Вера Лондоковская – Новая Надежда (страница 9)

Родственники наши жили, как и мы, на первом этаже, зато в обычной двухкомнатной хрущевке со всеми удобствами.

– Ой, здрасьте, проходите, – дверь нам открыла невысокая худая женщина с завязанными кое-как волосами и в махровом халате, – а я как знала, что вы приедете. С вечера налила в миску молока для домового, заговор прочитала. А ночью приснилось, что вы приехали. Дайте я вас обниму.

Да, город таких серьезных заводов, а женщина заговоры читает. Впрочем, вскоре из ее болтовни с мамой выяснилось, что тетя Лиза – так ее звали, – ударилась в мистику после того, как ее младший сынишка родился слабеньким и все детство болел. Сейчас ему было лет пять на вид, вел он себя тихо и спокойно. Сидел на диване и играл во что-то.

В квартире также находился муж тети Лизы, тот самый дядя Сережа, мамин брат. Он в основном молчал, только каждые пятнадцать минут бегал курить в туалет. А еще здесь была белая пушистая кошка и большая, выше Ланки ростом, собака кремового цвета по кличке Терри.

Папа с дядей Сережей пошли за картошкой к машине, а женщины принялись накрывать стол.

– О, колбаска, – обрадовалась тетя Лиза, разбирая сумки с гостинцами, и почему-то быстрым движением спрятала палку в холодильник. Я так удивилась этому жесту. Неприлично же прятать то, что гости принесли к столу.

– Расскажи хоть, как у вас дела? – попросила мама, нарезая хлеб и складывая ломти в специальную емкость.

– О, водка «Германия»! – радостно воскликнула тетя Лиза. И, как ни странно, поставила бутылку на стол. – Знаешь, нам же без спиртного вообще нельзя. Нам так и сказали, дескать, кто не пил, те давно уже там, – она показала ножом, которым нарезала огурцы, куда-то вниз, – уже там! Уровень радиации так и зашкаливает. Иногда по радио объявляют, чтобы из помещений не выходили, закрыли все окна и форточки. Господи, хорошо хоть Сережа пьет. У них даже в цехе все пьют.

Я диву давалась. Мы что, приехали в Чернобыль? О какой радиации говорит эта чокнутая тетка? Недаром она мне сразу не понравилась.

– А откуда у вас радиация? – спросила я.

– Да ты что, не знаешь? – мама с тетей Лизой удивленно переглянулись. – У нас же в соседнем городе оборонные предприятия по ремонту атомных лодок.

– Ах, да, – «спохватилась» я, – конечно, знаю. Просто забыла. А почему об этом не трубят на каждом углу, как про Чернобыль? Почему вас не эвакуируют?

– Наверно, не тот масштаб, – вздохнула тетя Лиза, – хотя как знать. У нас тут международный лагерь для детей открыли. Так иностранцы приехали с дозиметрами, сделали замеры и сказали, что своих детей сюда никогда не отправят. А то, что здесь люди живут, так они же знали, где работают. Дядю Сережу сюда после института распределили. Работает человек по специальности. И у меня место хорошее. Если бы не завод, кем бы я стала со своими восемью классами?

– Да ладно тебе, – ободрила ее мама, – главное, человеком быть хорошим. А образование, тем более высшее, не каждому и нужно.

– Зарплату так и не платят, – пожаловалась хозяйка дома, – так, иногда частями что-то выплатят, а потом опять ни копейки. Я иной раз пойду белье во дворе развешивать, поплачу сама с собой, постою. А домой иду с улыбкой, чтобы своих не пугать. И ведь даже занять не у кого, все знакомые на тех же заводах работают. Сами без денег сидят. Хорошо хоть, в магазине Мишку жалеют, дают в долг иной раз – то булку, то консервы.

Странные люди. Сидят без копейки денег, но умудряются как-то покупать сигареты и водку. Огромную собаку завели, которую кормить вообще-то надо.

Словно в ответ на мои мысли тетя Лиза продолжила:

– Ох, а Терри вроде кормлю-кормлю, а выйдем с ней на улицу, она сразу к мусоркам бежит. Ну что ты с ней будешь делать? А водка для нас – это праздник. Обычно Сергей с завода «шило» приносит.

– А что это такое? – удивленно взглянула на нее мама.

– Да это такой вид спирта.

– Технический, что ли?

Но тут пришли мужчины с мешком картошки, занесли его в кладовку и, весело переговариваясь, пошли мыть руки.

На столе в зале был уже накрыт стол. Дядя Сережа разлил по рюмкам водку, тетя Лиза предлагала блюда:

– Обязательно попробуйте рыбу, мы ее готовим по особому рецепту.

– Что за рыба? – заинтересовалась мама, очищая хвост от костей.

«Что за гадость?» – попробовав маленький кусочек, я сделала над собой усилие, чтобы не скривиться.

– А это наш сосед Петрович ездил на рыбалку на озеро, и нас угостил, – похвасталась тетя Лиза, – называется «селедка припущенная». Здорово получилось, да? Ой, Надя, а ты почему не выпила?

– Да я сейчас воздерживаюсь, – чтобы не есть рыбу неизвестно из какого озера (может, даже отравленного радиацией), я положила себе салат из огурцов и помидоров, взяла ломтик хлеба.

– Да выпей, ты же всегда с удовольствием компанию поддерживала!

– Нет-нет, у меня провалы в памяти стали случаться…

– Ну и что, это у всех так. Выпей!

Да, и после этого обвинять Надю в лютом алкоголизме – ну разве разумно? Молодой девушке пятьдесят раз предложили – и даже после того, как на самочувствие пожаловалась. Ну не гнусность ли?

Тут все взгляды приковал к себе телевизор. Все, кроме Мишки, затаив дыхание, следили за действием на экране. Там шел какой-то парадный концерт, на который приехал сам Ельцин, да еще и принялся отплясывать на сцене вместе с румяной веселой артисткой Бабкиной.

– Ельцин, наверно, уже принял на грудь, – с воодушевлением и уважением сказал папа, слегка наклонив голову. – Сейчас станцует и что-нибудь скажет интересное.

– Как же он здорово смотрится с Бабкиной, – восхитилась мама, – вот такую бы ему жену! Прямо под стать! Он такой высокий, красивый. Она такая высокая, красивая, нарядная, боевая! Но он-то человек порядочный, с одной женой всю жизнь. Ой, а вы читали его воспоминания в «Огоньке»? Как он в юности по Уралу ездил, как с Наиной познакомился?

Но дядя Сережа с тетей Лизой восторгов моих родителей не подхватили. Они смотрели концерт молча, поджав губы.

Я зашла в туалет и склонилась над раковиной, чтобы сполоснуть лицо. И чуть не заплакала. Боже, как же хорошо в настоящем санузле побывать!

Вернулась в комнату, набралась наглости и спросила у тети Лизы:

– А можно у вас душ принять, пожалуйста?

– Мишка, ты зачем собаке шоколадку суешь? – не глядя на меня, закричала женщина. – Ей же нельзя!

И она кинулась отбирать шоколадку. Дядя Сережа побежал за ней.

Вернувшись к столу, они сделали вид, что не расслышали моей просьбы. Тогда я обратилась к маме:

– Попроси тетю Лизу, чтобы разрешила мне у них помыться.

– Да ты же недавно мылась, – подняла та удивленно брови, – мы с тобой на днях в баню ходили.

– Я хочу в человеческих условиях! – упрямилась я.

– Лиза, дай ей полотенце, пусть душ примет, – попросила мама родственницу, – только, Надя, давай недолго. Люди же туда покурить ходят, долго занимать нельзя.

– Да я быстро, – я схватила полотенце и побежала в санузел.

Да, пусть он далек от фешенебельных. Пусть старый кафель с квадратиками и даже зеркало закоптилось от постоянных перекуров. А для меня это такое наслаждение – почувствовать стекающие по телу горячие струи воды! В горле что-то булькнуло, и я разрыдалась. Я все сделаю для того, чтобы мы переехали из берлоги в человеческую квартиру! Все, что от меня зависит!

Глава 6

После душа я как на свет народилась. Одно неприятно – на чистое распаренное и все еще влажное тело пришлось надевать свою повседневную одежду. Теплые колготки, белую водолазку и костюм из серой в полосочку теплой ткани – брюки и пиджак. Но ничего, переморщусь. Понятно, что я не дома и не могу перед людьми выйти в халатике. Да и нет у меня его с собой.

А за столом обсуждалась весьма интересная тема.

– Чем здесь прозябать без денег, уж лучше с нами работать, – продолжала горячо доказывать мама, – мы вот скоро к Юрке пойдем, он нам место даст хорошее. Да и вас заодно поставим на точку. Да вы же на заводе за год столько не заработаете! Или можете вещи продавать. В одном месте купили подешевле, в другом продали подороже. Там, конечно, денег меньше, чем на продуктах. Зато это живые деньги, понимаете? Живые деньги каждый день, и не надо ждать, выплатят зарплату или нет!

Да и правильно! Сидят на этих заводах, где деньги не платят. Пусть вон встанут, как мои родители, за прилавок, и торгуют. Сразу деньги появятся. И не надо ждать, когда тебе кто-нибудь продукты привезет. Вот только зачем она им растрепала про Юрку Опасного? Сама же просила никому не говорить, а то сглазят.

– Ну а где мы там жить будем? – прищурился дядя Сережа, теребя пальцами очередную сигарету.

– Да у нас, – оптимистично развела руками мама.

Вот же добрая душа! С широкими жестами! А о своей собственной семье она подумала? Мне, к примеру, сдалось это семейство в нашей и без того мрачной халупе? Что-то мне перестало нравиться ее рацпредложение.

– А где у вас? – пренебрежительно протянул в ответ дядя Сережа. – Всей семьей ютиться в зале, на головах друг у друга? Скажешь тоже. Тем более, скоро Танька возвращается, вам ее надо будет где-то размещать.

– Что за Танька? – не преминула я спросить.

На меня все уставились как на дуру.

– Ты что, забыла про тетю Таню? – расстроенно взмахнула мама своими не накрашенными ресницами. – Впрочем, чему удивляться, ты ж ее никогда и в глаза не видела. Но я столько раз тебе рассказывала про свою сестру!