Вера Окишева – Операция: «Украсть душу» (страница 26)
Секунда – и он бы разбился! Но Глеб не рухнул с высоты: его выкатили из веревок на пол. С облегчением выдохнула, но рано, потому что великан, закинув меня на плечо, невообразимыми прыжками и перелетами за несколько мгновений оказался у черной дыры под потолком, про которую я опрометчиво забыла. А вот похитители – нет!
Ныряя в жуткую тьму по другую сторону стены, я честно и совершенно по-женски отключилась под отчаянный крик подруги. Иногда обморок – это спасение для нервов.
* * *
Где-то на краю сознания бубнили мужские голоса. Непривычно хрипловатые, с резким, таким истинно мужским тембром. Только язык незнакомый! Именно из-за них я вырвалась из вязкой тьмы. Но не спешила открывать глаза, сначала задалась логичным мысленным вопросом:
«
Память всколыхнула трагические события, вызвав учащенное, паническое сердцебиение. С одной стороны, хотелось стукнуть себя по лбу за тупость: ведь я Душа, единственная защита землян, а погналась за настоящими убийцами, считая, что способна им что-то противопоставить. С другой стороны, все мы задним умом крепки, а в критической ситуации, да еще в бою, когда родной человек на острие ножа, думать ясно и выдавать суперидеи не каждый способен. Увы!
Да, да, вот такая я жалкая. Ни на что не способная, но желающая выжить любой ценой! Меня очень страшит смерть. Я боюсь боли.
Злость на симбионта помогла отринуть страхи:
Через мгновение у меня в голове разлилась боль, терпимая, напоминавшая щекотку. Очень неприятную щекотку, словно мне в черепную коробку насекомые заползли. Но спустя полминуты сквозь головокружение я вдруг осознала, что понимаю, о чем идет разговор. Двое мужчин обсуждали меня.
– Насколько я помню, впервые хрупкая и слабая особь стала Душой. Может, сбой в системе улья? – произнес глубокий, грудной, хрипловатый голос, выражая толику сомнения сквозь тонну непоколебимой уверенности.
– Не стоит обманываться внешней оболочкой. Мы ничего не знаем об этой расе. Может, у них имеются сверхспособности, как у рушиан? – прозвучал в ответ не менее мужественный голос, но чуть более мягкий, вкрадчивый, таким только в души наивным романтичным дамочкам проникать.
Услышав о подозрениях насчет сверхспособностей у землян, я не сдержала горькой усмешки. Ага, как же! Такие способные, что мрем как мухи. Сначала не проходим слияние с Мегамозгом, потом в ходе горячей встречи с укагиранцами, теперь вот феранцы в идеально ровные штабеля уложили. Как-то уж чересчур глубоко мы прячем свои таланты.
Я слишком увлеклась своими мыслями, чем выдала себя, потому что следом прозвучало предупреждение:
– Она пришла в себя.
Ну что же, раз притворяться спящей дальше не выйдет, придется посмотреть похитителям в глаза. Но как же страшно, кто бы знал! Открыв глаза, я поняла, что меня уложили в небольшом кабинете. Серые стены и потолки, почти привычные стол и стулья, узкая тахта с парой подушек и покрывалом, которым меня прикрыли до талии, – все было почти земным. Даже парочка весьма колоритных мужчин, возвышавшихся надо мной.
Ближе ко мне стоял мощный высокий атлет в черном защитном костюме, только без посоха и шлема. По его эмоциональной энергетике я поняла, что это тот самый великан, что профессионально выкрал Глеба, да и меня, собственно. Я с жадным и нескрываемым любопытством рассматривала его лицо. Вполне себе человеческое, но более вытянутое, с крупными чертами.
Он смотрел на меня необычными глазами, вроде бы болотного, этакого серо-зеленого цвета, но, когда чуть наклонил голову, ему на лицо упала тень, а радужка вспыхнула желтым светом. Я даже вздрогнула от неожиданности. По-демонически это выглядело. В общем-то, обычные глаза, чуть раскосые, с приподнятыми внешними уголками. А вот брови над ними занятные – домиком, с четким углом, черные и густые. Прямой, но великоватый нос, на переносице между бровями заметная морщинка, видимо, часто их сдвигает и хмурится. Большой рот с красиво очерченными, чувственными губами. И в противовес хмурой морщинке на переносице, носогубные складки и приподнятые уголки рта выдают, что улыбка ему не чужда. Высокий лоб в обрамлении длинных, ниже плеч, иссиня-черных и блестящих как вороново крыло волос. И уж насколько мне не нравится, когда мужчины отпускают волосы, конкретно этого сложно представить с другой прической, именно она делает его невероятно сексуальным и брутальным. Я пыталась найти хоть что-то отталкивающее в нем, но безуспешно. Прекрасно зная, какой он опасный, я почему-то прикипела взглядом к его лицу, а поймав его ответный и заинтересованный, смутилась и прикрыла глаза. Но успела заметить на крепкой шее феранца темные линии по бокам, на тату совсем не похожие, и невольно задалась мысленным вопросом:
Привычно получила ответ Мегамозга:
Надо думать, взгляд у меня был ошарашенный, раз инопланетянин, которого я рассматривала, приподнял необычную бровь, как бы спрашивая: «Чего это она?»
Наши гляделки прервал второй мужчина – сделал шаг ко мне и осторожно присел на краешек тахты. Не такого внушительного роста и ширины в плечах, как Великан, но тоже здоровенный. Подбородок острее, брови домиком, не такие густые, как у первого. Я невольно сравнивала их между собой. Цвет глаз у них не особо отличался, у второго они темнее, но тоже отливали загадочными бликами желтого пламени, когда тень от челки упала ему на глаза. И жабры тоже есть. Форма на незнакомце текстильная, хоть и покроя не совсем привычного, но, в общем-то, а ля пиджак и даже знаки отличия на воротнике. Похожа на китель. Он тоже из военных? Ну да, Мегамозг говорил, что все феранцы с военного корабля.
Слишком близкое соседство и бесцеремонность напугали и усилили терзавшее меня напряжение. Я отодвинулась от мужчины подальше, вплотную к стене, и схватилась за плед. Села повыше, чтоб не валяться беспомощной амебой, подтянула к груди плед, сжав его края в кулаках. Зачем инопланетянин подсел ко мне? Что ему надо? Мои маневры вызвали у него недоумение.
А великан вдруг опустился на корточки. Видимо, чтобы не давить своей харизмой на мои растрепанные нервы. Только получилось наоборот, будто хищник сгруппировался для прыжка. Ну слишком он мускулистый, даже под облегченным защитным костюмом мышцы заметно перекатывались, особенно на плечах и бедрах. Да, вполне себе человекоподобный, симпатичный и мужественный биообразец!
И смущенно одернула себя: «Нечего о глупостях думать, о деле надо. О деле, Ира!» Поэтому быстренько перевела взгляд на второго.
– Не бойся нас, – заговорил этот инопланетянин на своем языке. Я нервно сглотнула, разглядывая его во все глаза. – Здесь ты в полной безопасности! Наша планета называется Феран, мы феранцы. Меня зовут Мань-ял, я – Первый. А это мой Второй, Тино-Фей. Как твое имя, Душа улья?
– Ирина, – заслушавшись красивым голосом, автоматически ответила я, выдавая себя с головой, что знаю их язык.
Инопланетяне усмехнулись, довольно переглянувшись. Язык мой – враг мой. Надо быть умнее и держать свои возможности в секрете, так нет же, увидела красивых мужчин и растаяла.
Встряхнувшись и кашлянув, я сухо спросила:
– С чего вы взяли, что Душа улья – я?
Мужчины едва заметно усмехнулись. Мань-ял зачем-то осторожно подхватил мою руку и «утопил» ее в своих больших и горячих ладонях. Соприкосновение наших рук вызвало у меня привычную реакцию – неприятную дрожь, а его ударило током. Он не дрогнул, мягко усмехнулся и не дал мне вытащить из его рук свою, наоборот, ласково погладил, будто успокаивал испуганную зверюшку.
Акцентировать, что меня бесит подобное поведение, было не к месту и не ко времени! Так и сидела, опершись спиной о стену и с напряженно вытянутой рукой, которую якобы заботливо держал Мань-ял.
На мой вопрос решил ответить Тино-фей:
– Того мужчину, что мы взяли первым…
И замолчал, потому что от его голоса, низкого, с хрипотцой, со стальными тонами, я вздрогнула. Если Мань-ял говорил ласково и располагающе, то его спутник смотрел и цедил слова, будто я на допросе у следователя по особо важным делам.
– Глеба, – хрипло назвала я.
– Хорошо, Глеба, вы, земляне, спасали как близкого и родного. За тебя они ринулись в бой – как за саму жизнь. И рушиане волновались только за тебя, Ир-рина, – пояснил Тино-фей, растягивая мое имя на свой манер, при этом сильно хищно грассируя.
И вот вроде его голос наждачкой по моим нервам прошелся, а по коже понеслись взбудораженные мурашки. Но упоминание о Глебе не только мои нервы взбудоражило, но и вернуло ясность мыслям. Отведя взгляд в сторону, делая вид, что осматривала комнату, я мысленно попросила: