас замуж выйти?
Радостно пожимая мне руку, Штольман кашлянул и, неожиданно краснея от смущения, тоже шутливо отказался:
– Мне, конечно, весьма лестно ваше внимание, Ирочка, но я тут, знаете ли, уже встретил свою судьбу. Луиза Марковна всего на десяток лет старше меня… правда, теперь выглядит гораздо моложе, еще и соседкой моей оказалась, мы рядом в Майами жили.
– Я вас поздравляю, – хихикнула я, – от всего сердца!
– Привет! – кому-то позади меня улыбнулся Глеб и протянул руку для пожатия.
Оказалось, Тино-фею, который почему-то хмуро смотрел на нашего влюбленного хирурга, но, моргнув, уже доброжелательно посмотрел на Глеба, потом недоуменно – на протянутую ему ладонь, а затем, видимо вспомнив, как я минуту назад пожимала соотечественникам руки, неуверенно ответил на рукопожатие.
– Это проявление дружбы и радости от встречи! – пояснила я.
Мань-ял, словно ему уже не в новинку, уверенно пожимал ладони землянам.
Я тем временем, вновь обнявшись с Ульяной, обратила внимание на других участников собрания. Помимо уже знакомых симпатичных шапсарнианцев были другие жители улья, известные только по фильму, но живьем еще не встречавшиеся. Рушианам, особенно Адису, я жала руки с трепетом и душевным теплом. Необыкновенно приятные чувства испытывала, проникновенные, не как к приглянувшемуся мужчине, а гораздо больше и глубже. Как к созданию неизмеримо более мудрому, светлому, доброму.
Заглядывая в невероятные, похожие на океан вселенской тоски и смысла жизни глаза, я со слезами выдохнула:
– Адис, я от всей души благодарю вас за помощь моим людям!
И обеими руками долго пожимала его ладонь, ощущала необычные кончики пальцев, которые, словно датчики ЭКГ, прилипли к центру моей ладошки. Открыто всем существом делилась своими чувствами и не хотела отпускать руку замечательного рушианина.
– На все воля Вселенной, Душа, – прозвучал его тихий, какой-то совершенно неземной голос, проникавший в самое сердце. Слушала бы и слушала. – Мы рады, что она послала нам вас, землян. Настолько близких по духу…
Мы замерли, держась за руки, улыбаясь друг другу, как самые родные во вселенной. Нас прервал Тино-фей. Будто невзначай, хотя наверняка специально, вклинился между нами и молча повел меня к стульям, одновременно приглашая занять места собравшихся. Но посадить меня между собой и Мань-ялом не успел. Вот редиски ушлые! Ульянка опередила феранского адмирала, пришлось ему усаживаться с другой стороны, подвинув соплеменника. Глеб с Адисом усмехнулись, а мы с подругой взялись за руки.
Когда все расселись, Мань-ял взял слово, начиная совет рас. Прозвучало это, конечно, невероятно круто. Совет рас улья!
В течение нескольких часов тщательно разбирались важные вопросы, поднятые союзниками, старыми и новыми. Первым и самым важным объявили создание общей пограничной зоны, которую будут охранять объединенными отрядами. Здесь разногласий не возникло, поскольку шестеро соседей, приславших сюда представителей, были жизненно заинтересованы в военной взаимопомощи. Самыми многочисленными оказались рушиане, а самыми умелыми воинами – феранцы.
– Кто главный в общей ячейке? – неожиданно спросил по-прежнему мрачный Дерек, подняв руку, привлекая общее внимание. – Ведь все понимают и, я надеюсь, сохраняют уверенность, что улей – это временное явление. Впереди, если мы очень постараемся, нас ждет новый мир. И новое будущее, которое мы обязаны заложить уже сейчас.
Пока все переглядывались, а феранцы хранили сдержанное молчание, поднялся Глеб:
– Предлагаю создать коллективный орган управления, допустим, совет, куда войдут представители рас, проживающих в ячейке феранцев. Считаю, что главными пока однозначно должны остаться Мань-ял и Тино-фей. Далее на такой же дуальности будут ежегодно проводиться выборы среди членов нашего пока еще небольшого сообщества. Голосуем, кто «за»?
Как ни странно, приняли это предложение единогласно. У меня впервые за долгое время действительно появился робкий росток надежды на светлое будущее… вне улья. Как же хочется увидеть небо, пусть даже другой планеты.
Далее посыпались новые вопросы и предложения. Мань-ял настоятельно уговаривал землян переселиться к феранцам. Ведь в бою с укагиранцами погибло больше сотни землян, мужчин и женщин. Причем численность наших женщин теперь значительно превышает численность мужчин. Нам необходима защита, поэтому многие семьи с детьми уже перебрались к феранцам и не жалуются.
– Есть люди, которые хотят сохранить независимость и остаться в выделенной нам Мегамозгом ячейке, – Глеб сказал о том, чего я не знала.
– Нет проблем, – согласился Мань-ял. – Хорошо, ячейку оставят за землянами. В случае непримиримых расовых разногласий туда могут вернуться желающие. На данном этапе ее будут охранять. Территорий лишних не бывает, – а потом добавил, заставив меня скрипнуть зубами от настолько откровенной честности, – тем более, если вдруг мы вновь потеряем Душу, вокруг феранцев и наших соседей останется зона отчуждения. Как дополнительная защита от монстров и для размещения ловушек.
Бросив взгляд на меня и Ульянку, Глеб грустно усмехнулся и мотнул головой – не позволил нам высказаться. По сути, Мань-ял прав, его раса выживает с большим успехом, чем мы, земляне. Значит, они с адмиралом более продуманные и продвинутые.
Глеб перевел тему, предложив составить и согласовать свод правил и законов для сообщества. Ведь выход из улья в перспективе есть, более того, имеются четкие временные границы: три поколения. Появились правнуки – и вперед, на свободу, на пустую, но подходящую для жизни планету. С учетом местных технологий и медицины, даже мы, первое поколение, к тому моменту будем еще молоды, свежи и способны к продолжению рода. Так что есть время эти правила и законы придумать, внедрить, выучить и обкатать в улье.
– Полагаю, все здесь присутствующие из развитых миров и привыкли к определенному образу жизни. К структуре деятельности и профессиональной иерархии. Чтобы не сходить с ума от безделья, предлагаю составить перечень должностей и вакансий, чтобы любой житель был равноправным и имел возможность работать и ощущать свою полезность и статус, – предложил Нестеров, немного смущаясь от общего внимания.
А вот Тино-фей, как обычно, говорил отрывисто и в привычной ему манере, хлестко и не подбирая выражений:
– Цели и стремления – это прекрасно. Кто не имеет целей, тот быстро дохнет. Или деградирует.
– Тогда стоит задуматься над системой поощрений, раз нам пока денежный эквивалент не нужен. Поощрения тоже могут стать целью в жизни, статусом и мотивацией работать, а не лениться. Они пригодятся в будущем, при выселении на планету. Так почему заранее об этом не подумать, чтобы привыкнуть и обкатать наиболее приемлемый вариант? – предложил шапсарнианец.