Вера Лондоковская – Новая Надежда (страница 11)

– А в итоге родили троих? – задумчиво проговорила я.

– Ну, когда с Танькой стали происходить страшные вещи, наша мама испытала огромное чувство вины перед ней. Стала ее жалеть, любить больше остальных детей. Только не помогло, – мама тяжело вздохнула. – Танька с юности пристрастилась к спиртному. И жених у нее появился под стать, такой же алкоголик. Да ты его знаешь – Охлям с нашего дома.

– Конечно, знаю! – воскликнула я. – Так Охлям – жених моей тети… был. А он что-то такое рассказывал про свое одиночество, – вспомнила я. – А он так и не женился, получается?

– Да кому он нужен? Пьет и не работает, – видно было, что маме даже говорить про парня неприятно.

– Странно, а одет вполне даже прилично. Так что потом было с тетей Таней?

– Ты только родилась, когда ее посадили.

– Как? – обалдела я. – Ее посадили? В тюрьму? Женщину? За что?

– Она такая счастливая была в те дни, – тяжело вздохнула мама. – Бегала по всем знакомым, рассказывала, что у нее племянница родилась. Из роддома нас с тобой забирала. Взяла тебя на руки, принесла домой, искупала, называла всякими ласковыми прозвищами.

– А почему не папа нас забирал?

– Он тогда в командировке был, – пояснила мама, – так вот, сидели мы с сестрой счастливые и любовались тобой. А вечером за ней зашел Охлям, и они куда-то ушли. Как я поняла, сидели в какой-то компании, слово за слово, поссорились. Охлям ушел домой, а Танька осталась. А наутро ее нашли мертвецки пьяную с окровавленным ножом в руке. Рядом лежал труп какого-то мужика.

– Господи помилуй! – воскликнула я. – Неужели она могла кого-то убить? Совсем молодая девушка!

– Отчего ж нет, могла и убить. Сама знаешь, как человек по пьянке меняется. А мог кто-то и подставить. Например, тот кто убил, взял и вложил ей нож в руку.

– Подожди, но был же суд. Что тетя Таня говорила, что она помнила?

– Ничего она не помнила, в том-то и дело. В общем, десять лет ей дали и увезли на зону.

– Мама! – пробормотала я. – Подожди, а ведь если ее посадили, когда я родилась, прошло двадцать лет! Почему же ее через десять лет не выпустили?

– А она убила свою сокамерницу. Была там какая-то жаба, которая издевалась над всеми, всех строила. И однажды люди взбунтовались, и кто-то шарахнул ее головой о стену. А когда вбежали охранники и стали чинить разборы, то все указали на Таньку. И опять был суд, и новый срок.

Час от часу не легче!

– А может, тетю Таню и в тот раз подставили, а она не убивала? – как-то не хотелось мне верить, что тетя – убийца.

– Все может быть, – согласилась мама, – только смысл сейчас об этом думать? Нам надо решить, где мы ее разместим, в зале на диване или поставим новую кровать в твоей комнате.

Мне, конечно, мало улыбалась перспектива поселиться в одной комнате с матерой зэчкой, да и здоровым эгоизмом я вовсе не обделена. Но что поделаешь, если человеку больше некуда податься, кроме как прийти в родной дом?

И я сказала:

– Да мне, собственно, все равно. Но вариант разместить ее в зале лучше – тогда не придется на новую кровать тратиться.

– А вдруг человек не захочет в зале? – услышали мы папин голос с водительского сиденья. – Как там выспишься? В зале телевизор постоянно работает, туда гости приходят. Конечно, кровать покупать дорого. Но почему ты только о себе думаешь?

«Так у меня только я и есть», – чуть не ляпнула я. Но вовремя прикусила язык, вспомнив, что теперь у меня есть семья и родственники.

– Я не о себе думаю, а о нас, – возразила я, – нам надо срочно откладывать все деньги на покупку квартиры. Я лично не собираюсь и дальше обходиться без нормальной ванны и туалета!

– Ух ты какая! – с сарказмом произнес папа. – Ты хоть знаешь, сколько сейчас квартиры стоят?

«А ведь и впрямь не знаю», – подумала я.

– А как узнать? – спросила я.

– Можно объявления в газете посмотреть, – посоветовала мама. – Только обмен не смотри. Меняться на нашу квартиру точно никто не захочет, я пробовала.

– Да, Машка замуж выходит, – решил папа сменить тему. – Кто бы мог подумать, что так рано?

Мамин взгляд в темноте блестел сочувствием и удрученностью в мою сторону.

– Знаешь, – сказала она вдруг, – а не сходить ли тебе к Шурке, а? Пусть на картах прикинет, когда уже и ты замуж выйдешь.

– Ма-ма! – взревела я, как машина на старте. – Еще и на гадалку тратиться, ну зачем? Я и так знаю, когда замуж выйду.

– Когда?

– Когда получу высшее образование и начну преподавать. Тогда и жених найдется. Возможно, не сразу. Но он обязательно найдется.

– Начнешь преподавать? – родители дружно расхохотались.

Глава 7

Дома выяснилось, что Васька расходовал пищу весьма экономно. Не зная, как надолго мы уехали, оставил в миске внушительный запасец. Какой же забавный красивый кот теперь живет в моей комнате! Я вдруг почувствовала, как в груди разливается тепло при взгляде на милых питомцев, а губы сами собой растягиваются в улыбке.

Наскоро поужинала и собралась идти в это страшное место в другом конце коридора, чтобы умыть лицо с дороги. Как в дверь неожиданно постучали.

– Кто? – спросила я на всякий случай. Кто знает, чем еще промышляют хулиганы в эти девяностые, кроме срыва шапок и откручивания колес.

– Надька, я! Открывай!

– Кто «я»?

– Аня!

Я открыла дверь и увидела жизнерадостно улыбающуюся подругу Надежды. Та самая Шибзда собственной персоной. Она стояла, держа сумку в сцепленных руках перед собой, в коричневом пальто с меховым воротником и в норковой шапке – почти такой же, как у меня, – в виде замысловатой шляпки.

Я отступила, пропуская гостью в квартиру:

– Проходи.

– Да лучше ты выходи в коридор, – предложила Аня, – постоим покурим.

Я накинула на себя желтый плащ на синтепоне, который висел на вешалке и по размеру подходил только мне.

Аня уже стояла у подоконника и вытряхивала окурки из жестяной банки через открытую форточку. Как же тут все просто! Хочешь покурить, так запросто кури себе в подъезде. А мусор выбросить, так через окно на улицу.

– А я днем заходила, тебя дома не было, – вопросительно произнесла подружка.

– Да мы ездили в Каменск.

– А-а, что-то часто вы туда ездите, каждые выходные. И не только туда. А мы все выходные с матерью убирались, порядок наводили.

Девушка имела внешность, мягко говоря, оригинальную. Из-под шапки выбивались крупные русые кудри. Лицо нездорового бледного оттенка с веснушками на щеках. Длинный горбатый нос, карие глаза навыкате, приподнятая верхняя губа, из-под которой выглядывали кривые зубы.

Не все буквы она выговаривала, к примеру, вместо «чё» говорила «цё». Курила, как паровоз и выглядела как-то неопрятно. Хотя вроде одежда у нее чистая.

– А ты в каком доме живешь? – я понимала, что сейчас обязательно наткнусь на удивленный взгляд, и поспешно добавила: – у меня от пьянки слегка память пропала.

– Да вот же мой дом, – Аня кивнула на окно, возле которого мы стояли.

Сквозь замызганное стекло едва различался силуэт пятиэтажки, зато через открытую форточку, в которую врывался морозный воздух, можно было хорошо различить верхние этажи. На сине-черном небосклоне мигали холодные звезды. Под ярким оранжевым светом фонарей поблескивали заледеневшие ветки высоких деревьев.

И эти освещенные изнутри прямоугольники окон – как же от них веяло домашним теплом и уютом! Сколько счастливых людей живут в благоустроенных квартирках! Как же я хочу возвращаться домой, зная, что к моим услугам ванна с горячей водой! И теплый туалет без всяких качелей с лошадками напротив. И нормальная кухня с мойкой, гарнитуром и прочими удобствами.

Я даже зажмурилась, представив себе такую картину. Все-таки возвращаться хочется именно домой, а не в берлогу.

– Надька, а ты чего не куришь? – спросила Аня со своей обычной шепелявостью.

– А почему ты так разговариваешь? – ответила я вопросом на вопрос. – Половину различить невозможно.

– Так у меня ж зубы, – снисходительно пояснила девчонка, – мать сейчас копит на коронки, и себе, и мне. Сначала она себе поставит, конечно. Я ей всю зарплату отдаю, но этого мало, очень мало. Но мать-то у меня умная женщина. Знаешь, что она придумала?

Тут послышались тяжелые шаги со стороны входа в подъезд, и в коридоре появился высокий бородатый неповоротливый мужик в старой облезлой кроличьей шапке и рваном тулупе.

Мы с Аней опасливо переглянулись. Я взглянула на дверь своей квартиры, прикидывая, как бы скорее там оказаться и подругу за собой потянуть.

Но мужик, не обращая на нас никакого внимания, постучался в первую попавшуюся дверь. Залаяла собака, и женский голос спросил: